На седьмой день Рождества, в последний день уходящего года, наступило утро.

«В этом году банкет прошёл просто великолепно.» — с удовлетворением произнёс Эллиот, перебирая ворох подарков и писем, доставленных ранним утром.

Вот уже пять лет, как герцог и герцогиня отказывались от новогоднего бала в столице. Вместо этого в Северных землях при герцогстве Карлайл стало доброй традицией устраивать пышный рождественский банкет под занавес года.

Ещё каких-то несколько лет назад репутация Севера на светских раутах была на самом дне. Несмотря на могущество и богатство дома Карлайлов, за ними закрепилась слава мрачных и жестоких, чьи заботы ограничивались борьбой за власть, но никак не балами или благотворительностью.

Недоброжелатели с насмешкой называли их «варварами с золотыми горами, но без изящества».

Однако всё изменилось, и стремительно.

[Разве не герцог Карлайл построил театр в подарок жене? Разве не по его инициативе появились роскошные магические артефакты, созданные в сотрудничестве с волшебниками? Север внезапно стал очагом культуры и искусства.]

Теперь попасть на рождественский банкет у Карлайлов мечтала знать не только Севера, но и всей Империи.

«Как же туда попасть?»

«Там ведь так шикарно, говорят...»

Слуги герцогского дома, тайно соревнуясь с Императорским балом, сдерживали торжествующую улыбку.

С каждым годом слава северного бала росла, а интерес к новогоднему приёму в столице, напротив, угасал.

Теперь у герцога была супруга и наследница. Ходили даже слухи, что дом Карлайлов защищён могущественными магами…и драконом.

[Конечно, «дракон» на деле играл в куклы с малышкой Лили, но кого волнует истина? Главное, что говорят.]

А в герцогстве, набив руку на интригах, не только не опровергали слухи, но и с радостью их подпитывали.

[Отлично, отлично. Пусть разносят дальше.]

Одного взгляда на горы писем и подарков хватало, чтобы понять: статус герцогского дома достиг небес.

[Стоп. Минутку...]

Эллиот, перебирая письма, вдруг застыл.

В руках у него оказалось письмо с Императорской печатью. [Формально, обычное поздравление. Но интерес к юной принцессе был уж слишком…нескромен.]

На лице Эллиота появилось странное выражение.

[У нового Императора ведь сыновья...]

Он задумчиво нахмурился. [Что-то подсказывало ему: если хозяин увидит это письмо, хорошего не жди…]

С этими мыслями он поспешил спуститься вниз, решив быть особенно осторожным в выражениях.

Посол Императора, высокомерный до невозможности, вызывал беспокойство. Но если забыть о нём. Рождество в этом году выдалось на славу.

Сдержанно улыбаясь, Эллиот прошёлся по украшенному залу, проверяя приготовления к последнему банкету в году.

Топ-топ.

«Мм?»

По дороге на кухню Эллиот уловил лёгкие шаги, будто кто-то пробежал по коридору между садом и кухней. Вздохнув, он отмахнулся от этой мысли и открыл дверь…

«А-а-а!»

На столе, где десять минут назад красовался великолепный торт с украшениями, теперь зияла внушительная пустота. Половина торта исчезла бесследно.

«Кто? Кто посмел такое сотворить?!»

Пока Эллиот в панике оглядывался, из детской выскочила встревоженная няня.

«Их нет в кроватках! Обоих!»

[Да, воспитывать малышей, всё равно что держать дома пару неугомонных щенков.]

«Это плохо! Очень плохо!» — металась она. «Когда тихо, значит, точно шалят!»

«Что бы вы ни делали, прекратите немедленно!»

«Где вы там, выходите!»

Слуги, ничего не зная о пропаже торта, кинулись прочёсывать сад.

А в это время герцог и рыцари, только вернувшиеся с утренней верховой прогулки и охоты, увидели странную картину.

«Похоже, принцесса снова пропала.» — спокойно заметил один из них, глядя на метания Эллиота.

Никого это уже не удивляло.

С тех пор как малышка Лили научилась ходить, она и юный дракон постоянно попадали в какие-нибудь «неприятности». Через пару месяцев ей должно было исполниться два года. Лили бегала за Никсом хвостиком, а тот, будучи драконом, мог проникнуть куда угодно. Проблемы были неизбежны.

