Глава 3.

Переезд. (Часть 1)

Линь Хуэй сидел на кровати в своей тёмной комнате.

В руках он держал оставленную утром матерью миску с кукурузной кашей и медленно, ложка за ложкой, отправлял её в рот.

Из-за окна доносились крики играющих в переулке детей — кажется, они играли в камешки. Издалека ветер порой доносил звуки циня, протяжные и печальные.

БАМ.

Внезапно дверь в комнату с силой распахнулась, и на пороге возник Линь Шуньхэ с лицом, искажённым яростью.

— Как только вернётся мать, немедленно собираем вещи и переезжаем! С этого ноги моей не будет в поместье Линь!

— ?.. — на лице Линь Хуэя застыло недоумение. Он всё ещё думал о том, что ему делать дальше. На что он был способен.

— Не забивай себе голову ерундой. Сынок, с твоим делом не вышло, но не грусти, твой отец найдёт выход! — на обычно невозмутимом лице Линь Шуньхэ промелькнула решимость, словно он принял какое-то важное решение.

— У меня один сын! Я не дам тебя в обиду! — заявил Линь Шуньхэ.

Сказав это, он принялся искать плетёные корзины, чтобы начать собирать вещи.

Линь Хуэй понаблюдал за ним мгновение, затем начал помогать с упаковкой.

Он не знал, что произошло, но одно было ясно — дело касалось их клана. Иначе отец не пришёл бы в такую ярость и не говорил бы о разрыве отношений с семьёй.

Стоило понимать: в нынешние времена, во Внешнем городе, большие семьи означали защиту и безопасность. С ними предпочитали не связываться.

Хотя род Линь и не был ни богатым, ни знатным, в сравнении с другими они жили вполне зажиточно.

В то время как многие довольствовались лишь праздничной свининой да похлёбкой с отрубями, даже самые бедные из рода Линь могли позволить себе грубый рис с мясной подливкой.

Если б не крайняя необходимость, отец ни за что не заговорил о разрыве с семьёй.

Пока они собирали вещи, к ним зашёл Линь Шуньцзян — отец Линь Хунчжэнь из старшей ветви семьи.

Линь Шуньцзян был пухлым мужчиной средних лет. Полная противоположность Линь Шуньхэ — его маленькие глазки бегали из стороны в сторону, выдавая живой ум и расчётливость.

Они с Линь Шуньхэ отошли в угол, долго о чём-то тихо разговаривали — кажется, он пытался в чём-то убедить отца Линь Хуэя, но в конце концов, со вздохом покачав головой, ушёл.

Отец молча продолжил собирать вещи. К возвращению матери небо на западе уже начало темнеть.

— Муж, что случилось? — едва переступив порог, устало спросила Яо Шань.

Когда Линь Шуньхэ увидел встревоженное лицо жены, его губы задрожали, а глаза наполнились слезами.

Он понятия не имел, как сказать жене, что деньги, накопленные ими за долгие годы, вместе с полученной с таким трудом возможностью, были украдены его собственным отцом, Линь Чаои...

Многолетние усилия пары пошли прахом. Для жены это, без сомнений, станет сокрушительным ударом.

— Ладно, не говори... Эх... — на самом деле, Яо Шань ещё по пути домой услышала кое-какие слухи, а теперь её догадки подтвердились.

Она посмотрела на сына, который собирал во дворе высохшее бельё.

— Ничего... Я ведь знаю, какой у тебя отец... Какое бы ты ни принял решение, как и раньше, я тебя поддержу.

— Шаньшань... — Линь Шуньхэ больше не мог сдерживаться. По его щекам побежали слёзы. — Не волнуйся... Я не позволю вам с сыном терпеть лишения... Клянусь!

— Я тебе верю! — обняв мужа, Яо Шань замолчала. Некоторое время они стояли неподвижно, словно время остановилось.

Наблюдавший за этой сценой со двора Линь Хуэй молча покачал головой.

Хотя его жизнь в этом мире была заурядной, у него, по крайней мере, была хорошая семья.

«Раньше я плыл по течению. Теперь, когда воспоминания вернулись, следует подумать о будущем. Пусть не о великих свершениях, но хотя бы о базовой безопасности и пропитании. Нельзя же вечно полагаться на родителей».

Линь Хуэй не был честолюбивым человеком. Его единственным желанием было найти тихое место, чтобы спокойно чем-то заниматься. Погрузиться в изучение вещей, наслаждаться радостью открытия тайн, недоступных взгляду других.

