«Доктор…но то, что он сказал, это правда?»

Джуд задал вопрос на обратном пути, всё ещё находясь под впечатлением.

«Он утверждает, что ребёнок будет похож на герцога.»

«Это старое поверье. Подобные высказывания ходят издавна.» — спокойно ответил врач.

Впрочем, ни для кого в доме Карлайлов не было секретом: все, кроме самой Джульетты, втайне молились лишь об одном, чтобы ребёнок хотя бы внешне унаследовал черты матери.

Ненадолго все замолчали, мысленно загадывая то же самое желание.

Конечно, красные глаза, что передавались по наследству в этом роду, были уже неизбежны. Но хоть бы не характер…хоть бы не волосы…

***

И вот, среди множества страхов и надежд, в самый разгар весны, чуть раньше срока, на свет появилась малышка.

Накануне вечером Джульетта ещё неспешно беседовала с приехавшей в гости тётушкой.

«Ах…»

«Что случилось?»

Джульетта обернулась от чайного столика и с невозмутимым видом ответила:

«Ничего…Просто, кажется, малышка решила появиться на свет.»

Моментально весь дом замер.

«…Как ты можешь так спокойно говорить об этом?!» — выдохнула тётя.

Роды начались за две недели до предполагаемой даты, и во всём особняке воцарилась настоящая паника. Это были её первые роды, и всё шло медленно, настолько, что десять часов ожидания превратились в ад как для тех, кто был внутри, так и снаружи.

«Ваша Светлость!»

«Как вы можете просто стоять, когда слышны её крики?!»

Но всё, что мог сделать всемогущий герцог Карлайл, это ждать.

Удерживать его от безумия стоило всем обитателям замка немалых усилий. Он был не в себе.

[Зря я оставил её одну…]

Всё смешалось: ужас, раскаяние, беспомощность. И как раз в тот момент, когда казалось, что он уже на грани, дверь в родильную распахнулась.

«Мать и ребёнок в порядке.»

После десяти мучительных часов акушерка наконец вышла и произнесла эти долгожданные слова.

«…Джульетта!»

Она лежала на кровати, бледная, измождённая, но с сияющей улыбкой на лице.

«Подойди, Никс.» — мягко сказала она, поманив мальчика, который всё это время тихо всхлипывал у двери.

Акушерка поднесла младенца к подошедшему Никсу.

«Поздоровайся со своей сестрёнкой.»

«Сестра?» — удивился он.

«Да. У тебя теперь есть сестра.»

Никс с любопытством посмотрел на крошечную, красненькую, сжимающую кулачки девочку.

«Она совсем маленькая…но здоровенькая.» — добавила акушерка.

Комната словно выдохнула с облегчением. Все были готовы к худшему, но всё обошлось.

«Всё прошло довольно спокойно.» — заметила акушерка.

Однако Леннокс, видевший, как Джульетта мучилась десять часов подряд, едва ли мог с этим согласиться.

Малышку, завернутую в тёплое одеяло, аккуратно передали герцогу.

«Маленькая принцесса.» — сказала акушерка с улыбкой.

Герцог уставился на ребёнка с удивлением, даже растерянностью. Как он и подозревал, у девочки были волосы цвета воронового крыла, как у него. Но всё же она казалась ему чужой, крошечной, покрасневшей, сонной…и абсолютно незнакомой.

Он молчал.

Акушерка, уловив его реакцию, быстро забрала девочку обратно.

«Она должна поприветствовать своего прадедушку.» — сказала она.

«Я - твой прадедушка по маминой линии, малышка.» — представился тот с улыбкой.

Комната наполнилась возгласами умиления и восторженными сравнениями с матерью, но Леннокс не отходил от постели Джульетты ни на шаг.

«Леннокс?»

«…»

Он молча коснулся губами её бледного лба.

«Почему ты так на меня смотришь?» — слабо улыбнулась она.

«Ты…»

Он боялся.

