Заметив, как за показным спокойствием декана скрывается нервозность, Линь Циньинь с досадой потёрла виски. Обычная покупка талисмана, а обставили всё так, будто её собираются отчислить.

Ху Мин возглавлял факультет математических наук Университета Имперской столицы и славился своей педантичностью, серьёзностью и немногословностью. Линия роста волос у Ху Мина начала отступать, когда ему было немногим за тридцать. К сорока годам макушка уже полностью облысела, и приходилось прикрывать её прядями с боков. Теперь же, в пятьдесят, и эти волосы не выдерживали возложенной на них ответственности — после каждого мытья в раковине оставался целый пучок, и казалось, скоро на голове не останется совсем ничего.

Несколько дней назад Ху Мин услышал, что одна студентка с его факультета прославилась на всю страну благодаря умению гадать. Поначалу он отнёсся к этому с недовольством, но, открыв интернет и наткнувшись на новостной репортаж, в котором журналисты брали интервью в бывшей школе Линь Циньинь, декан утратил самообладание. Ведь тот директор Ван был ещё лысее его, так откуда у него взялась такая шикарная шевелюра?!

Увидев самодовольное выражение на лице директора Вана в том видео, Ху Мин ощутил настоящую зависть. Он тоже хотел такие волосы!

— Какой талисман желает декан? — Линь Циньинь достала из сумки бумажный талисман, обычный камень и кусочек нефрита. — Есть три вида, они различаются по цене и материалу. Если хотите быстрый результат, берите нефритовый — волосы отрастут за одну ночь. Каменный действует медленнее, но эффект будет заметен через три месяца. Бумажный — самый медленный, к тому же его хватает лишь на три месяца, после чего талисман нужно менять.

Будь его воля, Ху Мин хотел бы обрести густую чёрную шевелюру за минуту, но столь скорые перемены привлекли бы слишком много внимания. Он нахмурился и долго колебался. Три месяца казались ему вечностью. Чуть больше чем через месяц у них с женой тридцатая годовщина свадьбы, и он хотел по такому случаю обновить свадебные фотографии. А с такой редеющей причёской это будет просто уродство.

— Я выберу нефритовый, но одна ночь — это слишком быстро. Боюсь, моя жена такого потрясения не выдержит, — Ху Мин осторожно выставил один палец. — Можно ли сделать так, чтобы волосы отросли за месяц?

— Конечно, — Линь Циньинь взяла нефрит, начертала на нём магическое построение для роста волос, продела верёвочку и протянула декану. Скрепя сердце, Ху Мин перевёл Линь Циньинь свою заначку, которую копил больше десяти лет, и с трепетом повесил нефритовый талисман на шею. Затем он достал из ящика стола зеркальце, долго вглядывался в своё отражение и только после этого с удовлетворением вернулся к работе.

Ху Мин трудился до самого вечера. Наконец он с облегчением вздохнул, встал и направился в уборную. Когда он мыл руки перед зеркалом, то вдруг заметил, что кожа на голове будто потемнела. Ху Мин очень заботился о своей внешности. Он инстинктивно провёл только что вымытой рукой по макушке и ощутил пальцами колкую щетину пробивающихся волос. Ху Мин замер. Он осторожно приблизился к зеркалу, снова поднял руку и легонько провёл по голове. Это знакомое и одновременно забытое ощущение растрогало его до слёз. Теперь и у него снова будут волосы.

С тех пор у Ху Мина появилось новое занятие. Каждое утро он первым делом смотрел в зеркало на свою причёску и делал фотографию, чтобы задокументировать прогресс. В первые несколько дней волосы росли медленно, и кожа головы лишь казалась синеватой. Но через неделю они полезли, словно бамбуковые побеги после дождя, и вскоре декан Ху Мин впервые за тридцать лет смог похвастаться стрижкой «ёжик».

За волосами Ху Мина следил не только он сам — за ним тайно наблюдала половина профессоров университета. Они своими глазами видели, как сверкающая макушка профессора Ху покрылась коротким «ёжиком», а затем наблюдали, как этот «ёжик» становился всё гуще, длиннее и темнее…

Вскоре Линь Циньинь обнаружила, что её запасы нефрита подходят к концу: профессора и преподаватели приходили к ней целыми группами. Ещё через месяц она заметила, что и камни на исходе: старшекурсники тоже отчаянно нуждались в средстве для роста волос.

«Интересно, — подумала Линь Циньинь, — хоть кто-нибудь ещё помнит, что я вообще-то мастер предсказаний?»

——

Время за гаданием и изготовлением талисманов пролетело незаметно, и вот уже приблизилась пора итоговых экзаменов. Аудитории, читальные залы и библиотека были забиты студентами, корпевшими над учебниками. Линь Циньинь была, пожалуй, самой спокойной из всех. Она поступила в Университет Имперской столицы именно ради изучения математики и благодаря усердным занятиям в течение семестра разбиралась в профильных предметах глубже, чем её однокурсники. Что же до остальных дисциплин, то для их сдачи ей с лихвой хватало фотографической памяти.

Её соседки по комнате, хоть и учились прилежно, перед экзаменами чувствовали себя неуверенно и старались посвятить учёбе всё своё время. На фоне их суеты Линь Циньинь казалась совсем беззаботной. Она как раз раздумывала, чем бы себя занять, когда к ней обратился один студент с Северо-востока с просьбой приехать к нему домой и помочь с одним делом.

После перерождения Линь Циньинь почти никуда не выезжала и с большим любопытством отнеслась к предложению посетить северо-восточные земли, поэтому согласилась. Когда Цзян Вэй узнал, что она на каникулах собирается на Северо-восток, он тоже купил себе билет.

Дела наставницы — забота ученика. Как можно отпустить её в дальнюю дорогу одну? Он обязан её сопровождать!

——

Студента, пригласившего Линь Циньинь в родные края, звали Ли Кэ. Он был второкурсником математического факультета и состоял в кружке «И-цзин». Увидев способности Линь Циньинь своими глазами, Ли Кэ посоветовался с семьёй и пригласил эту прославленную юную наставницу к себе на родину, к подножию горы Чанбайшань.

Пересаживаясь с поезда на автобус, они добирались до дома Ли Кэ целых два дня. Даже такой молодой и крепкий парень, как Ли Кэ, чувствовал себя измотанным. Однако Линь Циньинь и Цзян Вэй уже встали на путь совершенствования, и дорожные тяготы их нисколько не утомили.

Семья Ли жила у подножия горы. Из поколения в поколение они занимались сбором женьшеня, жили за счёт горы и питали к Чанбайшань глубокую привязанность. Приведя Линь Циньинь и Цзян Вэя к себе домой, Ли Кэ виновато улыбнулся:

— У нас обычный одноэтажный дом, может показаться простовато.

Линь Циньинь огляделась. Хоть дом и был одноэтажным, в нём царила идеальная чистота, а комнаты были просторными. К тому же духовная энергия здесь была самой плотной из всех, что ей доводилось встречать в этом мире, и это привлекало её больше всего.