(Хочешь спасти эту женщину?)

По холодному мрамору тянулись зловещие тени.

Опустевший до мертвой тишины бальный зал, превратившийся в поле битвы, застыл.

В его центре, на коленях, словно окаменев, стоял мужчина с черными волосами.

Под ним растекалась алая жидкость.

Он не знал, это было вино…или чья-то кровь.

[Джульетта.]

Он знал только одно:

Женщина, лежащая у него на коленях, спала слишком спокойно, так, как спят только мертвые.

Она больше никогда не откроет глаза.

Не улыбнётся ему.

Прощения - не будет.

(Хочешь спасти эту дрянь?)

Склонив голову, он медленно поднял взгляд. Перед ним - змея с отвратительно гладким лицом, насмешливо шипела.

Глаза мужчины налились кровью.

«Исчезни.»

Он знал.

Эта змея не обладала силой воскресить любимую.

(Верно. Я не могу её спасти.)

Тень змея скользнула по полу, зловеще обвивая его фигуру.

Джульетта, вся в белом, с залитым кровью подолом, выглядела как невеста, уснувшая навсегда.

(Зато я знаю, как ты можешь это сделать.)

Лживый голос зашептал у самого уха:

(Всё можно исправить, разве нет?)

(Ваша Светлость.»

***

Леннокс Карлайл открыл глаза.

[Это был сон?]

Голова гудела. Всё тело будто налилось свинцом. Он провёл ладонью по лбу.

Сон был тревожный, тягостный. Но, стерся, как вода с ладоней.

Оставив только чувство…что-то пошло не так.

«Мы прибыли.»

Кучер открыл дверцу. Леннокс вышел из кареты и направился в сторону Императорского дворца.

Повсюду развевались чёрные флаги.

Атмосфера была напряжённой, полупритворной.

Второй принц умер до начала суда.

Император устроил пышные похороны, слишком пышные.

Траурная месса, растянувшаяся на три дня, ничем не отличалась от светского бала: музыка, танцы, шепоти.

«Вот уж лицемерие.» — перешептывались в зале. «Очевидно, сам виноват. Лучше признаться добровольно, чем дожидаться, когда правда выйдет наружу.»

[Да, по сути, это был обычный сбор знати. Только вместо тостов, сплетни.]

Но внезапно шёпот утих.

«Герцог Карлайл…»

Леннокс пересекал зал. На него оборачивались, сдерживая любопытство.

Все знали: покойный второй принц открыто враждовал с Ленноксом. Все знали, что он пытался подставить его. И творил ужасное.

«Благодарю, что так быстро прибыли, герцог.» — обратился к нему Император с строгим выражением лица.

«Всё торжество оказалось испорчено…»

«Ничего страшного.» — спокойно ответил Леннокс, хотя взгляд говорил об обратном.

В душе он был раздражён.

Из-за всего этого ему пришлось отложить важные дела в Велоте.

«Тогда до встречи в зале совета.» — кивнул Император.

Представители герцогского дома Карлайла поспешили в конференц-зал.

Все знали: пышные похороны, лишь повод.

«Начнем с аренды эльпасского рудника и вопроса прав на серебряные шахты в Нотосе.» — с достоинством начал Эллиот, главный секретарь герцогского дома, выложив на стол кипу документов.

Смерть Второго принца стала точкой отсчета. С этого момента герцогский дом и Императорская власть начали серьезную борьбу за компенсации.

Пока Эллиот остроумно маневрировал между официальными лицами, Леннокс, казалось, даже не слушал.

Его взгляд был прикован к окну.

Ему было плохо по одной-единственной причине.

С тех пор как он прибыл в столицу, из-за бесконечных встреч и протоколов, он не видел Джульетту уже три дня.

Позавчера, мимолетный поцелуй во дворце, когда они случайно пересеклись. И всё.

А с той самой ночи ему всё время снились дурные сны.

Хотя он и не помнил их, ощущение тревоги не покидало.

[Потому что рядом не было Джульетты.]

Так считал Леннокс.

