Глава 4.

Переезд. (Часть 2)

Линь Хуэй взглянул в направлении Внутреннего Города.

Вдали виднелась высокая стена из белого камня, опоясывавшая весь район.

Стена была высотой в несколько сотен метров. Её верхняя часть терялась в лёгкой дымке облаков. Гладкая поверхность стены излучала ауру белоснежного величия.

Вся стена, от верха до низа, казалась высеченной из одного монолита.

— Почему все потянулись во Внутренний Город? — тихо спросил он.

— Дневные демоны повсюду наводят страх, — отозвался Пэн Шань. — Все, у кого есть хоть какие-то сбережения, решили перебраться во Внутренний Город. Если не насовсем, то хотя бы временно снять там угол по карману.

— А из города не прислали никого для расследования?

— Прислали. Прибыло множество патрулей из ямэня. Кажется, они кого-то выслеживают.

Пэн Шань собрался уходить, но едва он поднялся, как заметил проезжающую мимо повозку с гербом клана Чэнь.

Задний занавес повозки был поднят, открывая взгляду нескольких молодых людей, о чём-то весело беседовавших.

— Это же караван клана Чэнь! Они новых слуг набирают! — невольно вырвалось у Пэн Шаня.

Линь Хуэй на мгновение застыл, затем поднявшись, присмотрелся. Он искал среди них Линь Хунъюй, но, осмотрев все повозки, так и не нашёл. Видимо, она была в другой.

«Клан Чэнь...»

***

Поместье клана Линь.

Линь Чаои восседал на месте главы семьи в главном зале. Он обвёл взглядом многочисленных членов боковых ветвей.

— Хунъюй уже уехала? — нахмурившись, спросил он.

— Да, села в повозку. За ней прислали людей из клана Чэнь, — поспешно ответил отец Линь Хунъюй.

— Четвёртый брат съехал, и его двор опустел. А у меня как раз ртов много, жилья не хватает. Может, эти комнаты... — сказал Линь Шуньчун из второй ветви. Он был болезненным на вид мужчиной с землистым лицом. Сидел, развалившись на стуле, по-хозяйски закинув ногу на скамью.

— У тебя, второй брат, много, а у нас, значит, мало? — заговорила одна из женщин. — Мой сын готовится к экзаменам — хочет поступить на службу в ямэнь! Трое внуков тоже подрастают, где им жить? Почему всё всегда достаётся второй ветви?

— Твой сын сколько лет уже экзамены сдаёт? Даже в первую пятисотку на отборе не попадал. О какой службе идёт речь? — усмехнулся Линь Шуньчун.

— Ладно, хватит. Четвёртый брат съехал, — оборвал начинающийся спор старейшина Линь Чаои. — Кто-нибудь знает, где они теперь живут?

— А какая разница? Он же решил порвать с семьёй. К чему теперь о нём беспокоиться? — прозвучал чей-то равнодушный голос.

Разрыв отношений — это даже к лучшему. Когда старика не станет, меньше семей будет претендовать на наследство. Хотя вслух этого никто не говорил, многие были рады его уходу.

— Но четвёртый брат был способным человеком... — нахмурился Линь Чаои.

— Отец, неужели ты думаешь, что он ещё сможет подняться? — вступил Линь Шуньчун. — Управляющий маслобойней… Что он сможет сделать, будь даже семи пядей во лбу? Что до его жены и сына: жена — простая наёмная работница, а сын ни черта не умеет. Только и знает, что прожигать жизнь. С таким-то набором о чём беспокоиться?

— Жаль просто... Ваш четвёртый брат — неплохой человек... — вздохнул Линь Чаои. — Если б не его сын...

— Верно говоришь. Из всех младших только у его сына не было никаких перспектив. Все остальные устроены. Семьи старшего и шестого брата уже сватаются. Скоро наш род увеличиться и возвысится — успех не за горами. Когда наша семья начнёт процветать, пусть четвёртый брат даже не думает о возращении, — усмехнулся Линь Шуньчун.

— Ладно, раз ваш четвёртый брат сам решил разорвать связи с семьёй — быть посему, — вздохнул Линь Чаои и перешёл к делу, — Второй сын, раз у тебя есть связи в ямэне, выпиши его из семейного реестра, чтобы в будущем избежать проблем. Теперь поговорим вот о чём: семьи старшего, пятого и двенадцатого Линей уже перебрались во Внутренний Город. Цель нашего сегодняшнего собрания — объединить усилия, чтобы поддержать эти три ветви... — старейшина Линь Чаои снова собирался прибегнуть к своему излюбленному приёму: пожертвовать интересами одних ради благополучия других.

