***

Леннокс Карлайл любил Джульетту слепо, но поверхностно.

Он был готов отдать ей всё, что угодно, всё, кроме по-настоящему важного: семьи, детей, корней. Эти вещи нельзя было подарить по прихоти, они не рождались из воли.

Он не умел чувствовать чужую боль, но с удивлением понял, дорогие дары не имели для Джульетты никакой ценности.

Какими бы ни были изысканными его подарки, Джульетта покинула его, оставив всё нетронутым. Ушла, и не оглянулась.

Так было нужно. Даже мимолётная её улыбка для него была наградой. Он просто не знал, как иначе выражать свои чувства.

«Научи меня.» — сказал он. «Скажи, что делать. Объясни, как.»

Джульетта, сидя за столом, посмотрела на него с сложным, непонятным выражением.

«Не нужно каждый раз платить за эмоции.» — тихо сказала она.

«А как мне иначе доказать?»

«Как все. Доверие строится шаг за шагом. По-настоящему.»

«По-настоящему?»

Леннокс нахмурился. Его лицо стало серьёзным, и Джульетте стало немного неловко. [Он был далёк от «нормальности», во всех смыслах этого слова.]

Вдруг ей стало интересно:

«А ты раньше…с другими…ты тоже так себя вёл? Только драгоценности дарил? Пытался понравиться хоть как-то иначе?»

«Никогда.» — коротко ответил он, будто это и не требовало размышлений.

Вопрос показался Джульетте глупым. Леннокс, из тех, кому не нужно завоёвывать чужое расположение. Ему и так всегда всё доставалось.

«Но ведь не мог ты каждый раз только дарить подарки?» — с сомнением уточнила она.

Леннокс прищурился:

«Чёрт. Откуда ты знаешь?»

Он выглядел почти раздражённым.

«Понравиться кому-то, бояться быть отвергнутым…Для меня всё это впервые.»

Он нервно провёл рукой по волосам. И только после этого заметил выражение лица Джульетты.

«Я имел в виду…» — пробормотал он.

Джульетта рассмеялась.

«Ничего.» — сказала она, кашлянув и пытаясь скрыть покрасневшие щёки.

Иногда Леннокс был слишком прямолинейным, и это сбивало её с толку. Но почему-то это её забавляло.

«Боже.» — прошептала она.

[Слишком многое было прожито. Даже дети, играющие в семью, порой были взрослее их.]

Да и она сама, вовсе не искусна в чувствах.

«Обычно, когда кто-то нравится…люди сначала держатся за руки. Потом целуются.» — сказала она.

«Мы ведь каждый день это делаем. Что не так?» — удивился он.

«Это другое. Не хватать за запястье при первой же встрече взгляда.»

Леннокс изогнул бровь:

«Почему?»

«Потому что тогда кажется, будто ты совсем меня не знаешь.»

Он усмехнулся, усадил её к себе на колени:

«Я тебя не знаю…Но и ты меня - тоже.»

Джульетта удивилась: он смеялся. А потом с серьёзным видом спросил:

«Ладно. Держаться за руки, целоваться. А потом?»

«Потом - говорить.»

«Как ты сам сказал: если не говорить, ничего и не узнаешь.»

Она мягко провела пальцами по его щеке:

«Говори, что любишь. С утра и до вечера.»

«Только это?»

«Этого достаточно.»

Они посмотрели друг на друга. Взгляд мягкий, полный чувства. Леннокс наклонился и нежно поцеловал её в шею.

«Хорошо. Я обещаю.»

Джульетта тихо засмеялась, словно её щекотали. Он всё ещё крепко держал её за руку.

«Я скажу это много раз.»

И тогда он понял: говорить - это хорошо.

***

Храм, долгое время непоколебимый перед угрозами, наконец снял отлучение с герцога Карлайла.

Первым его указом стало - открыть закрытую часовню. Причина была очевидна:

Герцог собирался жениться.

Он был готов даже восстановить главный храм, который сам же когда-то разрушил.

Вскоре прибыл Лионель Лебатан.

«Долгий путь проделали, благодарю, что приехали.» — вежливо поприветствовал герцог гостей.

«Герцог.» — холодно ответил Лебатан.

Он всё ещё не испытывал к нему тёплых чувств, но вежливость принял.

Джульетте же не давал покоя вопрос: [как Леннокс сумел уговорить дедушку?]

С тех пор, как она исчезла и чудом вернулась живой, её дедушка открыто считал Леннокса негодяем.

«Так, это список приданого?»

Стоило ступить за порог герцогского замка, как Лионель Лебатан сразу выложил свои условия.

«Ха! И ты думаешь, это всё, что нужно, чтобы забрать мою внучку?»

Он бегло пробежался глазами по списку и с театральным возмущением отбросил свиток.

«Ты хочешь, чтобы она жила в этом полуразрушенном замке? Тьфу!»

Джульетта непроизвольно посмотрела вверх. [Разве он называл полуразрушенным крупнейший замок Севера?]

«Хоть бы крыша приличная была…»

«Я знал, что вы скажете это. Поэтому подготовился.» — спокойно ответил герцог. Он поднял брошенный свиток и вежливо положил его обратно на столик.

