В вестибюле аэропорта царила привычная суета.

Смешение шагов, скрип багажных тележек, обрывки телефонных разговоров, перестук чемоданных колёсиков. Каждый спешил по своим делам, не замечая никого вокруг.

В этой суматохе из зоны прилёта появился мужчина.

Высокий. В безупречно скроенном тёмно-сером костюме и накинутом на плечи пальто, полы которого подхватывал сквозняк. Он шагал неторопливо, но в каждом движении сквозила тяжёлая, бесцеремонная властность.

Не сказать чтобы броский, однако взгляд цеплялся за него безотчётно.

В руке — потёртый, но ухоженный кожаный портфель. Туфли начищены до зеркального блеска, не придраться.

Любой, кто хоть немного разбирался в людях, сразу бы понял: этот человек не терпит компромиссов.

Аккуратная борода, цепкий, колючий взгляд. Прямая спина и крепкая фигура — со всех сторон от него так и веяло успехом.

И всё же в нём напрочь отсутствовала пугающая поверхностность, свойственная дельцам его полёта.

В этом человеке таилась особая, давящая тишина, способная заткнуть любого.

Встречные невольно замедляли шаг и без всяких видимых причин уступали дорогу, на долю секунды провожая его взглядом.

Наверное, это и называют первобытным инстинктом.

— Директор, сюда!

Мужчину окликнул звонкий, приятный женский голос.

Светло-каштановые волосы молодой женщины были небрежно собраны, а на лице сияла по-весеннему тёплая улыбка.

Строгий деловой костюм сидел на ней легко, без излишней чопорности. В бойкой речи сквозило искреннее дружелюбие, совершенно не отдающее легкомыслием.

Её звали Фука Ханаока.

Мужчина остановился, чуть приподнял подбородок. Уголки его губ медленно поползли вверх.

— О, Ханаока. Спасибо, что встретила.

Даже сквозь аэродромный гул его низкий баритон прозвучал поразительно отчётливо.

— Рада стараться. Тогда прошу за мной...

Сунув руку в карман брюк, он неспешно пошёл за подчинённой.

— Директор, надолго вы к нам в этот раз?

— Да как сказать... Думаю задержаться. Надо кое с чем разобраться.

— Вы о... том самом деле?

Он коротко кивнул и хмыкнул:

— И о нём тоже. К тому же в Штатах на Рождество сплошные вечеринки. Мне просто нужен был предлог, чтобы спокойно отдохнуть на родине.

Ханаока понимающе усмехнулась.

— Кстати, Ханаока, потачишь моей прихоти? Хочу заехать кое-куда.

— Разумеется. Куда именно?

— В «Ёсиноя».

Ханаока разочарованно поникла.

— Эм-м... Гюдон? Вы прилетели в Японию, чтобы первым делом поесть говяжьего риса?

— Что за взгляд? Между прочим, гюдон из «Ёсиноя» — это вкус родины. — Он тихо рассмеялся. — А ты небось раскатала губу на суши?

Увидев, как Ханаока сдавленно охнула, пойманная с поличным, директор расхохотался.

— Ничуть не изменилась. Ладно, так и быть. Вечером идём есть суши.

Девушка победно сжала кулачок.

— Ура! Спасибо огромное!

— Кайтэн-дзуси подойдут?

— Э-э? Конвейерные?

— Жалобы не принимаются. В Америке, между прочим, суши на ленте бьют все рекорды популярности.

За этим шутливым разговором они вышли из здания аэропорта.

Внезапно директор остановился, вскинув голову. Над ними раскинулось безупречно синее осеннее небо. Японский воздух, родные запахи... Он вдохнул полной грудью, пропуская их через себя, а затем устремил взгляд куда-то за горизонт.

— Знаешь, перед рестораном я хочу заглянуть ещё кое-куда...

Он осёкся, погрузившись в свои мысли.

— Директор?

— ...Да так, пустяки. Кстати, отменяю конвейер. Пойдём в нормальный ресторан!

— Правда?! Ура-а-а!

Наплевав на косые взгляды прохожих, Ханаока вскинула руки, вне себя от счастья.

Директор лишь усмехнулся:

— Ну и актриса. Вроде бы в стране рецессия, а вокруг тишь да гладь. Ни конфликтов, ни потрясений... сплошная идиллия.

