Наверное, я проспал несколько часов, по крайней мере, достаточно, чтобы снова почувствовать себя живым. Дневника снов не было под рукой, и это вызвало у меня беспокойство. Солнце уже взошло, и снег больше не шел. Я слез с кровати и выглянул в окно. Озеро выглядело черным под серым зимним небом. События прошлой ночи казались странным сном, слишком невероятным, чтобы быть реальным. Но все было на самом деле. Я вспомнил приглушенные звуки ударов тел о снег, темные очертания ржавеющих поездов в заброшенном железнодорожном музее и едкий запах горелой шерсти в маленькой комнате, служившей некогда Зеро убежищем.

Изможденный, безумный Зеро. Стану ли я когда-нибудь таким, как он? Эта мысль напугала меня.

Я пошел в другую комнату. Микки спал на диване, свернувшись калачиком под одеялом. Во сне он выглядел еще моложе, чем обычно. Его компьютер тихо шумел в углу. Я слегка пошевелил мышкой, и экран загорелся. Рабочий стол Микки был хорошо организован, иконки аккуратно были собраны в небольшие группы по углам. Была группа для различных видеоигр, еще одна для папок, связанных с работой, и так далее. Отдельно от всех иконок в центре экрана находился одинокий текстовый файл с названием "Зеро". Но я не стал его трогать. Вместо этого я просто некоторое время смотрел на фоновое изображение.

Там была тщательно оцифрованная старая фотография. На ней маленький белокурый мальчик смеялся, сидя на плечах крупного мужчины. Рядом с ними хрупкая женщина улыбалась в камеру. У нее были очень красивые светлые волосы. Мужчина был единственным брюнетом на фотографии, но я заметил сходство. Его глаза были серыми, как у Микки, и у них была похожая форма лица. Он был одет в зеленое пальто.

— Это мой папа.

Микки зевнул и сел, потягиваясь.

— Как он?

— Мертв.

Я вздохнул.

— И твоя мама?

— Да, она тоже. Эй, хочешь мороженого?

Я кивнул.

Микки встал и побежал на кухню. Он вернулся через пару минут с двумя мисками клубничного мороженого и недопитой банкой энергетика, который мы разделили между собой.

Мы молча наслаждались мороженым, наблюдая за озером. Корабли медленно проходили через порт. Блин, когда я в последний раз ел мороженое? Наверное, два или три года назад, на прощальной вечеринке для одной из жительниц дома престарелых, где я раньше работал. Я и забыл, какое оно фантастическое на вкус.

— Мой старик был лучшим. — сказал Микки через некоторое время. — Настоящий мужчина, как в кино. Он мог сделать все своими руками. Починить машину, построить качели, и все такое. Это было похоже на волшебство. Он работал в смену, а также присматривал за домом и помогал соседской старушке по хозяйству. Даже несмотря на то, что она была человеком тех времен, когда существовали концлагеря. Вот такой он был человек. Потом последние заводы закрылись, и все в округе были растеряны. Но не мой отец. Он просто не позволил себе опустить руки.

Микки поскреб дно своей миски.

— ...Даже гребаная Болезнь. Когда она пришла, он просто пожал плечами и улыбнулся. Он смирился с этим. Но он не собирался позволять никакому гребаному PA указывать ему, как умирать. Нет, черт возьми! Никто не заслуживает смерти в клетке, вот что он сказал. Он сказал: "Когда смерть придет на ужин, только ты будешь решать, что ей приготовить".

Микки улыбнулся.

— Итак, папа приготовил нам ужин. Тефтели с картофельным пюре. Мы ели, разговаривали и смеялись. Потом он обнял нас, поднялся наверх, взял свою винтовку и ушел на своих условиях. Как и положено настоящему мужчине.

Это было слишком легко представить, в каждой душераздирающей детали. И, в то же время, так тяжело. Я вспомнил последние дни, которые мы с мамой провели вместе. Они отличались от того, что описал Микки. Более мрачные, более тоскливые. Чувство вины, которого я не испытывал уже долгое время, ужалило меня, и я прогнал эти воспоминания прочь.

— Аминь. — сказал я.

Далекий вой корабельного гудка ударил в окно и затих, отразившись эхом над озером.

— Так вот почему ты хочешь найти Зеро?

