Перевод подготовлен командой «Звёздный Раскол» 🌌

Приятного чтения!

* * *

Едва закончились дневные труды в поле, я, словно отбивая спиной несущуюся вслед отцовскую брань, во весь дух помчался к священнику Фольке.

— Священник Фольке! Мне тут кое-что пришло в голову!

Он явно опешил, когда я на одном дыхании ворвался к нему в комнату, но это сущие пустяки. Я сохранял абсолютное хладнокровие. Просто набрал излишний разгон.

— Есть такая штука — вроде заговора или оберега, — к которой прибегают во время полевых работ!

— Постой-постой, ты о чем вообще ни с того ни с сего заговорил?! Да успокойся ты!

Все в порядке. Я совершенно спокоен. Это вам, священник Фольке, стоит помолчать и послушать. Не двигаться. А ну гоните перо. Чего застыли, живее!

— Вот знак, который наносят для этого оберега! И не кажется ли вам, что для простого узора он чересчур замысловат и куда больше похож на письмена?!

— Э-э, ну да. Пожалуй, так оно и выглядит, но...

— Но мы ведь такими письменами не пользуемся, вот я и подумал, уж не древний ли это язык, а если древний, то какой смысл кроется в одном-единственном знаке, ломал над этим голову, ничего не выходило, и тут меня осенило, хотя это, конечно, чистой воды догадка!..

Фу-у-ух! Выпалил все на едином выдохе — думал, легкие разорвутся.

Однако пока я изливал эту пламенную речь, священник Фольке успел взять себя в руки. Он притих и сосредоточенно молчал. С трудом выровняв дыхание, я перешел к самому главному:

— Знаки древнего языка, которые мы совершенно не способны разобрать... Что, если это вовсе не буквы, а рисунки?

— Хм? Погоди, что ты несешь? Не буквы, говоришь?..

На изрядно поздоровевшем, привлекательном лице священника Фольке отразилась задумчивость: он принялся переваривать смысл моих слов.

— Не буквы, а рисунки... Что ты имеешь в виду? Рисунки обычно так не выглядят, да и между букв их не вставляют. Разве не так?

— Вы правы, все именно так. «Рисунки» — это, скажем так, сравнение. Скорее, это письмена, подобные рисункам.

— Хм, м-да... Письмена, подобные рисункам... Прости, не могу себе такого представить.

По логике вещей ничего мудреного здесь не было, но без самого понятия об идеографическом письме трудно было не состроить такую же озадаченную мину, какая застыла сейчас на лице Фольке.

— Не усложняйте, тогда все станет куда понятнее. Что ж, давайте попробуем пообщаться при помощи таких знаков-рисунков.

Сказав «начинаем», я первым делом указал пальцем на священника Фольке.

— Хм? Я?

— «то».

— «то»?..

Следом я указал на себя.

— Эш?

— «ва».

— «ва»?..

Зрелище выходило донельзя нелепым, но, твердо решив довести дело до конца, я принялся беззвучно разевать рот, изображая оживленную болтовню.

— Открываешь и закрываешь рот... А, нет, говорить? Разговаривать, да?

— Именно!

Я энергично кивнул и, соединив звенья нашего немого диалога, зачитал:

— Только что у нас сложилось предложение: «Со священником Фольке я говорю». А если записать его на бумаге, выйдет вот так.

На бумаге, которую я только что одолжил у священника — движением, со стороны больше похожим на грабеж, — я записал получившуюся фразу. Только вот вместо слов «священник Фольке», «я (Эш)» и «разговаривать» набросал упрощенные человеческие фигурки. А так называемые грамматические частицы приписал между ними привычными нам буквами, скрепив рисунки воедино.

— Ну как, понятно?

— О-о, я улавливаю. Нет, пожалуй, в данном случае вернее сказать: «это можно прочесть». Вот оно как... Слыхал я о подобных забавах.

Осознав смысл этой дурашливой пантомимы, священник Фольке с неподдельным восхищением уставился на листок.

— Кажется, начинаю понимать. Под «знаками, подобными рисункам», ты имел в виду вот эти схематичные фигурки людей?

— Именно, именно так! Один этот рисунок сам по себе несет значение «священник Фольке». Для букв, к которым мы привыкли, подобная смысловая емкость немыслима.

— Хм-м... А ведь это... как бы сказать, на редкость занятная мысль. И ты полагаешь, нечто подобное использовалось в Ранней древности?

Я кивнул, и священник принялся мысленно взвешивать убедительность гипотезы. Судя по тому, как часто и размашисто он кивал, доводов в ее пользу нашлось предостаточно.

— Любопытно. Поистине блестящая догадка. Мы ведь и раньше толковали с тобой о том, что разновидностей знаков в древних текстах чересчур много.

— Да. Если предположить, будто каждый знак передает лишь отдельный звук, их количество выглядит противоестественным. Создавалось впечатление, будто древние люди умели издавать и различать на слух совершенно невообразимое число звуков, недоступное нам сегодняшним.

— И эту нестыковку... знаки в виде рисунков... так, что ли, правильнее сказать? Если условно назвать их «пиктограммами» и предположить, что они компенсируют эту противоестественную разницу, тогда концы сходятся с концами. Ты это хочешь сказать?

— Именно так.

Ну как? Лично меня все сильнее охватывало волнение от мысли, что догадка попала в яблочко. Священник Фольке, напротив, сохранял предельно серьезную мину.

— Это просто безумие...

— Безумие?

— Полнейшее безумие!

— Прямо настолько?

В подтверждение своих слов священник лишь молча и истово закивал.

— Пусть это лишь наитие... — негромко пробормотал он, и на этом его напускная серьезность окончательно лопнула. — Чистая интуиция, но... черт меня дери, если мы не сорвали куш!

Широчайшая, сияющая улыбка озарила лицо Фольке, и он испустил победный вопль:

— Невероятно! Ну и работенка нам теперь предстоит, слышишь! Как же нам это доказать?! Проклятье, хочу немедленно все проверить и доказать!

— Стой!.. То есть постойте, успокойтесь хоть немного, священник Фольке! Не трясите вы так хрупкое детское тело!

— Ха-ха-ха! Ты великолепен, Эш, просто великолепен!

А вот для меня настоящим «безумием» стала вовсе не найденная зацепка к расшифровке, а то, как безудержно ребячился Фольке. Впрочем, главное, что он обрадовался. Будем упорно трудиться над расшифровкой.

Книга начинает жить по-настоящему лишь тогда, когда ее прочтут.

[Примечание: «То» и «ва» выступают здесь в роли связующих грамматических частиц. Эш демонстрирует священнику принцип письма, в котором смысловая основа передается знаками-рисунками (идеографически), а грамматические связи — буквами фонетического алфавита.]

* * *

Над главой работал:

— malstach

P.S. Спасибо за поддержку и комментарии под главами!