＊ ＊ ＊

В это же самое время...

— С Сакуто?! Это ещё что значит?! А ну объясняй!

Резкий голос Кусанаги Юдзуки в одночасье разорвал уютную атмосферу кафе «Ange». Ни о какой идиллии не могло быть и речи.

Приятная субботняя посиделка обернулась для Сакуто Такашики настоящим полем боя, откуда некуда бежать. Скорее уж это было не милое ангельское кафе, а филиал преисподней.

— Послушай, всё совсем не так!

— Чего не так?! Эту девчонку зовут Сакамото Аканэ, верно? В открытую приглашать чужого парня на свидание — да что она о себе возомнила?!

Глаза Юдзуки полыхали праведным гневом.

Девушки Сакуто — Хикари Усами и Чикаге Усами — само собой, тоже не остались в стороне.

— Сакуто-о, ты ведь точно-точно ничего от нас не утаиваешь? — Хикари очаровательно улыбалась, но аура вокруг неё сгустилась настолько, что, казалось, вот-вот зарычит материализовавшийся демон.

Чикаге же, напротив, вперила в парня полные слёз глаза, до боли напоминая брошенного под дождём щенка.

— Мы... мы тебе ещё не надоели, правда?..

Между лопаток Сакуто скользнула ледяная капля пота.

— Да правда ничего нет! Она просто одноклассница, не более того!

Глаза Юдзуки сузились в щёлочки.

— Неужели «просто одноклассницы» ни с того ни с сего зовут на свидания?

— Да говорю же...

Жаждущая крови Юдзуки, давящая жуткой улыбкой Хикари и готовая разрыдаться Чикаге.

Зажатый в эти суровые тиски, Сакуто отчаянно искал пути к отступлению, но главной виновницы торжества, Сакамото Аканэ, за столиком не было. В этот самый момент она проходила собеседование за неприметной дверью с табличкой «Только для персонала».

Тем временем Мацукодзи Хаято, совершенно не причастный к развернувшейся драме, тихо наблюдал за бойней со стороны, но в конце концов не выдержал и прыснул.

— Ха-ха, ну и цирк! До чего же смешно на тебя смотреть, Такашики...

— А ну заткнись!

— ...Понял, умолкаю.

Четыре ледяных голоса слились в унисон. Мацукодзи сокрушённо пожал плечами и уткнулся в смартфон. На его лице крупным шрифтом читалось: «И зачем я вообще сюда припёрся?..»

— Ну? И как это понимать?

— Юдзуки скрестила руки на груди, возобновляя допрос.

Сакуто обречённо вздохнул.

— В общем, дело было так...

И он выложил всё как на духу.

О том, как перед спортивным фестивалем просил Сакамото Аканэ выложиться на полную катушку.

И о том, как взамен неосмотрительно пообещал исполнить любое её желание...

— ...Но я знать не знал, что она заикнётся о свидании! Может, просто дурачится или берёт на слабо...

— Вон оно что...

— Юдзуки переменила позу, всё так же скрестив руки, и всем своим видом продемонстрировала крайнюю степень скепсиса.

Хикари и Чикаге тревожно переглянулись. В глубине души они понимали, что накручивают себя понапрасну, но беспокойство всё равно грызло изнутри.

Заметив их смятение, Сакуто мягко улыбнулся:

— Да всё в порядке. Правда, мы с ней ни при чём.

— Слава богу... — выдохнула Чикаге. Напряжение спало, и она, окончательно расслабившись, ляпнула:

— А я уж испугалась, что она станет третьей...

Воздух в кафе словно застыл.

Осознав, что именно сорвалось с языка, Чикаге побледнела и рефлекторно зажала рот ладошками.

— ...В каком смысле «третьей»?

Юдзуки нахмурилась и в задумчивости постучала пальцем по локтю.

Взгляд Чикаге панически заметался. Она с мольбой уставилась на Сакуто и Хикари, но те лишь в шоке таращились на неё, не в силах выдавить ни звука.

Растерянность на лице Юдзуки молниеносно сменилась озарением.

— А-ах?!

Её глаза распахнулись от леденящей догадки.

