***

Говорили, что каждую ночь в Северном дворце появляется призрак женщина, горько плачущая в тишине.

Зловещие слухи начали распространяться примерно через месяц после жуткой конной аварии.

Шорох...

В безлунные ночи по коридорам бродила чья-то тень - женская фигура, бесцельно и молча скользящая вдоль стен, будто искала что-то потерянное.

«Где же это...Что мне теперь делать...»

С длинными, растрёпанными волосами, без фонаря, босиком. Она, казалось, вот-вот разрыдается, потерянная и беззащитная.

Проходя по коридорам и ступеням, ведущим в сад, она тревожно оглядывалась, опустив взгляд к земле, словно что-то искала среди трав и камней.

Издали за ней наблюдал мужчина. Он медленно подошёл, стараясь не спугнуть.

«Джульетта.»

Он произнёс её имя, осторожно, будто боялся разрушить иллюзию.

«Леннокс?»

Женщина, сидевшая в траве и заглядывавшая в колючие кусты, вздрогнула и подняла глаза. Это была Джульетта. На ней был лишь ночной халат, как будто она только что встала с постели.

Её босые ноги были изрезаны, волосы спутаны, а одежда - растрёпана и влажна от росы.

«Что мне делать, Ваша Светлость...» — прошептала она, цепляясь за него, и слёзы лились так беспорядочно и наивно, будто она была ребёнком, который и сам не умеет толком плакать.

Всего несколько часов назад она была совсем другой: холодная, отчуждённая, сдержанная. Она отталкивала его, но делала это так мягко и точно, что слова проникали прямо в сердце.

«Это всё моя вина. Я…глупо захотела…» — пробормотала Джульетта.

Её глаза - голубые, затуманенные сном, и лицо, бледное и искажённое слезами, выглядели хрупкими, почти нереальными.

Но даже в таком состоянии, сломанная и потерянная, это всё ещё была она - его Джульетта.

«Кажется…я потеряла нашего ребёнка.»

Леннокс едва слышно стиснул зубы. Его объятия крепче сомкнулись вокруг её дрожащих плеч.

[Только Джульетта могла так больно ранить его, всего одной фразой.]

С тех пор, как-то внезапно, каждую ночь она начинала искать ребёнка, которого никогда не было.

[Это форма лунатизма.] — говорили врачи.

[Все в один голос утверждали: это временный шок, вызванный потерей. Лучше оставить всё как есть, пусть ходит, пусть ищет. Это пройдёт.]

К счастью, или к несчастью, утром Джульетта ничего не помнила. Ни того, как бродила босиком по садам, ни их ночных встреч.

«Что же делать…Если мы его не найдём…из-за меня…»

«Всё хорошо.»

Он гладил её по спине, прижимая к себе, стараясь не думать о том, что осталось в пепле выгоревших чувств.

«Ты ни в чём не виновата.»

Если кто и заслуживал прощения, так это он.

«Тебе просто приснился страшный сон.»

«Сон?»

Она моргнула, словно пытаясь понять, что происходит, и тихо спросила:

«Ты его найдёшь?»

«Да.»

Только после этого Джульетта немного успокоилась.

Он молча отнёс её обратно в спальню.

Даже если она потом ничего не вспомнит. Он будет рядом.

Он аккуратно обработал ссадины на её ногах, перебинтовал их, переодел её в чистую ночную рубашку и уложил на кровать.

К тому моменту небо уже начинало светлеть. Он тихо поцеловал её в лоб и прошептал:

«Всё хорошо.»

И эти слова были обращены не только к ней, но и к себе самому.

На следующее утро Джульетта вернулась к обычному состоянию - холодная, отстранённая, будто ничего не произошло. И это было нормально.

Потому что именно в те ночи она не отталкивала его, не смотрела с упрёком и болью в глазах.

«Даже если ты больше не любишь меня…»

Он крепко прижал её спящее тело к себе и прошептал с отчаянием:

«...мне всё равно.»

Он уже не помнил, когда в последний раз видел её улыбку. Или когда она в последний раз тянулась к нему сама.

Но её волосы, высохшие от слёз, по-прежнему пахли сандалом — тем самым тёплым, уютным ароматом, что она когда-то описала:

[Пахнет, как лес после дождя.]

Он вспоминал её улыбку - лёгкую, добрую, такую настоящую.

И этого было достаточно.

Джульетта всё равно любила его.

Просто уставшая. Слишком ранимая, чтобы снова кому-то довериться. Ей нужен был лишь кто-то рядом.

И он был готов ждать. Столько, сколько понадобится.

Так же, как когда-то она сидела в пустой комнате, сутками глядя в окно и надеясь, что он вернётся.