«Вы не посмотрели оборот.»

На длинном списке приданого была ещё и вторая сторона.

«Кхм…да. Вот это уже ближе к положенному для герцогского достоинства.»

«Рад, что вы разделяете мою точку зрения.»

Слушая, как спор между двумя мужчинами разгорается всё сильнее, Джульетта не выдержала и вмешалась:

«Похоже, вы оба забыли, но вообще-то это моя свадьба. Если хотите препираться без толку, прошу, прекратите.»

Лишь после её резкого замечания Леннокс нехотя поднялся с места и ушёл.

Позже Джульетта наслаждалась тихим чаепитием наедине с дедушкой.

«Рада видеть тебя таким бодрым.» — мягко улыбнулась она.

«Это всё благодаря тебе.» — спокойно ответил Лионель Лебатан.

Очистив своё имя и восстановив гражданские права, Лебатан, вопреки всеобщим ожиданиям, не стал мстить Императорской семье, не попытался вернуть былое влияние. Он просто наслаждался свободой, гуляя по столице, больше не опасаясь ареста.

Одним из его простых удовольствий стало заботиться о могиле младшей дочери и её бывшем доме, теперь уже в честь Джульетты.

Жители столицы нередко наблюдали почти нереальную картину: легендарный беглец, Алый Король, неспешно прогуливался по улицам на закате, будто был обычным стариком.

«Послушай.» — без всяких вступлений сказал Лионель.

«Ты уверена, что хочешь быть с этим человеком?»

«?»

«Это последний раз, когда я спрашиваю. Я уважаю твой выбор, но...»

«Дедушка.» — с едва заметной улыбкой Джульетта поставила чашку на блюдце. «Скажу тебе по секрету: Я всегда считала себя немного странной.»

Она дважды прожила свои пятнадцать лет. Несмотря на то что вернулась к этому возрасту по неведомой причине, воспоминания о прошлой жизни остались навсегда.

[Может, потому что слишком долго жила с болью и усталостью, она чувствовала себя «сломанной».]

[И он...такой же, как я.]

Она погладила кольцо на безымянном пальце левой руки и тепло улыбнулась:

«Кажется, я влюбилась в него с первого взгляда.»

[Это чувство нельзя было объяснить словами. Это был инстинкт, интуиция.]

И её выбор оказался верным.

«Я всё изменила.» — сказала она, глядя в окно.

Джульетте удалось свернуть с предначертанного пути и изменить финал своей истории.

И с этим пришло спокойное, тёплое чувство, как солнце на коже весной.

***

Пока весь Север лихорадочно готовился к свадьбе, даже детёныш дракона нашёл себе дело. Ему доверили почётную обязанность: нести кольца на церемонии.

«Мяу?»

«О, Боже, какой он милый, мисс!»

«Правда, прелесть? Думаю, всем понравится.»

Умелые портные сшили специальные ремешки, чтобы закрепить подушечку на спине малыша-дракона. Кольца лежали на ней, как в рюкзачке, а сам дракон стал любимцем всех горничных.

«Ты серьёзно? Дракон будет нести кольца?» — с недоверием спросил маг Эшелрид.

«А почему бы и нет? Наш Никс умный.» — пожала плечами Джульетта.

«Пип!»

«Ну-ка, Никс, покажи, чему я тебя учила.»

Маленький дракон важно прошагал до конца коридора, затем так же вернулся на строго обозначенное место. Кольцо на подушечке не сдвинулось ни на миллиметр.

«Вот это да! Один раз объяснила, и всё понял!»

«Ему ведь всего восемь месяцев.» — восхищённо вздохнули служанки. «Настоящий гений!»

Пока все умилялись, дракончик, явно довольный собой, вёл себя так, будто был в центре Вселенной.

«Пиип!»

Эшелрид только закатил глаза.

[Обычно кольца на свадьбах приносят маленькие мальчики. Иногда используют дрессированных животных.]

[Но дракон? Один из самых могущественных магических существ в мире, и просто носит кольца?]

[Эшелрид давно пытался обучить Никса буквам и цифрам, и с удивлением понял, что тот не так прост, как кажется. Он умел считать яблоки до десяти, а когда уставал от занятий, начинал притворяться непонимающим, лишь бы отвязаться от учителя.]

[Перед Джульеттой он был хорошим мальчиком. Слишком милым. Подозрительно милым.]

«Все ведутся на это.» — ворчал маг.

В одной из книг в магической библиотеке он нашёл тревожную запись: [Дракон способен пробудить в себе невероятную силу в течение первого года жизни, силу, превосходящую даже зрелого мага. Он может творить магию по одному лишь желанию.]

[Но Никс…]

[Он крутится среди подушек и лениво покрякивает, даже не пытаясь пробудить в себе ничего особенного.]

«Наш Никс тоже умный!» — не унималась Джульетта.

«Пип!»

[Может, из-за того, что Джульетта слишком его балует, у него и не возникает повода пробуждать силу?] — подумал Эшелрид.

И тут до него дошло: [если у Леннокса и Джульетты появится ребёнок, а это явно не за горами. Они ведь и его залюбят до потери самосознания…]