В памяти Юдзуки яркой вспышкой возник летний берег у пляжного домика «Карен». И сёстры Усами, строящие из песка замок Нойшванштайн.

Хотя к чёрту Нойшванштайн, дело вообще не в нём!

«Вам обеим нравится Сакуто?»

И их синхронные ответы, когда парня не было рядом:

«Ага!»

«Да!»

Перед мысленным взором Юдзуки пронеслись их кристально чистые, невинные улыбки. А затем тот момент, когда она в лоб спросила, кто из сестёр всё-таки встречается с ним...

«Вообще-то, его девушка — это я!»

«Эй, так нечестно! Нет, это я его девушка!»

А что, если в тот день они ни капли не шутили?!

— Да быть такого не может! Сакуто, а ну живо за мной!

— Э?! Ты чего творишь?!

Юдзуки мёртвой хваткой вцепилась Сакуто в локоть и силком вытащила из-за стола.

＊ ＊ ＊

— Сакуто, в голове не укладывается, но... только не говори, что ты мутишь и с Хикари, и с Чикаге одновременно?

Его выволокли к чёрному ходу. Стоило им оказаться на улице, как Юдзуки выпалила свой прямолинейный вопрос, выбив из парня весь дух.

— Э-э? Ты чего такое несёшь...

Он попытался отшутиться, но слова комком застряли в горле — настолько жгучим и пронзительным оказался взгляд собеседницы.

— Соображаешь, к чему я клоню? Ты им изменяешь! Сидишь, гад, на двух стульях!

— ...Акуна Матата?

— Какая тебе ещё жизнь без забот?! Твоя беготня по двум фронтам даром не пройдёт!

Словесная оплеуха пришлась точно в цель. Сакуто нервно почесал затылок.

Вот она, расплата за уклончивые ответы. Изменник, бабник — Юдзуки сделала самые логичные выводы.

Технически, они встречались втроём по абсолютному обоюдному согласию, но хрен редьки не слаще: их сокровенная тайна вот-вот грохнется о землю, разлетевшись на куски.

— Признавайся, бегаешь и к Чикаге, и к Хикари?

— ...С чего такие выводы?

Сакуто изо всех сил старался сохранить невозмутимость, но Юдзуки, подобно матёрому сыщику, обличительно ткнула в него пальцем.

— Чикаге брякнула про «третью». Значит, она в курсе про вас с Хикари! Следовательно...

Девушка сжала кулаки, грозно сдвинув брови. И выдала сценарий, который только что во всех красках развернулся в её воображении:

— «Но я фсё лавно оцень-оцень люблю Сакуто-куна, нян!» А ты ей такой: «Ох, какая капризная кошечка... Так и быть, сделаю тебя своей второй девушкой. Но учти, для остальных это наш маленький с-е-к-р-е-т... усекла?» — Юдзуки эффектно топнула ногой.

— Всё ведь так и было, признавайся?!

— Э-э-э?! Да вообще ни разу не так! Что за бред ты несёшь?!

От изумления у Сакуто едва не подкосились ноги.

— Почему я так разговариваю?! И вообще, кто это такой?!

— Да ты же!

— Тогда фантазируй пореалистичнее! Мы ведь с детства знакомы!

Во-первых — с какой стати она приплела к словам Чикаге это «нян♡»?

И почему он сам в её фантазиях превратился в какого-то карикатурного бабника, утрированного раза в три с половиной?

Они ведь друзья детства, Юдзуки должна прекрасно его знать. Нет — остаётся лишь предположить, что, общаясь с Чикаге, она заразилась от неё этой странной привычкой к бурным фантазиям.

«Вот так и рождаются ложные обвинения…»

Сакуто потёр виски. Взгляд Юдзуки сделался ещё пронзительнее, просвечивая его почище детектора лжи.

— Тогда выкладывай правду!

— Ну, тут такое дело…

Сакуто запнулся. Стоит ли выкладывать всё прямо сейчас? Нет —

【Держать в тайне, что мы встречаемся втроём】

Пока существует это правило, он не может открыться Юдзуки по собственной воле.

Однако сможет ли он сейчас её обмануть? Нет, исключено. И пусть Юдзуки заблуждается, в своей правоте она уверена как минимум наполовину.