[К счастью, сегодня - третий день похорон. Ещё немного, и всё закончится.]

Он заберёт её, и они уедут.

[Надолго. Может, на годы. Он не собирался возвращаться в столицу.]

…И всё же, это было зрелище.

Сдержанно сидящий Леннокс вдруг улыбнулся.

На протяжении всей похоронной церемонии было одно имя, о котором говорили все - Джульетта Монед.

На второй день она появилась во дворце в элегантном платье цвета голубя.

Безупречно воспитанная, она выразила соболезнования Императрице:

[Вы, должно быть, убиты горем, Ваше Величество…]

Но важнее всего были взгляды.

Те самые люди, что ещё вчера судачили о её "гибели", онемели.

А рядом с ней шёл Лионель Лебатан, и это потрясло всех до глубины души.

После этого Джульетта была занята: посещала поместье Монед в столице, навещала няню, заботилась о слугах.

Леннокс и не заметил, как его взгляд стал мягче.

[Но сегодня всё заканчивается.]

Благодаря предусмотрительности Эллиота, встреча закончилась быстрее, чем ожидалось.

И вот, наконец - она.

«Привет, Леннокс.»

Джульетта стояла перед ним - живая, сияющая.

И казалось, что весь мир снова стал правильным.

«Кажется, кто-то провёл время очень даже неплохо.»

«Да, время действительно было приятным.»

«В то время как кто-то едва не умирал со скуки.» — с едва заметной улыбкой проговорил Леннокс, распахивая перед ней дверцу кареты.

[Всё было хорошо. Почти.]

Джульетта уже почти забралась внутрь, обхватив его за руку…как вдруг остановилась.

«Леннокс.»

«Что?»

Серьёзно глядя ему в лицо, она внезапно спрыгнула с подножки и, не говоря ни слова, прижала ладонь к его щеке.

«С каких это пор у тебя жар?»

«Что?»

«Ты просто горишь!»

***

«Алый тиф.»

Сурово прозвучал вердикт герцогского врача.

Леннокс поморщился.

Хоть они и вернулись в Север в спешке, почти насильно распахнув ворота, головная боль не отпускала его уже три дня.

«Что за ещё…алый тиф? Разве это не детская болезнь?»

«Именно.» — с недоверием вмешался Эллиот. «Её, как правило, переносят в детстве, лет до десяти.»

Лорд Хилбери пожал плечами:

«Но, насколько я знаю, Его Светлость никогда в жизни не болел алым тифом.»

«Ты и в детстве ни разу не болел?»

«Ни разу.»

«Совсем?»

«А это так странно?»

Сбоку раздалось бормотание Джуда:

«Даже собаки летом не болеют…»

Он тут же умолк под испепеляющим взглядом Леннокса.

«Ах!» — вдруг вспыхнула Джульетта. «Я же недавно встречалась с Эммой и Шарлоттой…Наверное, тогда и подхватила.»

Она посмотрела на него с искренним раскаянием.

[Наверное, в тот момент, когда мы поцеловались...] — пронеслось у неё в голове.

«В общем.» — объяснял врач. «Алый тиф можно сравнить с ветрянкой: если не переболел в детстве, рискуешь заболеть позже. Особенно если у организма есть магическая чувствительность. У герцога, в вашем случае, это - аура. Симптомы похожи на простуду, только жар и озноб. К счастью, всё пройдёт.»

«Но даже взрослым необходимо соблюдать строгий покой минимум неделю.»

Леннокс прищурился.

«Неделю?»

«Ну…хотя бы ближайшие три дня вы должны полностью отдыхать…»

Голос врача становился всё тише. Он в итоге скрылся за Джульеттой и…поспешно покинул комнату.

«Значит, можно возвращаться в Велот.» — заявил Леннокс, натягивая рубашку, когда они остались наедине. «Всё равно - отдыхать здесь или там.

Но Джульетта резко возразила:

«Нет.»

«Почему?»

«Потому что, если ты не будешь лежать и нормально восстанавливаться, это может повлиять на твою ауру.»