***

— Отец, я хочу заниматься боевыми искусствами, — неожиданно выпалил Линь Хуэй, когда семья уселась за обеденный стол.

— Боевые искусства? — нахмурившись, посмотрел на сына Линь Шуньхэ. — И какая от них польза? Я уже всё обдумал: пойдёшь со мной, будешь учиться на управляющего. Сначала освоишься на маслобойне. Сможешь перенять моё дело — будет хоть какая-то специальность. Но чтобы стать управляющим, придётся сильно постараться — ведь последнее слово всегда за местным ямэнем.

— А управление маслобойней спасёт от смерти? — спросил Линь Хуэй.

— Оно позволит скопить денег на переезд во Внутренний Город. Попадёшь туда — будешь жить в безопасности, — ответил Линь Шуньхэ.

— Но во Внутреннем Городе ты тоже будешь зависеть от других! Если столкнёшься с дневным демоном — нигде не выживешь! — парировал Линь Хуэй.

— Какая польза от этих боевых искусств! — начал терять терпение Линь Шуньхэ. — В охране маслобойни больше десятка человек, и все они учились боевым искусствам! Худший из них тренировался больше десяти лет! И где он теперь? Охраняет маслобойню! Зарплата в месяц — меньше десятой части моей! Ну и какой в этом прок?!

— Это же хорошо, что у ребёнка появилось желание чем-то заняться, — мягко вмешалась Яо Шань, пытаясь сгладить ситуацию. — Всё же лучше, чем сидеть безвылазно дома.

— Но в его возрасте уже не освоить ничего путного! — раздражённо бросил Линь Шуньхэ. — Внутренние техники начинают изучать в раннем детстве, они не для него. А внешние — верная смерть. Чем больше тренируешься, тем короче жизнь! Уж лучше я буду его всю жизнь кормить, но зато он доживёт до старости!

— Я буду заниматься внешними стилями, и всё. Так, просто для себя, чтобы время занять. А если удастся пристроиться в учебное заведение — вообще отлично, — объяснил Линь Хуэй.

— В учебное заведение? — Эти слова неожиданно задели в Линь Шуньхэ какую-то струну.

Он задумался, и его настроение смягчилось.

— Если ты и вправду готов трудиться, то работа в учебном заведении — вариант. У меня есть связи с несколькими такими заведениями в посёлке, мы часто нанимаем их бойцов для сопровождения повозок с маслом, отношения неплохие. Если ты на это нацелился, то это... неплохая мысль.

Чем больше он об этом думал, тем более осуществимой казалась эта идея.

Он хорошо знал способности своего сына: хоть тот и был слаб здоровьем, но имел одно большое преимущество — не по годам развитые способности к вычислениям, намного опережавшие сверстников.

— Я буду изучать внешние техники, и точка. Просто для себя, чтобы время занять. Если удастся пристроиться в какую-то школу боевых искусств — вообще будет отлично, — пояснил Линь Хуэй.

— В школу боевых искусств? — эти слова неожиданно задели в душе Линь Шуньхэ какую-то струну.

Он задумался. Его настроение заметно улучшилось.

— Если ты и вправду готов трудиться, то работа в школе боевых искусств — вариант. У меня есть связи с несколькими такими заведениями. Мы часто нанимаем их бойцов для сопровождения повозок с маслом. Если ты действительно на это нацелился, то это... неплохая задумка.

Чем больше он об этом думал, тем более осуществимой выглядела идея.

Он хорошо знал способности своего сына: хотя тот был слаб здоровьем, он имел одно большое преимущество перед сверстниками — не по годам развитый ум. А ещё он очень хорошо умел считать.

Он не знал, откуда у сына такие способности, но во многих учебных заведениях как раз не хватало людей, сильных в вычислениях. Возможно, эта затея и впрямь сработает.

Подумав об этому, он посмотрел на сына и увидел в его глазах несвойственную тому решимость. Это заставило его отнестись к вопросу серьёзнее.

— Ты всё обдумал? Серьёзно хочешь учиться боевым искусствам? Сразу скажу: внутренние тебе не светят — туда берут только до десяти лет. Будешь заниматься внешними техниками, но поверхностно, без ущерба для здоровья!

— Я хочу научиться только быстро бегать, остальное мне неинтересно. Так что будь спокоен, отец! Я не буду надрываться! — уверил его Линь Хуэй.

— Хорошо! То, что у тебя появилась цель — похвально! — Линь Шуньхэ на мгновение замер. Он был вынужден согласиться с доводами сына — во Внешнем Городе становилось всё опаснее, и умение быстро бегать — тоже был способом выжить.