Десять часов он провёл в страхе, не зная, чем всё закончится.

Когда он впервые увидел ту крошечную девочку, из-за которой Джульетта столько страдала, он почти…почти почувствовал укол обиды. И тут же испугался самого себя.

«Прости.» — только и смог выдавить он.

Когда они остались вдвоём в спальне, Джульетта взяла на руки кряхтящую, хныкающую малышку.

«Привет, моя кроха.» — сказала она и легко поцеловала её в лоб. «Мы так долго тебя ждали.»

Леннокс молчал, но именно в тот момент осознал: Джульетта, как всегда, права.

«Ты не хочешь её подержать?»

Он кивнул. Они ведь в прошлой жизни даже не получили шанса на это.

Он бережно взял свёрток на руки.

«Ты и представить не можешь, как долго и как тяжело мы шли к этой встрече…»

«…Привет, Лили.» — наконец прошептал он.

И это было первое приветствие их дочери.

***

Спустя десятилетия имя новой принцессы – Лили - звучало для всех естественно.

«Наша дочь – Лили.» — говорили герцог и герцогиня с такой уверенностью, что никто даже не сомневался. Кто-то полагал, что имя выбрано в честь любимого цветка Джульетты, кто-то, что это имя её матери.

На самом же деле, сразу после рождения дочери, Джульетта на мгновение всерьёз задумалась:

«Второго нам не потянуть.» — прошептала она.

Для Леннокса это было слишком. Те десять часов оставили след. Каждый раз, когда он прижимал к себе малышку, он боялся сделать ей больно.

Но с каждым днём маленькая, красненькая комочка становилась всё светлее, пухлее, и уже начинала лепетать…

«Абя.» — раздалось однажды.

«…» — Леннокс просто смотрел на неё. И впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся.

Маленькая Лили лишь весело гулила и улыбалась. И, по счастливой случайности, когда отец укладывал её, малышка крепко ухватилась за его палец.

Казалось бы, пустяк, но Леннокса это потрясло до глубины души.

«Джульетта.»

«М?»

«Мне кажется, у нас с тобой - вундеркинд.»

«…»

И вот Джульетта уже начала волноваться за будущее дочери, но совсем не в том смысле, в каком волновалась раньше.

Со временем менялся не только герцог Карлайл. Менялись и другие.

Бряк.

«Я больше не хочу этим пользоваться.» — заявил однажды Никс за завтраком, хитро прищурившись и положив на стол свою детскую вилочку.

«Почему, Никс?» — удивилась Джульетта.

[Он пользовался ей каждый день, но вдруг, как отрезало.] Посерьёзнев, он произнёс:

«Я больше не малыш. Малышка теперь - Лили.»

«Аня?» — с недоумением переспросила Лили, услышав своё имя.

«Ой, моя ошибка.» — засмеялся повар и в тот же миг заменил детскую посуду на взрослую.

Хотя в ручках Никса большая вилка держалась неуклюже, он всё равно обижался, если ему клали в тарелку то же, что и сестре. Джульетта, наблюдая за этим «взрослением», только умилялась.

Слуга, решив подыграть, с нарочитой серьёзностью подлил сока:

«Ах, раз вы теперь взрослый, может, вместо яблочного, морковный сок?»

«Мо...морковный?!» — тут же струхнул Никс, хоть секунду назад и был воплощением взрослости.

«Конечно. Нельзя же пить детские соки, если ты уже большой.» — многозначительно добавил кто-то за столом.

Никс растерянно замолчал, а все с трудом сдерживали смех.

[Слишком мило.]

Джульетта решила немного его поддразнить, прежде чем «спасти».

«Но Никс ведь ещё не совсем взрослый…может, морковно-яблочный?»

«…Да!» — обрадовано кивнул он, моментально приободрившись.

***

После рождения принцессы, впервые за десятилетия в Северных землях, дом герцога стал особенно многолюдным.

Эллиот, секретарь герцогской семьи, знал причину.