[Звучало глупо. Он ни разу не слышал, чтобы тело страдало от алого тифа.]

[Этого врача точно надо уволить.] — мрачно подумал Леннокс, нащупывая в кармане маленькую коробочку.

У него были планы. Большие. И вот теперь, неделя постельного режима.

[Неделя…] — с досадой прикинул он, сколько дней ему придётся провести в кровати.

И тут понял: именно с того дня, когда он начал чувствовать себя плохо, его стали мучить дурные сны.

«Ложись.» — строго сказала Джульетта, указывая на кровать.

Леннокс взглянул на неё ласково.

«Может, это заразно. Лучше тебе уйти.»

«Лорд Хилбери сказал, что мне бояться нечего. В отличие от тебя, я в детстве переболела. Он велел мне присматривать за тобой.»

[Какой же умный врач…] — мысленно усмехнулся Леннокс. [Может, повысить ему жалование?]

Он расслабился, прикрыл глаза…и улыбнулся.

***

Снег покрывал задний двор замка.

Человек, проходивший через двор, внезапно остановился.

«Почему ты не ешь? А?»

«Киан?»

До его ушей донёсся нежный женский голос и…слабое повизгивание.

Во дворе царила суета: слуги герцогского дома встречали отряд рыцарей, только что вернувшихся с задания.

Но в укромном уголке, подальше от всех, одна женщина заботливо ухаживала за двумя белоснежными зверьками.

Леннокс нахмурился.

Светло-ореховые волосы.

Зимой на Севере нередко можно встретить лисичек-сирот. Они спускаются к замку в поисках пищи.

Женщина сидела на корточках, вся в заботе, и не замечала, как к ней приближаются.

«Невкусно, да?» — спрашивала она ласково. Лисички не отвечали, лишь тёрлись мордочками о её руку, перекатываясь от удовольствия.

Она явно ухаживала за ними не первый день. Они выглядели упитанными и ручными.

[Обычно дикие зверята бывают осторожными, но эти…почти приручены.]

Он подошёл чуть ближе.

«Киан!» — лисички резко подскочили, заметив чужого. [Нормальная реакция.]

Женщина тоже вскинулась, испуганно обернувшись.

«Ах…» — её глаза расширились от удивления, но сразу озарились улыбкой.

Такая чистая, неожиданная…почти радостная.

Лицо казалось знакомым. Глаза - ярко-синие. Моложе, чем он помнил.

Он молча смотрел на неё, не зная, как реагировать.

[Почему? Он совсем забыл, что такая женщина вообще есть в замке.]

Она была пленницей, которую он однажды привёз с Юга, спонтанно, просто потому что тогда искал один артефакт. Когда понял, что она к делу не имеет отношения, просто…забыл о ней.

Но вот. Она всё ещё здесь.

«Ваша Светлость.» — с безупречными манерами поклонилась она.

[Наивна? Или притворяется?] — думал он.

[Я сделал для неё хоть что-то, чтобы заслужить такую улыбку?]

Это было одновременно трогательно и нелепо.

Он сделал шаг ближе.

«Господин.» — послышался голос позади.

Женщина вздрогнула.

Рядом подошёл один из его приближённых.

«Группа вернулась. Хотите взглянуть?»

Женщина заметно испугалась.

Только тогда Леннокс вспомнил: её зовут Джульетта.

[Раньше она была дочерью знатного графа.]

[А, теперь, боится даже звука мужского голоса.]

«Тогда…» — тихо прошептала она, опустив глаза и быстро скрывшись в сторону флигеля.

«Кто это был?» — удивлённо спросил секретарь. «Я раньше её не видел. Она служанка?»

Леннокс не ответил. Лишь усмехнулся, расстегнул воротник мундира.

В его глазах появился блеск, почти мальчишеский. Почти игривый. Почти опасный.

«Новое увлечение.»

«Простите?»

Он ничего не объяснил.

Похлопал секретаря по плечу и ушёл дальше.

А в его ярко-красных глазах, несмотря на лёгкую походку, мелькнуло хищное, жестокое пламя.