Глава Сорок Восемь — Неправильные Искры

***

День Уильяма проходил вполне обыденно, хоть и немного напряженно, когда появилась она.

Мало того, что ему приходилось терпеть Колиголку, чьи имя и способности идеально сочетались с её характером — она могла весь день пилить и подкалывать его, — так ещё и Спичка вечно витала в облаках, погружённая в свой собственный мирок.

Казалось, он тащит на себе всю команду, и, честно говоря, ему было совершенно не до того.

Он был создателем гаджетов. Он должен был целыми днями мастерить всякую всячину, а не нянчиться с двумя взрослыми людьми.

А ещё у их маленькой группы была четвертая участница — та, что собрала все разрозненные зачатки плана в нечто осмысленное, а потом свалила всю работу на него.

Уильяму не нравилась «Скарлетт», если это вообще было ее настоящее имя, но он не мог не признать, что в ней было нечто располагающее. Она была невзрачной, тихой и немного отстраненной, но всё равно часто отпускала меткие колкости и умела слушать.

Более того, ее план сработал.

В углу комнаты, в ящике, наполовину засыпанная бумажной стружкой, лежала главная цель Финала — Похишар. Если он пробудет у них ещё несколько дней, то они победят, и, насколько Уильям мог судить, СГР понятия не имели, где искать пропажу, а Финал не давал им подсказок.

Он нахмурился, когда ход его мыслей прервала просадка напряжения вокруг него. Одна из его способностей позволяла ему ощущать движение электричества. Так он почувствовал, что сила тока немного ослабевает, и через несколько мгновений свет в комнате действительно начал тускнеть.

Вздохнув, он встал, пересек комнату и вышел в коридор.

Они заняли какую-то старую фабрику, которая, видимо, в один момент была переоборудована в склад, а потом снова в фабрику. Этому зданию, наверное, было столько же лет, сколько и самому городу: стены кое-где были сложены из старых бревен, но по большей части состояли из кирпича, жести и слоев утеплителя, который, как подозревал Уильям, не шел на пользу здоровью.

Поначалу здесь было неуютно, но за последние пару дней они обжились. Когда Спичку удавалось вырвать из состояния прострации, она оказывалась на удивление скрытной и к тому же проявляла талант к дизайну интерьеров.

В близлежащих магазинах было особо не разгуляться, да и таскать на себе громоздкую мебель она не могла, но, по крайней мере, у них появились ковры на стенах и куча всяких мелочей, которые сделали это место чуть более уютным, чем пыльный и мрачный подвал, в котором они оказались поначалу.

Уильяма же больше волновал шум и риск того, что их обнаружат. А самой главной его заботой была вещь, к которой он спешил сейчас.

Уголок Спички находился в самом конце здания, уровнем ниже, в небольшом углублении, стены которого они обложили толстыми шерстяными полотнами, украденными из ближайшего театра.

Уильям проскользнул внутрь и нахмурился.

Спичка лежала на куче подушек, держа над головой книгу. Она читала при свечах, вот только огоньки парили в воздухе высоко над фитилями. Её скромная пиромантская сила поспособствовала этому.

— Эй, Спичка, — позвал он.

— Хм?

— Что там с генератором?

— А? Ох... да, виновата.

Спичка потратила секунду, а точнее, множество секунд, чтобы дочитать страницу, затем загнула уголок и поднялась со своего лежбища.

Генератор обеспечивал их энергией для всех необходимых им вещей. Он питал освещение, средства связи и несколько других важных устройств, таких как небольшой дренажный насос, осушитель воздуха и мини-холодильник.

Это устройство он на скорую руку собрал из трех других генераторов, украденных ими почти неделю назад, и оно работало исключительно за счет силы Спички.

Она открыла маленькую дверцу сбоку от машины и несколько раз щелкнула пальцами. Сотни маленьких огоньков внутри засияли ярче и затрепетали, после чего она снова закрыла дверцу.

Сила Спички была... на первый взгляд не особо впечатляющей. Призыв огня был не самой оригинальной способностью, но зато мощной. Однако пламя Спички редко превышало по размеру то, что можно получить от обычной зажигалки.

Но она могла призвать эти огоньки в огромных количествах. Пламя могло гореть часами без ее вмешательства, и, что еще важнее — оно ничего не потребляло.

Спичка говорила, что чувствует легкий голод, если огни слишком долго горят, но Уильям подозревал, что это отговорка, чтобы лишний раз сбегать за перекусом.