В прошлой жизни он любил возиться с головоломками. Но в нынешних условиях было не до пустых развлечений.

Подумав об этом, он поднял правую руку и посмотрел на её тыльную сторону.

На его ладони виднелся сложный красный узор, похожий на ромб.

Он обнаружил его совсем недавно. Судя по воспоминаниям, раньше на его руке не было никакого узора — очевидно, он появился после пробуждения.

Он пока не успел понять, какую функцию выполняет эта метка.

«А может, это просто обычная татуировка?» — подумал Линь Хуэй.

Днём они наскоро перекусили: мясные паровые булочки с пряным свиным ушком и поджаркой из дикой зелени. Блюдо вышло ароматным, но у Линь Шуньхэ и Яо Шань не было аппетита. Они молча наблюдали, как сын уплетает еду.

Ночь прошла без происшествий. На следующее утро, едва туман рассеялся, семья Линь Шуньхэ — отец, мать и сын — погрузив на нанятую повозку свой нехитрый скарб, навсегда покинула родовое поместье.

Линь Шуньхэ, похоже, подготовился к переезду заранее. Он привёл жену и сына в небольшой квадратный дом из серовато-белого камня, куда они перетащили с повозки все свои вещи.

Начались хлопоты по обустройству — нужно было снова налаживать быт и докупать необходимое.

Родители не позволяли ему ничего делать, велели отдыхать и даже дали маленький мешочек жареных семечек, приправленных специями — сладковатых на вкус, но очень ароматных.

Линь Хуэй попытался было помочь, но его несколько раз мягко отстранили, и он сдался. Взяв семечки, он вышел из дома, уселся на пожелтевший валун у входа и принялся наблюдать за людьми и сновавшими по грунтовой дороге повозками.

Новый дом находился чуть дальше от центра посёлка, чем старый. Он занимал позицию, строго противоположную усадьбе рода Линь.

— Брат Хуэй, чего это ты тут уселся? — услышал он чей-то голос.

Не успел он как следует устроиться, как из потока прохожих к нему устремился долговязый парень в расстёгнутым верхнем халате и развязной манерой речи. Он уставился на Линь Хуэя с видом закадычного друга.

— Пэн Шань? Ты что тут делаешь? — Линь Хуэй как раз изучал кровавую метку на своей руке. Услышав шаги, он поднял взгляд и ухмыльнулся.

Пришедшего звали Пэн Шань. Как и Линь Хуэй, он был бездельником из вполне обеспеченной семьи.

Будучи птицами одного полёта, они хорошо ладили — общность судьбы и схожесть характеров со временем превратили их в приятелей.

Пэн Шань происходил из богатого рода Пэн, ещё более многочисленного и зажиточного, чем род Линь.

Он и сам когда-то жил в достатке и беззаботности, но несколько лет назад его отец, души в нём не чаявший, тяжело заболел и умер, оставив Пэн Шаня с четырьмя сёстрами на произвол судьбы. Их ветвь рода, не сумев удержать положение, принялась безрассудно проедать наследство.

Родственники обманывали и обирали его до тех пор, пока он не прозрел. Переселившись вместе с сёстрами в отдельный двор, он начал подыскивать им достойные партии.

Если разобраться, хотя особыми талантами он и не блистал, но по натуре был парнем добрым и душевным.

— Да что уж там... Эх... — Линь Хуэй вкратце рассказал другу про переезд.

— Правильно, что съехали! — поддержал Пэн Шань решение его отца. — Говорю тебе: в большой семье — большие проблемы! Всё надо на родню оглядываться! Я о них думал, а они обо мне — нет!

— И не говори, — кивнул Линь Хуэй.

— Ну и что с того, что я в юности бездельничал! Я ещё молод, успею наработаться! Почему я должен терпеть презрение этих родственничков? — выговорившись, Пэн Шань резко сменил тему. — Ну, а что насчёт тебя? Ты сейчас как раз в том возрасте, когда следует начать заниматься каким-то делом. Уже нашёл что-нибудь?

— Пока нет, но отец говорит, что у него есть вариант, — покачал головой Линь Хуэй.

— В ямэнь по открытому отбору нам точно не пройти. У Храма Лунного Следа высокие требования, не говоря уж о клане Чэнь... С нашими нужно искать что-то попроще. Как насчёт винных лавок торгового дома Хуан? Они сейчас набирают людей.

— Не пойду. Что хорошего в работе разносчиком? — покачал головой Линь Хуэй.

