С невиданным утром грохотом, ночь продолжилась с грозой. Молнии били десятки раз где-то на горизонте, а дождь шел неумолимо. Только благодаря каналам и хорошей системе ровов, крепость Сольен не утонула в воде. Солдаты и рыцари, которые недавно спали, и люди, которые согревали своих детей, поднимались к возвышенности, туда, где в крепости находится цитадель и последний оплот жизни. Все спешили и толкались, боясь за свою жизнь, не раздумывая толкали других. Рыцари и солдаты, наоборот, бежали прямиком к людям, пытаясь добраться до казарм и стен, чтобы понять, что происходит.

На колокольнях и стенах один за одним загорались сигнальные огни. Где-то в десятках километров, на постах, другие солдаты должны были увидеть сигнал, но дождь был настолько сильным, что солдаты не видели даже пару сотен метров за стеной, не то чтобы в десятках километров от них видеть дым.

Ещё одна из самых страшных проблем заключалась в том, что рыцари и солдаты не понимали, что происходит. Свен и Кристоф, их господины, отсутствовали на постах: один ранен, а другой пропал, заставляя нервничать других. Алок, третий по важности человек, смотрел на бушующий от жизни и страха крепостной городок с ужасом. Он давно не видел нечто подобного: шум и гам, страх перед неизвестной тревогой. Алок пытался добраться до цитадели или стен. Его дом был очень далеко от стратегически важных мест крепости. Он бежал со всех ног, но его ноги подкашивались. Он был стар.

-Стоять! - крикнул ему рыцарь. Их было двое, и один из них кричал.

На его броне были два огромных крыла, а меч был направлен на Алока, который скрывался во тьме улиц.

Эти двое были рыцари восьмого отряда, одни из восемнадцати отрядов эскадры Велико-Крылых, которая прибыла сюда вместе со Свеном, вторым по силе в ордене человеком. Их задача была проста: следить за посторонними, не являющимися жителями крепости. Они выявляли чужаков и иностранцев, отводили их подальше от складов и убежищ, где не хранилось ничего важного, предварительно проводя обыски. Все это делалось для безопасности крепости во время осады. В дни, когда крепостные ворота закрыты, а продовольствие убывает с каждым днем, потеря склада с едой могла бы стать фатальной ошибкой. А такое случалось часто во время Имперского Марша. Имперцы часто отправляли своих людей заранее в крепость, за годы или даже два до осады. Именно из-за такой тактики Генрих Фруггер чуть не сжег дотла республиканская столица - Фрезия.

-Это я, Алок, - крикнул старик и вышел под лунный свет.

Те не сразу поняли, кто это. Он, семь месяцев назад, полностью передал свои полномочия Свену и не выходил далеко из дому, хотя и занимал высокую позицию в крепости.

Рыцари подошли ближе, оба были настороже, но решили проявить уважение к старику. Один из них стукнул локтем другого и прошептал ему на ухо:

-Это же бывший губернатор!

Обоих словно ударило током. Они переглянулись и кивнули друг другу.

Немного погодя они поклонились и начали извиняться, но Аноку было все равно. Тот просто быстро, насколько мог, побежал дальше к стенам цитадели. Суматоха в крепости продолжала разгораться, многие хватали оружие и бежали на свои посты.

Анок прибыл к цитадели. Он ужаснулся от новостей о том, что на нынешнего губернатора совершили нападение, и почти успешное. Его рука была обожжена, уха не было, а тело все время дрожало и судорожно двигалось, признаки израсходования огромного количества маны. Его мышцы сами по себе напрягались и резко расслаблялись. Анок слушал внимательно рыцаря, который рассказывал это.

-Значит, нападавшие под цитаделью… - Анок посмотрел на пол, а через стену от него солдаты продолжали бегать, не понимая, что происходит. - Пусть обыщут город, а третий и пятый отряд отправятся за его пределы, - приказал Анок. Его приказ быстро дошел до рыцарей, которые побежали выполнять его указания.

Сам Анок слышал еще кое-что: крик Свена. Он стонал во сне, мучаясь от боли, и Анок даже не хотел видеть, как этот человек страдает. Старику оставалось только махать головой, но дела не ждали отлагательств. Надо было хотя бы опознать, откуда нападавшие. Анок был одним из тех, кто выучил гербовник Алиуса наизусть, хотя ему понадобилось на это потратить всю жизнь, и есть множество гербов, которые ему ещё неизвестны.

Анок и еще один парень - молодой рыцарь - пошли в подвальные помещения цитадели и тюрьму, где держали заключенных преступников, а теперь и трех трупов.

Когда Анок начал спускаться по лестнице, у молодого парня появилась улыбка. Он смотрел на спину старика, желая…

* * *

Птицы пели за окнами цитадели, а солнечный свет проникал внутрь. Там, в красивой комнате, на удобной кровати до сих пор лежал Свен. Его кормили размятыми вареными овощами, а также теплой водой. Он впал в кому, что не было редкостью у рыцарей его возраста, и зачастую она была последней.

Пять дней прошло, и он не открывал глаза. Крики утихали к второй ночи. Доктор волновался за его жизнь. По слухам, Свен мог достичь седьмого ранга к шестидесяти годам и стать весомой фигурой и военной силой Республики, наряду с другими сильнейшими. Но теперь перед доктором лежал легендарный рыцарь ордена Велико-Крылых, тот, из-за которого был нарушен баланс пяти орденов и зародилось множество достойных рыцарей в Велико-Крылых.

Кончики пальцев Свена дрожали, так же как и его губы. Они стали более синеватыми, а лицо более бледным. Свену явно следовало проснуться как можно быстрее, иначе - его исход смерть.

-Надеюсь, они прибыли с добрыми намерениями, - доктор поклонился Свену, который не подавал признаков бодрствования.

Потушив свечу, что стояла в комнате Свена с утра, доктор забрал препараты с тумбы и вышел, а стражник - рыцарь пятого ранга, Оливер, поблагодарил доктора и поклонился, вокруге, по всей цитадели и за её пределами, было полно рыцарей, тут была на ушах вся вторая эскадра Велико-Крылых.

В самой комнате время двигалось, а Свен оставался неподвижным. Но вдруг он открыл глаза, словно выбравшись из ада мучений. Он посмотрел на окно, на красивый пейзаж зеленой крепости Сольен.

Его глаза дрожали, боялись, но вмиг стали обычными: холодными и жадными. Они глядели на мир с другой стороны, но даже другая перспектива смогла напугать ребенка внутри Свена.

По его щеке скатилась одинокая слеза, маленькая, как отголоски детства Свена в его голове. Это уже угасшие воспоминания, но даже они всплывали на грани смерти. Те дни, когда Свен боялся даже ножа направить на что-то живое, были совсем чуждыми моментами для нынешнего Свена.

Такая слеза, чувства прошлого, всегда проявляли себя после смертельного боя, когда Свен был на волоске от смерти, и лишь один человек умудрился увидеть такую слезу - Кристоф…

Изуродованная рука Свена потянулась к тумбе, которая обычно стояла у его кровати, а на ней всегда его ждала чашка холодного чая, а всё потому, что Кристоф слишком рано вставал. Проведя рукой по тумбе, он ничего не нащупал. Когда он повернулся и не увидел чашки, он раздражительно, из последних сил произнес:

-Черт...