Микки кивнул.

— Зеро очень похож на моего отца. Он сильный. Он заслуживает лучшего, чем гнить на ферме.

— Он может быть опасен.

— Если это так, мы позаботимся о том, чтобы он никому не навредил.

Зловещий смысл его слов повис в воздухе, не будучи высказанным в слух.

— Итак, ты что-нибудь нашел?

Он улыбнулся.

— Конечно. Давай я тебе покажу.

Мы перешли к компьютеру, и Микки открыл текстовый файл, который я заметил ранее.

— Итак. Сергей Дункан действительно был местным призраком.

— Как ты узнал?

— Когда они забирают кого-то, есть определенная схема. Ее можно увидеть, только если знать, как работает PA. А мы знаем. Есть небольшие несоответствия в хронологии смерти человека. Когда они забрали твою маму, они ведь не объявили ее мертвой?

Я покачал головой.

— Нет. Я получил свидетельство о смерти почти год спустя, по почте.

Микки кивнул.

— Так обычно и происходит. Но те, кого забрали, никогда не числились пропавшими без вести во время их пребывания на ферме. Все связано. Они не просто перестают приходить на работу, волшебным образом появляется заявление об увольнении на чьем-то столе, и так далее. Но если ты знаешь, что искать, признаки очевидны. К тому же, у него были обычные признаки призрака: незаметный, часто менял работу, никогда не задерживался на одном месте слишком долго.

— Ты получил все это из Google?

Микки рассмеялся.

— Нет. Мне пришлось хорошенько покопаться. Но я все таки смог кое-что найти. Все-таки пожилых людей трудно отследить. Технологии тогда не были так распространены, как сейчас.

Он прокрутил страницу вниз до фотографии темнокожей девушки лет двадцати с копной непослушных вьющихся волос.

— Сейчас таких молодых людей, как мы, гораздо легче отследить. Знакомься, Таня Дункан, дочь Сергея.

Она была очень красивая, как и многие люди смешанного происхождения. На ее лице была широкая улыбка. Ее глаза были зеленого цвета, но взгляд был мрачным, почти холодным.

— Нас слишком просто отследить. Я никогда не понимал почему, но в наше время люди чувствуют необходимость выставлять свою жизнь на всеобщее обозрение в социальных сетях. Немного целеустремленности, и можно узнать о них почти все.

Он указал на экран.

— Возьмем, к примеру, Таню. Мне понадобился всего час, чтобы узнать, где она живет, где работает, где проводит свободное время. Как зовут ее питомца, с какими людьми она знакома. Кстати, это псевдоинтеллектуальные мудаки.

Я нервно поерзал на месте.

— Ты можешь... ты можешь найти всю эту информацию и обо мне?

Микки хихикнул.

— Ну, я пытался, конечно. Но ты осторожный парень. На удивление. Не так уж много цифрового присутствия. Единственное, что я узнал, это название библиотеки, которую ты часто посещаешь, и то, что ты выиграл математическую олимпиаду, когда тебе было четырнадцать лет.

Точно. За это мне дали две тысячи долларов, а помощник Протектора провел со мной неприятную беседу об опасностях, связанных с нахождением в центре внимания. С тех пор я сдерживал свои академические успехи.

Я просмотрел информацию, которую Микки собрал о Тане Дункан, и задумался. Несмотря на его хвастовство, там было много белых пятен. Составленный им портрет был полезным, но неполным.

— Итак, если мы хотим поговорить с ней, не привлекая лишнего внимания, где бы мы могли это сделать?

Микки прокрутил страницу чуть дальше и указал на другую фотографию, на этот раз группы смеющихся людей, где Таня стояла крайняя слева. Текст над фотографией гласил: "Ежегодное празднование солнцестояния!

— Я думаю, она будет на этой вечеринке. Вечеринка завтра, и она ходит на нее каждый год. Но мы же не можем явиться без приглашения, верно?

Я посмотрел на фотографию и поморщился.

— Черт.

— Что? Ты знаешь кого-то из них?

Я вздохнул и остановил себя, чтобы не выругаться.

— Я знаю его. — сказал я, указывая на фотографию.

Там, в паре человек от Тани Дункан, Тед-барабанщик ухмылялся в камеру с незажженной сигаретой в зубах.