Ее пламя могло гореть в замкнутом пространстве без доступа кислорода и при этом выделять довольно много тепла. Его было довольно легко погасить: легкий удар, капельки воды и даже сильный порыв ветра могли потушить его навсегда, но это не означало, что Уильям не мог найти применение этому практически бесконечному источнику тепла.

— Спасибо, — сказал он.

— Ага, ага, — отозвалась она и снова плюхнулась на свою гору подушек.

Уильям покачал головой и оставил её в покое. Если она хотела поваляться — да на здоровье. Однажды он сделал ей замечание, что, наверное, опасно валяться на таком количестве легковоспламеняющихся предметов, когда вокруг огонь, но она заявила, что огнеупорна, и доказала это, сунув руку в пламя.

Казалось, её не волновало, что её одежда, а также все остальные, данной особенностью не обладали.

Уильям не был уверен, что ему нравится периодически работать со Злодеями, но деваться было некуда.

Он проскользнул в одну из главных комнат их маленькой базы. Там была небольшая кухня с мини-холодильником, а также разбросанные повсюду инструменты и снаряжение. Его раздражал беспорядок, но не настолько, чтобы самому заняться этим вопросом.

Колиголка стояла, уперев локти в столешницу, и листала какой-то желтушный журнал годовалой давности.

— Всё путем? — спросила она, не поднимая глаз.

— Да, — ответил он.

После того как их четвертый участник ушел, он провел быстрый осмотр, но ничего не обнаружил. Похишар лежал на своем старом месте, он сам его проверил. Уильям... не мог полностью доверять себе в присутствии Скарлетт, поэтому соорудил несколько простых устройств, которые должны были предупредить его, если что-то пойдет не так. По крайней мере, он на это надеялся.

— Боже, как скучно, — вздохнула Колиголка.

— Все не так плохо, — ответил он. — Еще немного, и мы вернемся домой. Причем более сильными.

Он не знал, что получит в награду за победу в Финале, но что бы это ни было, это наверняка окажется полезнее в бою, чем его способности создателя гаджетов. Или, может быть, это будет что-то для скрытных вылазок?

— Еще пара дней, ага, — сказала Колиголка. — Слушай, мы ведь даже денег на этом не заработаем, помнишь? Только силу, влияние и...

Она осеклась, и Уильям почувствовал, как всё внутри него напряглось.

Сработала одна из его сигнализаций. Об этом свидетельствовала трель маленького дверного колокольчика. Звук был не очень громкий, но достаточно звонкий, чтобы он был слышен по всему подвалу.

— Это входная дверь, — сказал он.

— И почему твоя сигнализация опять сработала?

— Не знаю. Может, она неправильно её взвела? — предположил он.

У Спички никогда не получалось сделать это правильно, и ему вечно приходилось ходить за ней и всё перенастраивать.

— Или её снова задела крыса? — спросила Колиголка.

Уильям вздохнул. Вполне возможно. И все же он считал, что лучше иметь сигнализацию, чем не иметь, даже если она слишком чувствительная. Другие датчики в округе работали немногим лучше — они срабатывали от каждой бродячей кошки и дикой птицы в городе.

— Может быть. Пойдём, установим её заново? — спросил он. Он знал ответ ещё до того, как тот прозвучал.

— Нет, — ответила Колиголка. Она снова сосредоточилась на журнале.

— Ты всё равно ничего не делаешь.

— Я сижу тут и жду, а это в сто раз лучше, чем выполнять за тебя домашние дела, — сказала она.

Он уже не мог дождаться, когда закончится этот дурацкий Финал. Он мог терпеть своих напарников, пока они были на деле, но в остальное время от них было не продохнуть.

Покачав головой, он направился в дальний конец комнаты, отодвигая на пути звукоизоляционные полотна, чтобы пройти к лестнице.

Когда он поднимался по ступеням, ему показалось, что он слышит чей-то разговор... но не это заставило его остановиться.

Он замер, потому что дверь наверху просто распахнулась.

Но вместо Скарлетт вошел медведь.

Уильям никогда не считал себя трусом, но какой-то первобытный, низменный человеческий инстинкт мгновенно распознал в огромном существе над ним существенную проблему, и он поспешил отступить.

И тогда медведь довольно разборчиво прорычал: — Месть!

Сегодня явно был не его день.