Линь Циньинь потерла лоб и, не находя слов, спросила:

— Как тебя вообще умудрились похитить?

Хотя развитие Цзян Вэя пока было не на высоте, он почти собрал все части дракона. Одной лишь энергии дракона в его теле хватило бы, чтобы сокрушить любого, не говоря уже о его запредельном везении. Линь Циньинь просто не верила, что кто-то мог похитить Цзян Вэя. Разве что он сам этого захотел.

— Я ехал в скоростном поезде и случайно сел рядом с одним стариком. Не знаю, что у него было при себе, но рядом со мной оно начало пищать. Глаза у старика тут же забегали, и он всячески пытался меня чем-то опоить. А я подумал: человек в таком возрасте, нехорошо же заставлять его зря суетиться. Вот и пошел с ним.

Линь Циньинь хмыкнула:

— Какой ты заботливый!

Беззаботно выпалив всё это, Цзян Вэй наконец вспомнил о родителях:

— Кстати, наставница, будь добра, передай моей маме, что я уехал развеяться и вернусь после Нового года. И ещё, не беспокойся обо мне. По-моему, я в полной безопасности.

Линь Циньинь окончательно потеряла дар речи:

— Я за тебя и не беспокоюсь. Я беспокоюсь, как бы того старика молнией не убило.

Цзян Вэй только усмехнулся, как вдруг, обернувшись, увидел того самого старика и нескольких молодых людей, которые с грозным видом входили в комнату. Цзян Вэй махнул им рукой и непринуждённо сказал Линь Циньинь:

— Наставница, они пришли. Давай потом поговорим. Передавай привет Толстяку Вану.

Повесив трубку, Линь Циньинь скорчила растерянную гримасу. Толстяк Ван, стоявший рядом, злорадно расхохотался:

— Мальчишку Цзян Вэя похитили? Кто ж это такой недальновидный!

В этот самый момент тот самый недальновидный старик стоял напротив Цзян Вэя. За его спиной, впившись в парня хищными взглядами, застыли пятеро молодых людей.

— Откуда у него телефон? — взревел старик, и его усы взлетели вверх от возмущения. — Я же велел вам следить за ним! Что за разгильдяйство!

Один из парней тут же подскочил, выхватил у Цзян Вэя телефон и, взглянув на него, остолбенел.

— Шифу, — пролепетал он, — это мой телефон. Но я не знаю, как он у него оказался.

Цзян Вэй любезно пояснил:

— Могу подтвердить, он мне его не давал. Я нашел его на раковине в ванной. Мой телефон разрядился, так что я просто вытащил свою сим-карту и вставил в этот.

Лицо паренька мгновенно побледнело. Он принялся растерянно оправдываться:

— Я зашел проверить, очнулся ли он, и тут у меня прихватило живот. Я не успевал выбежать, так что воспользовался здешней уборной.

Старику не нужны были подробности, чтобы понять: этот болван, моя руки, залюбовался на себя в зеркале, а потом забыл про телефон. Едва он вышел из комнаты, как его позвал сам старик, так что парень даже не заметил пропажи.

— Спрячь свой телефон и проверь, не звонил ли он в полицию, — бросил старик, сверкнув на него глазами. Затем он повернулся к Цзян Вэю и злорадно ухмыльнулся: — Парень, раз уж ты здесь, даже не думай о фокусах. Будешь хорошо себя вести — отпущу с миром.

Цзян Вэй оглядел старика. На том был серый халат, голова гладко выбрита, а под носом красовались редкие усики — можно было подумать, что перед ним человек из времён Китайской Республики.

В руке старик держал небольшой чайничек из исинской глины и, разговаривая, с шумом потягивал чай. Когда чай заканчивался, стоявший позади мужчина средних лет почтительно забирал чайник и наполнял его снова — выглядело это как проявление сыновней почтительности. Цзян Вэй невольно хмыкнул: надо же, этот старый хрыч знает толк в удовольствиях.

Парень, вернувший свой телефон, долго возился с ним и, убедившись, что Цзян Вэй сделал всего один звонок, с облегчением выдохнул. Он подошел к наставнику и тихо доложил:

— Шифу, он сделал только один звонок, тот самый.

Старик слышал конец разговора. Он подал знак юноше:

— Позвони, прощупай почву.

Парень тут же набрал номер и включил громкую связь. Не успел он и слова сказать, как из трубки донесся раздраженный девичий голос:

— Ты же вроде уехал развлекаться? Зачем названиваешь без дела? Не знаешь, что у меня перед Новым годом самая запарка? Всё, отключаюсь!

Когда на том конце решительно повесили трубку, старик незаметно выдохнул с облегчением. Сейчас ему совсем не хотелось лишних проблем, чем меньше суеты, тем лучше.

Цзян Вэй, казалось, ожидал такой реакции. Он беззаботно рассмеялся:

— У моей наставницы большие планы, и никому не позволено мешать ей зарабатывать.