В начале их пути она верила в него с закрытыми глазами. Любила - без условий.

«Пока я люблю тебя так сильно…этого достаточно.»

Даже если от неё осталась лишь тень, даже если чувства выгорели дотла. Он был готов начать всё сначала.

Если бы только они могли вернуть потерянного ребёнка…Он был бы готов на всё, чего пожелает Джульетта.

Потому что, как бы ни было больно, они подходили друг другу идеально. Просто судьба дала им испытание. И он не собирался сдаваться.

[Тогда, возможно, они и правда были бы счастливы.]

[Как когда-то, с сияющими глазами, Джульетта болтала о будущем: один или два малыша, похожие на неё.]

[Может быть, у них была бы идеальная семья.]

«Всё будет хорошо.»

«Тебе не о чем беспокоиться.» — повторял он, уткнувшись лицом в шею спящей Джульетты.

Словно молитву, снова и снова: всё будет хорошо.

«Что ты сказал?»

Но этот хрупкий мираж надежды рассыпался слишком быстро.

Прошло всего несколько дней, как доктор, с тяжёлым лицом и длинной паузой, наконец, произнёс:

«Вероятность, что госпожа сможет снова забеременеть…крайне мала.»

И вдруг. Джульетта рассмеялась.

Впервые за долгое время - громко, искренне, даже весело, будто услышала старую забавную шутку.

Леннокс смотрел на неё, не в силах понять, что происходит.

[Первая мысль была - как же прекрасно снова видеть её смеющейся.] Он сошёл с ума.

«Что смешного?»

«Не смотри так.»

«Как, так?»

Она улыбнулась широко, безжалостно:

«Будто сочувствуешь. Не надо. Не жалей меня.»

«…»

«Поэтому не приходи больше.»

И тут он понял.

Понял, что потерял её навсегда.

Для Джульетты он был всего лишь одной из множества нераспакованных коробок в её комнате.

Он был готов на всё, просил, умолял, но она больше не нуждалась в нём.

Одной мысли о том, что он больше никогда не увидит её улыбки, было достаточно, чтобы сердце оборвалось.

***

Лето в этом году выдалось в северных землях удивительно свежим. Но в замке стояла гнетущая тишина.

Джульетта спала всё больше и дольше.

А он - всё чаще находил повод уехать.

Не потому, что хотел, а потому что иначе чувство вины душило так, что становилось трудно дышать.

«Господин!»

Адъютант с улыбкой встретил его у ворот:

«Рад, что вы прибыли без задержек.»

Леннокс окинул взглядом замок, впервые за долгое время. Всё суетилось, готовилось к празднику.

Огни в бальном зале горели ярко.

Но сам он, не замедляя шага, слушая ворох накопленных отчётов, думал лишь об одном - о спальне, где жила она.

Южное крыло, где находилась Джульетта, было глухо, будто замерло. Только там - тишина.

Даже в его отсутствие он держал всё под контролем.

Жизнь Джульетты стала однообразной: день за днём - за закрытыми дверями.

Он не хотел, чтобы она сталкивалась с чужими, неузнанными лицами, бродя по замку по ночам.

В южное крыло допускались лишь избранные.

Он распорядился убрать все острые предметы, обрезать колючие кусты, застелить мягкие ковры.

Целое крыло превратилось в замок из игрушек, изолированный, искусственный.

И при всём этом, он видел её бодрствующей лишь несколько раз.

Он стоял у закрытой двери, снова и снова.

Но женщина, которая однажды закрыла перед ним сердце, так и не оглянулась.

«После сегодняшнего приёма ближайших событий не планируется.» — доложил адъютант.

Кареты одна за другой поднимались по склону.

Леннокс устало провёл рукой по глазам.

Сегодняшний бал - один из немногих ежегодных приёмов, посвящённый его дню рождения.

День, который давно стал ему омерзителен.

[Как насекомое.]

[Ты не должен был родиться.]

Только после потери ребёнка он понял, почему отец всю жизнь презирал его.

[Как можно любить ребёнка, из-за которого умерла любимая женщина?]

«Джульетта?»

«Без изменений.»

То есть - по-прежнему заперта в себе.

Леннокс посмотрел на маленькую коробочку в руке.

Внутри - браслет из розовых алмазов, которым приписывали лечебные свойства.

Но он знал.

Как бы они ни блестели, болезнь в её душе этим не излечить.

Он ещё немного постоял у окна.

Адъютант, уловив паузу, тихо спросил:

«Мы пойдём?»

«…»

Леннокс молчал.

Сомневался. Потом - решился.

Он аккуратно отложил коробочку.

«Ничего.»

После бала…он, как всегда, дождётся, пока Джульетта уснёт.

И только тогда заглянет к ней.