— Сакуто… Я ведь говорила, да? Говорила, что верю тебе…

Если он промолчит, всё так и сведётся к обвинениям в измене и игре на два фронта.

— И тут…

Сзади послышались шаги.

— Сакуто-кун, давай всё расскажем Юдзуки.

Это был голос Чикаге. Обернувшись, Сакуто увидел её лицо, полное решимости.

Она мягко улыбнулась удивлённому парню.

— Хи-тян тоже говорила, что Юдзуки лучше всё честно рассказать…

— …И Хикари?

— Да. Мы всё это время таились, но Юдзуки — моя близкая подруга… И мне самой уже тяжело всё скрывать…

Сакуто тихо кивнул и произнёс: «Понятно». Чикаге кивнула в ответ и перевела взгляд на Юдзуки.

— Юдзуки, прости, что до сих пор держали это в секрете…

— Чикаге? Эм-м… Что за секрет?

Юдзуки уставилась на неё с недобрым предчувствием.

— На самом деле, мы… — мы встречаемся втроём.

Лицо Юдзуки вытянулось, она словно окаменела.

Похоже, мозг попросту отказывался обрабатывать столь внезапное признание.

Спустя долгую секунду она наконец выдавила:

— …А? В смысле? — Лицо её оставалось совершенно ошарашенным.

— В прямом! Сакуто-кун, Хи-тян и я — мы встречаемся втроём!

— Не-не-не… Погоди! Притормози!

Юдзуки резко выставила вперёд ладонь, словно приказывая остановиться.

— …То есть Сакуто никому не изменяет и не бегает по двум фронтам, а вы втроём состоите в романтических отношениях?

Чикаге и Сакуто синхронно кивнули.

Нет, разве такое вообще возможно? А вдруг это розыгрыш?

Юдзуки криво усмехнулась, но Чикаге с Сакуто и не думали смеяться. Напротив, оба оставались абсолютно серьёзными.

Кривая усмешка медленно сползла с лица Юдзуки, сменившись чистым изумлением.

— …А? Вы серьёзно?..

— Простите, что столько времени скрывали…

Не в силах переварить ответ Чикаге, Юдзуки уставилась на Сакуто.

— Э… Это ведь шутка, да? Вы же меня разыгрываете?

— …Это правда.

Ошеломлённая Юдзуки попятилась:

— Да ладно?! Э-э, что это вообще такое?! А так можно было?! И вообще, вас самих это устраивает…?!

— Мы считаем, что да…

— Это ещё что за система ценностей?! Это же этот! Как его там… Гарем!

— Гарем… Но ведь девушки Сакуто-куна — только мы с Хи-тян.

— Да без понятия, со скольких человек начинается гарем! Я о другом — вы о чём вообще думаете?!

Услышав этот упрёк, Сакуто и Чикаге переглянулись и, смущённо залившись краской, в один голос ответили:

— Друг о друге…

— А ну тихо! Как у вас вообще совести хватает ворковать в такой момент?!

Выпалив это, Юдзуки схватилась за голову.

Гнев, изумление — всё это отступило на задний план. Она и в страшном сне не могла представить, что сегодня, в тот самый день, когда она призналась Сакуто в доверии, на неё сбросят такую бомбу.

— Да блин, почему… Ха-а-а…

Тяжело вздохнув, Юдзуки медленно указала на парня пальцем.

— Значит, ты всё-таки стал падким на девушек?

Словно припоминая слова, которые уже бросала ему в этом самом кафе.

— Ну, можно сказать, так уж вышло…

— И что с того?! Разве нормально вообще встречаться втроём?!

— Мы всё как следует обсудили, и, разумеется, пришли к полному обоюдному согласию…

— Да плевать я на это хотела!

Как и ожидалось, в голове Юдзуки подобное никак не укладывалось.

— И вообще, Чикаге! Чего ты такая спокойная?! Как ты можешь делить Сакуто с Хикари-тян?! Выходит, ты не можешь забрать любимого человека себе одной?!

— Насчёт этого… Я ведь люблю и Хи-тян тоже, и мне так весело, когда мы втроём…

Чикаге смущённо потёрла коленки.