«Идти искать?» — спросил рыцарь.

«…Нет.» — отозвался Леннокс и оглядел банкетный зал.

Там, где слуги расставляли праздничную посуду, стояли длинные сервировочные столы.

Герцог медленно двинулся между ними…и вдруг остановился у одного из них, на вид ничем не примечательного.

«Господин?» — озадаченно позвал рыцарь.

Никто не понял, что делает герцог, когда он опустился на одно колено.

Ш-шш.

Он резко приподнял скатерть.

«Ах!»

Под столом, уютно прижавшись друг к другу, сидели два малыша. Их щёчки и подбородки были щедро перемазаны кремом.

С широко распахнутыми глазами дети с любопытством уставились на герцога.

А тот только усмехнулся, глядя на их довольные улыбки

«Вкусно было?»

«Да-а!» — в один голос ответили малыши, сияя от счастья.

Малышка Лили с облизанными сливками губками радостно кивнула:

«Да, вкусно!»

Никс, сидящий рядом, тут же поспешил её одёрнуть:

«Тсс! Не отвечай же так прямо!»

«Угу…тсс!» — шепнула Лили и приложила палец к губам, копируя брата. В последнее время двухлетняя Лили стремилась подражать Никсу во всём.

Шёпотом, Никс поспешно стер сливки с её лица рукавом и нервно взглянул на герцога. Незаметно прикрывая сестру собой, он попытался сделать невинное лицо:

«Мы не ели!»

«Не ели!» — радостно повторила Лили, не до конца понимая, что происходит, но явно пребывая в хорошем настроении после утреннего угощения.

Герцог Карлайл наклонил голову:

«И что же вы не ели?»

«Торт!»

«Торт!» — весело повторила Лили.

[Их притворство, конечно, выглядело довольно наивно, дети были ещё слишком малы, чтобы умело врать.]

Герцог сдерживал улыбку, но достал носовой платок и вытер щеку Никса:

«А это что?»

«…?»

На белоснежной ткани остался свежий крем.

Ой…

Глаза Никса, цвета спелой тыквы, замерли. Он-то стер следы с лица Лили, но и не подумал, что сам мог быть испачкан.

«Ну…я чуть-чуть ел.» — смущённо пробормотал он.

«И я чуть-чуть!» — бодро подхватила Лили.

Наблюдавшие со стороны рыцари едва сдерживали смех. Взгляд герцога смягчился, но голос он нарочно сделал строгим:

«Разве вам не говорили, что в кухню заходить опасно?»

Они действительно могли бегать по всему замку, но кухня, место запретное. Джульетта уже не раз отчитывала их за это, и для малышей не было страшнее наказания, чем расстроенная Джульетта.

«Мы плохо поступили…»

«Плохо-плохо?» — Лили, наконец, уловила серьёзность ситуации и застенчиво сложила ладошки, косясь на герцога.

«Идите сюда.»

Дети быстро выползли из-под стола. Герцог не стал их ругать, лишь тщательно вытер им лица. Никс, наблюдая за ним с недоверием, робко спросил:

«Ты скажешь Джульетте?»

Герцог усмехнулся и потрепал мальчика по волосам:

«В этот раз, это наш маленький секрет.»

«Да!»

«Секлет!»

***

«Ах вы, проказники…» — Джульетта в ночной рубашке нежно пригладила растрепанные волосы Никса.

Несмотря на «секрет», стоило ей проснуться и увидеть, как дети пулей влетают в спальню, всё сразу стало ясно.

«Торт ели, да?»

Никс и Лили удивлённо подняли головы:

«А-а-а…»

«А как ты узнала?»

Они ведь и умылись, и даже переоделись!

«Откуда узнала?» — Джульетта лукаво улыбнулась. «От вас так сладко клубникой пахнет.»

К тому же, они с вечера напевали песенку про торт.

Она поправила заколку Лили и пригладила воротник Никса.

[Вот какие проказники.] — подумала она.

[Через несколько месяцев Никсу должно было исполниться четыре года, а Лили - два. А энергии у них с утра было столько, словно они всю ночь копили её про запас.]

С появлением этих двоих дом герцога стал не просто шумнее, в четыре раза оживлённее.

«Это тебе.» — Никс с лёгкой стеснительностью протянул ей красный цветочек и открытку.