Услышав, что Цзян Вэй, получив телефон, позвонил не в полицию и не родным, а какой-то девушке, юнец решил, что у них особые отношения. А когда тот добавил нежным тоном «моя наставница», у парня внутри всё закисло от зависти: «Все мы молодые, но почему это он так умело кадрит девчонок? Ещё и "наставница"! Вы только посмотрите, даже из отношений целое представление устроил».

Старик был очень доволен тем, что Цзян Вэй не стал создавать ему проблем, и его отношение к парню заметно потеплело.

— В твоём удостоверении написано Цзян Вэй? Буду звать тебя Сяо Цзян. А меня можешь называть господин Сун. Эти парни за моей спиной — мои ученики. — Он указал на мужчину, наливавшего ему чай. — Старший. — Затем поочерёдно пересчитал остальных: — Второй, Третий, Четвертый… — И наконец указал на паренька, потерявшего телефон. — А это Пятый. Вы с ним ровесники, молодым людям всегда есть о чём поболтать. Пусть Четвертый и Пятый составляют тебе компанию в свободное время.

Цзян Вэй понял, что это означает: Четвертый и Пятый отныне будут его личными надзирателями. Он взглянул на Четвертого — тот был не старше тридцати, но выглядел весьма сообразительным. А вот Пятый казался простаком, которого легко обвести вокруг пальца, к тому же немного рассеянным — иначе не оставил бы свой телефон в его комнате.

— Раз уж мы познакомились, не буду ходить вокруг да около. У меня есть одно дело, и мне нужна твоя помощь, — сказал старик, передавая чайник старшему ученику. Он извлек из-за пазухи маленькую баночку. Цзян Вэй тут же с любопытством подался вперёд. Не успел он дотронуться до баночки, как изнутри донеслось жужжание — точь-в-точь как в поезде.

Старик снял крышку. Внутри оказалось нечто похожее на жука, только с золотым панцирем. Цзян Вэй понятия не имел, что это за вид.

— Не смотри, что эта малютка неказиста с виду, способности у неё поразительные. — Старик взглянул на Цзян Вэя с многозначительной ухмылкой. — Она помогает мне находить сокровища.

Цзян Вэй тут же всё понял. Прямо как его собственная способность! Его наставница тоже любила брать его с собой на поиски сокровищ — это сильно упрощало дело. Вот только этот жук, похоже, был не слишком точен. Он же не сокровище, так с чего бы этому созданию жужжать, завидев его.

— А твоя штуковина точно исправна? — Цзян Вэй взял со стола соломинку и дважды ткнул ею жука в спину. — Чего она на меня жужжит?

Не успел он договорить, как жучок, только что оживлённо жужжавший, вдруг замер, а затем с тихим щелчком перевернулся на спину. Его тонкие лапки застыли без движения, словно он был мёртв.

Цзян Вэй тут же отбросил соломинку и, подняв руки, изобразил на лице крайнюю невинность:

— Я всего лишь два раза ткнул его соломинкой! Не думал, что у него такой хрупкий панцирь!

Старик недоверчиво взглянул на Цзян Вэя и дрожащими руками извлёк драгоценного жучка из коробки. Но как бы он его ни осматривал, тот не двигался, а его лапки вытянулись в струнку — было ясно, что он мёртв.

Старик Сун не мог поверить, что жучка убила соломинка. Панцирь его золотого жука был невероятно прочным — даже удар камнем его не расколол бы. Сказать, что его прикончила соломинка, было бы оскорблением. Но и отрицать связь с этим было нельзя: жук только-только достиг зрелости и был в расцвете сил, скоропостижная смерть была невозможна.

Чем больше старик Сун думал, тем мрачнее становился. Пятый, глядя то на виноватое лицо Цзян Вэя, то на своего наставника, готового разрыдаться, тихо пробормотал:

— Может, его до нервного срыва довели?

Старик Сун и сам не знал, что произошло, но размышлять об этом было уже бесполезно. Хоть жук и был драгоценностью, сейчас Цзян Вэй был куда важнее, и старик не решался поднять на него руку.

Он схватил свой чайник, залпом осушил его и с грохотом поставил на стол.

— Хватит ждать! Выдвигаемся немедленно.

Старший ученик с сомнением посмотрел на него:

— Шифу, но благоприятный день, вычисленный мастером Чжу, — завтра.

Старик Сун многозначительно взглянул на Цзян Вэя:

— Всё равно кровавый проводник у нас. Пол-дня раньше, пол-дня позже — не имеет значения.

Всё уже было готово. Цзян Вэя одели в толстый пуховик, надели на глаза повязку и затолкали в машину. Машина тряслась по ухабам. В полной темноте под повязкой Цзян Вэй быстро уснул. Сидевший рядом Пятый повернулся и с досадой посмотрел на Цзян Вэя, положившего голову ему на плечо. Казалось, заложник чувствовал себя куда спокойнее, чем его похититель.

После более чем двух часов тряски машина остановилась, не в силах ехать дальше.

Пятый поспешно растолкал Цзян Вэя и сорвал с него повязку.

— Не спи, приехали.

Цзян Вэй зевнул, открыл глаза и, потирая шею, с довольным видом произнёс:

— Как же сладко я поспал! Эй, Пятый, подари мне эту повязку, а? С ней так быстро засыпаешь!