Странно всё это, то Том водит меня где попало, устраивает меня официантом, то сует мне дуло пистолета в рот.

Ствол упирается в гланды а Том говорит:

– Мы умрем не на самом деле. Смерти на самом деле не существует, – говорит Том.

- Мы войдем в легенду. Мы останемся навсегда молодыми.

Я ощупываю языком отверстия в глушителе пистолета. Эти отверстия мы просверлили сами. Шум выстрела производят, во первых, пороховые газы, а во вторых пуля, когда пересекает звуковой барьер. Поэтому, чтобы сделать глушитель, нужно просверлить отверстия в стволе пистолета, много‑много отверстий. Через них выходят газы, а скорость пули становится меньше скорости звука. Если отверстия просверлить неправильно, пистолет взорвется прямо у тебя в руке.

Я отодвигаю ствол языком, так чтобы он упирался в щеку, и говорю:

– Том, что ты несёшь?! Мы же не вампиры!

Здание, в котором мы находимся, исчезнет с лица земли через десять минут. Возьмите одну часть 98%‑ой дымящей азотной кислоты, и смешайте с тремя частями концентрированной серной кислоты. Делать это надо на ледяной бане. Затем добавляйте глицерин по капле из глазной пипетки. Вы получили нитроглицерин. Я знаю это, потому что это знает Том. Смешайте нитроглицерин с опилками, и вы получите отличный пластит. Некоторые предпочитают смешивать нитроглицерин с ватой и английской солью. Это тоже дает неплохой результат. А некоторые мешают нитру с парафином. Но при этом получается ненадежная взрывчатка.

Нам осталось жить не более десяти минут.

Мы с Томом находимся на вершине небоскреба «Паркер‑Моррис». Ствол пистолета засунут мне в рот. Кругом царит космическое безмолвие. Такое ощущение, что ты дрессированная обезьянка‑астронавт. Чему тебя научили, то и делаешь. Потяни за рычажок, нажми на кнопочку, сам не ведаешь, что творишь, и вот ты уже покойник.

Где‑то под нами, на одном из ста девяноста этажей небоскреба, обезьянки‑астронавты из Комитета Неповиновения «Проекта Разгром» впали в безумие и приступили к уничтожению истории. Кто‑то сказал когда‑то давно, что людям свойственно убивать тех, кого любишь. Что ж, верно и обратное. Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить удается только одними гласными. Через девять минут небоскреб «Паркер‑Моррис» прекратит свое существование.

Осталось семь минут.

Я стою на краю крыши с пистолетом Тома во рту. Шкафы, столы и компьютеры летят из окон небоскреба на толпу, собравшуюся вокруг здания, дым вырывается из разбитых окон, а за три квартала отсюда команда подрывников посматривает на часы. Но я знаю подлинную причину всего, что происходит, пистолета во рту, анархии, взрыва зовут Мари Джейн.

Осталось шесть минут.

У нас здесь нечто вроде любовного треугольника. Я люблю Тома, Том любит Мари, Мари любит меня, а я Мари не люблю, да и Том меня больше не любит. Когда я говорю «любить», я имею в виду «любить» не в смысле «заботиться», а в смысле «обладать». Без Мари, Том был бы никем.

Осталось пять минут.

Быть может, мы войдем в легенду, а может, и нет. Скорее всего, нет, говорю я, но продолжаю чего‑то ждать. Кто бы узнал об Иисусе, если бы не было евангелистов?

Осталось четыре минуты.

Я отодвигаю ствол языком, так чтобы он уперся в щеку, и говорю:

– Ты хочешь войти в легенду, Том, а дружище?

– Я помогу тебе.

– Я то ведь знаю всю историю с самого начала.

– Я помню все...

Осталось три минуты.