«Герцог сказал: такие дарят тем, кого любят.»

«Я тожа!» — Лили, хоть и не умела читать, гордо протянула три алых цветка.

[Наверняка вытащили розы из кухни, они как раз украшали праздничный стол.] Последний день Рождественской недели был Днём благодарности.

«Какие же вы у меня чудесные.» — Джульетта улыбнулась и поцеловала каждого в щёчку.

Дети, источающие аромат клубники и счастья, застенчиво захихикали.

«Ой! Снег пошёл!»

Завидев снежинки, они запрыгали как радостные щенята, порываясь на улицу.

А Джульетта, оставшись одна, развернула открытку от Никса. [Письмо он написал сам, и, надо сказать, весьма аккуратно.]

Увлёкшись чтением, она не заметила, как сзади подошёл герцог.

«Ах, я опять опоздал.» — с этими словами он обнял её сзади за талию.

«Что такое?»

«Хочу тебе кое-что подарить.»

«Не тот подарок, что был ночью?» — с улыбкой уточнила она.

Герцог прищурился:

«Я думал, это был твой подарок мне.»

Она рассмеялась:

«Закрой глаза.»

Он отвёл её в холл на первом этаже, где стоял подарок. Увидев его, Джульетта на мгновение растерялась:

«Он прекрасен. Спасибо…правда.»

***

Последний день Рождественской недели совпал с последним днём уходящего года.

Утром герцогская карета остановилась у храма, что был недавно обновлён, как раз к крещению маленькой принцессы.

«Ух ты!»

Двое детей, укутанных в тёплые шубки и сапожки, как два милых снеговичка, в восторге вбежали внутрь.

Сотни свечей освещали мраморную статую Богини, даже у взрослых перехватывало дыхание.

Лили и Никс сразу же рванули к свечам, разунув рты.

«Здесь нужно загадать желание и зажечь свечу.»

«Желание?»

«А что это?»

Пока жрецы объясняли детям, Джульетта заняла место с лучшим видом на статую.

В северных краях религиозность не была в почёте, но храм в их городе не требовал пожертвований, так что сюда нередко приходили с просьбами.

Джульетта безмолвно смотрела на сияющее лицо Богини.

Много лет назад, в канун Нового года, она тоже приходила в храм, одна, в другом городе.

[Что же я тогда просила…?]

Её мысли прервал тёплый захват ладони. Рядом встал герцог Карлайл, только что завершивший приветствие с архиепископом.

«О чём задумалась?»

«Вспоминала…» — она улыбнулась.

Леннокс чуть нахмурился. Он понял, о чём она, о той ночи, когда Джульетта ушла от него после службы в храме столицы.

«И что ты тогда загадала?»

«Уже не помню точно…Но.» — она взглянула на детей и улыбнулась. «Кажется, сбылось.»

«Значит, не зря?»

«Не зря. Хотя тогда цена показалась слишком высокой.»

Он непонимающе посмотрел, а она рассмеялась:

«Наверное, просила просто быть счастливой.»

[Тогда ей казалось, что счастья ей не суждено. Страх сковывал сердце, а будущее казалось непроглядным.]

«Но сейчас я счастлива. Значит, желание сбылось, правда?»

Он едва сдержал порыв крепко прижать её к себе.

«А у тебя есть желание?»

«Моё уже исполнилось.» — сказал он, мягко поцеловав её руку. «Очень давно.»

Она всегда была тем, чего он хотел. Только тогда он этого ещё не знал.

Джульетта счастливо улыбнулась.

Подарок, что он ей приготовил, оказался семейным портретом, написанным художником ещё несколько месяцев назад.

Сначала хотели сделать его сразу после рождения Лили, но подождали, пока дети немного подрастут.

Вдруг в небо взлетели голуби, посланики Богини. Люди подняли головы, следя за их полётом, но пара у статуи осталась на месте.

«Всё, что я хотел, это ты.» — прошептал он.

Единственный, кто стал свидетелем их нежного поцелуя, была мраморная Богиня.

«Я знала.» — прошептала Джульетта, уткнувшись в его плечо. «Я знала с самого начала.»

Её ладонь легла на его щеку.

«Так что все твои оставшиеся дни, теперь мои.»

В этот миг над храмом разнесся звон колоколов, благословляя их судьбу.

(Дополнительная история: Конец)