— Тогда давай скинемся, арендуем землю и будем её обрабатывать! — оживился Пэн Шань. — Я недавно начал заниматься изучением этого вопроса. Уже немного разобрался.

— Хм-м, — промычал Линь Хуэй, избегая прямого ответа. Он слишком хорошо знал характер Пэн Шаня. С его-то ленью — и пахать землю? Скорее земля его вспашет, чем он её.

— Ты что, мне не веришь? Смотри какой! — Пэн Шань нахмурился, но спорить не стал. — Честно говоря, у моей старшей сестры есть на примете одна работёнка. Совсем несложная — помогать с уборкой, поддерживать чистоту.

— Уборщиком? — уточнил Линь Хуэй.

— Ага, точно, уборщик! Здорово ты придумал, — одобрительно поднял большой палец Пэн Шань.

— Не пойду, — снова отказался Линь Хуэй.

— То не хочешь, это не хочешь... С твоими скромными способностями… Не по силам себе задачу ставишь! Чем же тогда ты собираешься заниматься? — сдался Пэн Шань.

— А ты сам-то почему не пойдёшь? — парировал Линь Хуэй.

— ... — Пэн Шаня это замечание окончательно добило.

Так они и остались сидеть вдвоём на камне, безучастно наблюдая, как по жёлтой грунтовой дороге снуют повозки.

Среди прохожих было много юношей и девушек их возраста.

Они были одеты в рабочую одежду — кто в длинные халаты, кто в короткие куртки. На рукавах многих были нашивки с названиями мастерских, таверн или родовыми иероглифами. Кое-кто носил символы Храма Лунного Следа — два переплетённых полумесяца.

— Эх... Ну что за время… — вздохнул Пэн Шань, — днём на каждом углу подстерегают демоны, ночью — проклятый туман. Как бедному человеку выжить? И зачем каждый день надрываться, если можно в любой момент умереть?

— Может, тогда пойдём учиться боевым искусствам? — предложил Линь Хуэй. Он чувствовал себя совершенно беззащитным. Демоны днём, стучащийся в двери туман ночью — всё это заставляло его тревожиться о своём будущем.

Не пробудись в нём воспоминания — ладно. Но теперь, очнувшись, он не мог надеяться только на нефритовый амулет.

— Боевые искусства? Какой от них прок? Мы даже посвящённых храма не сможем одолеть, — фыркнул Пэн Шань. — Взять хотя бы твою кузину, Линь Хунчжэнь. Она только начала принимать Благодать, а уже получила медную кожу и стальные кости. Её даже яд не возьмёт! Занимаясь боевыми искусствами, мы такого прогресса за всю жизнь не достигнем!

— Всё настолько плохо? — воспоминания Линь Хуэя в этой области были смутными.

— А как же? Нынче в школы боевых искусств идут только те, у кого совсем уж нет никаких связей. Если же ты сможешь попасть в ямэнь, клан Чэнь или Храм Лунного Следа, твоя судьба мгновенно изменится! — чем дольше Пэн Шань говорил, тем отчётливее понимал Линь Хуэй, какую прекрасную возможность у него отняли родственники.

На душе у него становилось всё горше. Бессознательно он начал водить пальцами по кровавому ромбу на своей руке.

— Но, если уж совсем прижмёт, можно устроиться подсобным работником в школу боевых искусств или храм. Денег немного, зато работа лёгкая, — внезапно оживился Пэн Шань.

— А есть какой-то способ противостоять дневным демонам и ночному туману? — внезапно спросил Линь Хуэй.

— Только три великих дома на это способны. Остальным не по силам. Думаешь, зря все туда ломятся? — покачал головой Пэн Шань. — Что до остальных... от боевых искусств только одна польза — попав в беду, можно быстро сбежать. Это, кстати, главная причина, почему люди приходят в школы боевых искусств — те, в основном, учат искусству лёгкого шага.

— Быстро бегать... Тоже неплохо, — заинтересовался Линь Хуэй.

— В нашем возрасте поздно начинать заниматься боевыми искусствами, — разрушил его надежды Пэн Шань. — Разве что изучать самые примитивные внешние техники. Но это удел бедняков — чем усерднее тренируешься, тем меньше живёшь.

Линь Хуэй промолчал.

Они оба молчали, наблюдая за снующими туда-сюда людьми. Занятые делами и бездельничающие — они составляли с ними разительный контраст.

Вскоре оба заметили: на дороге появилось непривычно много гружёных повозок. И все они двигались в направлении Внутреннего Города.