«Здравствуйте!» — весело махала ручками Лили, уютно устроившись на руках у герцога Карлайла.

С тёмными волосами и глазами цвета рубина, Лили везде ходила с крошечной сумочкой в виде медвежонка, подарком от прадедушки.

Росла она быстро. Уже к первому дню рождения говорила больше многих детей её возраста.

Хотя кто-то ожидал, что девочка унаследует суровость от отца или молчаливую скромность от матери, Лили оказалась совсем иной, ласковая, приветливая, открытая. С незнакомцами она здоровалась, как со старыми друзьями.

«Здравствуй, дедушка! Здравствуй, бабушка!»

«Ох, ты с каждым разом всё больше!» — удивлялись гости, с умилением глядя на пухленькие щёчки и круглые глазки малышки.

Глядя, как она неуверенно делает первые шаги, все понимали, почему герцог так изменился.

Он не только устроил пышные крестины, но и вложил огромное состояние в развитие «камней съёмки» - магических устройств, фиксирующих события. Это увлечение появилось у него после дела о фальшивомонетчиках, и теперь такие камни встречались по всему Северу.

А ещё он основал фонд в честь дочери, помогавший детям и финансировал десятки благотворительных инициатив.

Все, конечно, понимали настоящую причину этих «порывов».

[Он просто хотел похвастаться.]

Так Лили и получила прозвище: «Чудо Севера». Хотя внутри дома Карлайлов это «чудо» чаще произносилось с особым, тёплым смыслом.

«А на кого, вы думаете, она пошла?»

«Ну уж точно не на хозяина.» — с ходу ответил Милан, слуга с многолетним стажем.

«Это настоящее чудо, что в этом доме родилась такая милая малышка.» — добавил он, вспомнив, каким букой был герцог в детстве.

Розовые щёчки, круглые глазки, нежная улыбка. Лили вобрала в себя всё лучшее, что могла подарить родословная Карлайлов.

«Это всё гены госпожи герцогини…» — шептались между собой слуги.

Конечно, все были искренне рады рождению малышки…но за этой радостью скрывались и практичные мысли.

«Э-э, Ваша Светлость.» — начал Эллиот, осторожно подходя к герцогу. «Маркиз Лесли...отказывается подписывать договор.»

Выражение лица герцога мгновенно потемнело.

«Что ещё за бред?»

«Мама?» — сонная Лили вдруг подняла голову.

[Ой-ой.]

Леннокс встретился взглядом с дочкой, которая только-только начала осваивать речь. Как-то раз Джульетта уже отчитала его за то, что он упомянул слова вроде «казнь» при ребёнке.

«Ваша Светлость…что прикажете делать?» — осторожно спросил Эллиот, видя, как герцог замолчал.

[У меня дежавю.] — с тоской подумал он.

Но герцог лишь холодно усмехнулся:

«Это...крайне прискорбно.»

[Стоп. Что?]

Эллиот вздрогнул, но было уже поздно.

Даже не повысив голоса и не сказав ни одного резкого слова, герцог дал понять: он в ярости.

«Эллиот, принеси ту круглую штуку, которую маркиз носит на плечах.»

[Голову, значит…]

«…Слушаюсь.»

Униженный, Эллиот обречённо поклонился.

Лили, сидевшая у папы на коленях, хлопала ресницами. Она, конечно, ничего не поняла, но будто почувствовала сочувствие к бедному секретарю.

Порывшись в своём медвежьем рюкзачке, она протянула ему крошечную ладошку:

«Для вас, сэр.»

«Что?» — растерялся Эллиот.

В его руку легла маленькая конфетка.

«Правда, для меня?»

Растроганный, он едва не прослезился.

«Пока-пока!» — махнула ему Лили.

[Ангел. Госпожа Джульетта родила ангела.] — подумал он, уходя.

И в ту самую минуту Эллиот поклялся в верности дому Карлайлов…О чём, впрочем, спустя десяти лет, ещё не раз пожалеет.