В его сознании тут же промелькнули названия нескольких школ, преподающих внешние техники, в которых у него были связи.

— Я могу устроить тебя в одну из трёх школ. Выбирай.

— Из чего выбирать?

— Школа боевых искусств «Летящее Облако», где изучают Кулак Летящего Облака, храм Красного Песка, где практикуют технику Медных Рук и храм Ясного Ветра, где учат технике Быстрого Меча. Все они — мои постоянные клиенты. У меня с ними сложились хорошие отношения, так что могу устроить. Пока твой отец работает, тебе пойдут навстречу. А когда ты обживёшься и обзаведёшься связями, я смогу отойти дел.

— В какой из этих трёх школ я смогу научиться быстро бегать? — прямо спросил Линь Хуэй.

— И школа «Летящего Облака», и храм Ясного Ветра учат быстроте. Но я бы посоветовал тебе выбрать школу «Летящего Облака». Стиль храма больше заточен под реальный бой. Да и мастер Шангуань куда сильнее даоса Баохэ. Кроме того, дела у школы идут лучше, чем у храма — значит, и доход твой будет выше.

— Нет. Я пойду в храм Ясного Ветра! — уверенно заявил Линь Хуэй.

Увидев своими глазами ночной туман и дневных демонов, он осознал, насколько отчаянно хочет выжить.

Как верно заметил Пэн Шань, сколько ни учи боевые искусства, а людей из трёх великих сил всё равно не одолеешь. Так что лучше сосредоточиться на одном — на спасении собственной жизни.

— Ладно... Пусть будет так... Позже, если подвернётся что-то получше, что-нибудь придумаем, — Линь Шуньхэ редко видел в сыне такую решимость. Он понял, что нужно ковать железо, пока горячо. Пока этот неожиданный порыв не угас.

Он поспешно поднял чашу, доел оставшуюся в миске еду и схватив верхнюю одежду, направился к выходу.

— Сейчас же всё улажу! Шаньшань, возьми сегодня выходной, помоги Сяо Хуэю собрать вещи! — коротко бросил он жене и распахнув дверь, вскоре скрылся из виду.

— Твой отец как всегда — всё впопыхах, даже нормально поесть не может... — с лёгкой досадой сказала мать.

Линь Хуэй кивнул. Он собирался что-то сказать, когда почувствовал, что тыльная сторона его ладони начала сильно зудеть.

Его сердце дрогнуло. Он посмотрел на руку — источником зуда был тот самый кровавый узор.

В этот момент багровая метка начала извиваться — мерцающий на руке узор стремительно менялся.

— Что такое? — встревожилась мать.

— Ни... ничего, — Линь Хуэй поднял руку и намеренно поводил ею перед глазами матери, чтобы окончательно убедиться, что она ничего не видит.

Теперь он возлагал на этот узор большие надежды.

Поскольку эта штука пробудилась вместе с ним — возможно, она поможет ему выжить в этом зыбком и нестабильном мире.

Легонько погладив узор, он опустил руку и вернулся к еде.

— Не думай о плохом, сынок. Съешь куриную ножку, — в этот момент Яо Шань положила ему в пиалу маринованную куриную голень.

Светло-коричневая, сочная и глянцевая от маринада ножка, перекатившись по тёмно-красной каше, замерла прямо перед его носом.

Ш-ш.

Мерцание кровавого узора на его руке резко прекратилось… но вместо этого начала светиться лежавшая перед ним куриная ножка.

С правой стороны от ножки появилась строчка:

«Маринованная куриная ножка — еда, восстанавливающая кровь и ци. Срок годности: 2 дня. Вкус посредственный. Доступные ветви эволюции: 2.»

У не ожидавшего увидеть нечто настолько абсурдное Линь Хуэя задёргался глаз.

Он пристально, не отрываясь, смотрел на текст, написанный привычными для него китайскими иероглифами. Его сердце от увиденного было готово выпрыгнуть из груди.

«Что ещё за ветви эволюции? И кто может эволюционировать — куриная ножка или я?!» — в его душе смешались недоумение и смутная надежда.

Было очевидно, что источником этого текста был кровавый узор на его ладони.

Его взгляд невольно сфокусировался на строке с доступными ветвями эволюции.

Ш-ш.

Снова послышалось тихое шипение.

Цифра «2» в поле ветвей, раскрывшись, превратилась в два пунктирных ответвления, уходящих в разные стороны.

Одно вело вверх, к новой строке, написанной красным: 1 — Куриная ножка Адского Чёрного Ветра.

Нижнее пунктирное ответвление гласило: 2 — Маринованная куриная ножка Лютой Стужи.

Линь Хуэй растерянно захлопал глазами.