— К тому же, делить — это одно, но когда мы с Сакуто-куном остаёмся вдвоём, он смотрит только на меня, и я чувствую, что он мной очень дорожит…

— Увольте, не желаю больше этого слушать! Оставьте свои нежности при себе!

«Это совсем не похоже на те любовные истории, что я знаю. Сил моих больше нет, я ничего не понимаю», — всё лицо Юдзуки так и кричало об этом, пока она страдальчески возводила глаза к потолку. Классическое «о боже мой».

— Что ещё за любовный треугольник такой… То есть у вас тут вполне себе состоявшийся треугольник…

Сакуто и Чикаге дружно приоткрыли рты и в один голос выдали озарённое «А!»:

— Тогда это равносторонний треугольник!

— Да без понятия! Равнобедренный, разносторонний — вообще плевать! Просто извинитесь перед Пифагором-м-м-м!

— И вот.

Оставим в стороне вопрос, с какой стати им извиняться перед Пифагором, — секрет идеально сбалансированных, словно равносторонний треугольник, отношений между Сакуто и сёстрами Усами был наконец раскрыт Кусанаги Юдзуки.

И тут до неё дошло:

«…Да здесь уже бесполезно что-либо говорить».

Прежде чем искать виноватых и разбираться, что здесь не так, стоило признать: эти отношения уже сформировались и стали абсолютно целостными.

Симметричная красота близнецов. Идеальный баланс сил вокруг одного парня.

Да и сам Сакуто, подобно сыну божьему, любит сестёр одинаково… вроде как.

Странная любовная теорема, пустившая между ними глубокие корни. С какой стороны ни посмотри, не похоже, чтобы в это уравнение мог вклиниться кто-то ещё.

Возможно, именно поэтому

в глазах Юдзуки их троица начала обретать очертания какой-то мистической фигуры, намертво спаянной законами геометрии.

— Как-то после такого обычные взгляды на любовь кажутся полным бредом… — пробурчала Юдзуки, уставившись куда-то вдаль. Но тут в её голове мелькнул закономерный вопрос:

— …Кстати, а что будет, если о ваших отношениях узнают другие? В школе, например.

Сакуто и Чикаге быстро переглянулись.

— Если узнают… нам конец, — в один голос выпалили они с пугающей беззаботностью.

— Ещё бы! Это же просто ненормально! Но ведь и сдаваться — это неправильно?!

Юдзуки невольно повысила голос, но на полуслове сама запуталась, на чьей она стороне — «за» или «против». Сделав глубокий вдох, она в упор посмотрела на Сакуто.

— Что за треугольник такой на мою голову… Ты же вроде хотел стать нормальным?

— Ну, обстоятельства по-разному складываются. Но я ни о чём не жалею.

Глядя, как Сакуто с улыбкой переглядывается с Чикаге, Юдзуки тяжело вздохнула.

Наверное, математик Пифагор в своё время испытывал нечто подобное.

Открыв теорему прямоугольного треугольника, он наверняка сказал:

— Жесть… Это что, реально работает?..

Пробормотав это себе под нос, Юдзуки снова уставилась в потолок.

А затем безнадёжно опустила плечи, словно смирившись со всем на свете.

А тем временем Мацукодзи…

«Поскорее бы эти ребята вернулись… И вообще, почему она постоянно улыбается?..»

Он сидел рядом с сияющей улыбкой Хикари и в страхе ковырялся в смартфоне, когда вдруг…

— Эй, Мацутакэ-кун?

— Кто тебе тут элитный гриб?! …То есть ч-чего тебе?

— Раз уж мы тут сидим, может, поболтаем?

— А? О-о чём…

— Понимаешь…

Хикари заговорила с милейшей улыбкой.

Однако в противовес этой улыбке лицо Мацукодзи становилось всё бледнее и бледнее.

— Поэтому больше не смей говорить гадости про Сакуто, ясно?

Хикари нежно улыбнулась. Светло и легко, словно цветок, освещённый летним солнцем, — вот только у самых его корней клубилась невероятно глубокая тьма.

— Д-да… Извините за всё, что я… наговорил…

Окончательно побледневший Мацукодзи больше не мог вымолвить ни слова, лишь мелко дрожа от ужаса.

* * *

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Телеграмм канал : https://t.me/venty0103