Два дня до пробуждения Свена, в окрестностях не было и души. А крепостные ворота не собирались открываться ещё около недели. Группа из двадцать человек, рыцарей, пересекла границы, которые защищает крепость Сольен. Все были всадниками на конях, они передвигались неспеша, не встречая никого на своем пути.

Пока они ехали по главной дороге, они десятки раз переглядывались, но не было и слова, что вырвалось бы с их уст. Во главе этой группы было двое мужчин. У первого были золотые глаза, с черными, словно смола, волосами. Его лицо украшалось парой маленьких шрамов, делающих его лицо более мрачным и страшным. Его глаза, казались добрыми, но в их глубине отражалась последняя капля терпения, все из-за его соседа.

Парень с карими глазами и темной кожей, не свойственной Республике, был чуть ниже своего спутника. Его глаза отражали озорливость и интерес к окружающему миру, хоть парень и видел его сотни и тысячи раз. Этим он и раздражал первого, тот устал слышать каждый день его слова о красоте мира, что второй повторял каждую секунду. Этим утром они повздорили настолько, что остальные еле-еле успокоили обоих сильных рыцарей.

-Достал пялиться! - грубо сказал золотоглазый.

-Не на тебя пялюсь, так что заткнись, - второй ответил ласковым голосом, продолжая любоваться лесами и каналами округи.

От первого прозвучал лишь цык языком. Он злился, хоть уже не так, как утром. Их подчинённые и спутники, ещё восемнадцать человек, не находили себе места. Они, как обычно, были дружнее, чем их капитаны, и им было совсем непривычно молча ехать.

Те уныло плелись за капитанами, пока рука более молодого и темнокожего господина не поднялась вверх, сигнализируя всей группе остановиться.

-Дальше нельзя, дорога в крепость закрыта, разворачивайтесь, - это был один из рыцарей ордена Велико-Крылых. По приказу Алока, они перекрыли практически всю территорию вне крепости.

-Почему это? - спросил второй, молодой капитан, продолжая восседать на лошади и смотря сверху вниз на рыцаря ордена.

К рыцарю ордена начали подходить другие рыцари, их было всего около тридцати, и все направляли оружие на группу людей.

-Раздражает, - вздохнул брюнет, шепча себе под нос.

Кареглазый капитан посмотрел на своего коллегу и вздохнул:

-Кто-кто, но именно ты раздражаешь, делаешь из себя непойми что?!

-Адриан, заткнись, а-то язык отрежу и засуну тебе его...

Адриан помнил слова Пьера, который прервал его молитву тем, что его раздражало постоянное описание окружения даже во время молитвы Матери. И Адриану очень не понравилось высказывание Пьера настолько, что тот хотел его убить, но по воле судьбы передумал...

-Я, как понял, тебе жить надоело! - Адриан извлек булаву длиной около 65 сантиметров из спины.

Направив её на Пьера, тот словно ожидал этого момента и вытащил свою саблю, которая сияла под яркими солнечными лучами. Пьер жаждал тишины, которая исчезла после прихода Адриана, и он знал, что хоть сейчас тот молчит, этот человек взорвется ещё сильнее, чем сам Пьер.

Пока Адриан и Пьер направляли друг на друга оружие, их подчиненные смотрели на рыцарей ордена, которые были изнурены поисками помощников губернатора Кристофа, но поиски до сих пор не увенчались успехом.

Из-за этого рыцари ордена смотрели с недовольством на двух соперников, что ругались между собой, когда их подчиненные и рыцари, были готовые к бою друг с другом. Внезапно, как хаотичные и резкие хлопки ладонями, послышался звук за спинами рыцарей ордена. Это был Оливер, один из сильнейших рыцарей в крепости, после Свена и Кристофа.

Слабый поток маны, исходящий от Оливера, заставил всех взглянуть на него. Это был намек на то, что перед ними может стоять достаточно сильный рыцарь, способный использовать ману так небрежно, и не сохраняя её для боя. Однако Оливер блефовал, рассчитывая на помощь других рыцарей, если придется вступить в бой.

Адриан и Пьер прекратили свой конфликт. Хоть они и не ладили, это не значило, что они готовы сразиться друг с другом, а после с рыцарями ордена Велико-Крылых, которые смотрели на них враждебно.

-Я, Пьер де Льван, 8-й капитан Академии.

-Адриан Голд, 11-й капитан Академии.

Семнадцать капитанов, личности, которые решили не вступать в ряды орденов и подчиняться Столпам, были вершиной Академии. Все капитаны имели эквивалентный статус магистров пяти великих орденов и командующих Легионами.

Оливер колебался. Он знал, что после действий Свена на инигуляции Третьего Столпа, орден Велико-Крылых стал более агрессивно относиться к Академии и переметнулся на сторону Парламента.

Пропустить или нет Пьера и Адриана к Свену - вот что мучило его сейчас. Он понимал, что большая часть капитанов Академии имеет со Свеном равный статус, и он не может противостоять им. Оливер был достаточно силён, он знал что большинство капитанов были 5-го ранга, такого-же что и сам он, но бой против двух капитанов, было смертельным решением. У Пьера и Адриана были свои подчиненные, и с Оливером не было так много сильных и опытных рыцарей, чтобы вступать в бой. Это принесло бы только больше проблем. Но пропустить обоих к Свену, казалось предательством, и он не мог даже предположить, что может произойти дальше.

Пока глаза Оливера бродили от одного рыцаря к другому, Пьер достал письмо, на котором было изображено три герба: герб Академии (два льва, держащие передними лапами песочные часы), герб Парламента (рука, весы, щит), и, самое важное, герб ордена Велико-Крылых (огромные два серебряных крыла). Количество гербов на письме говорило о невероятной важности его содержания. Оливеру оставалось только склонить голову, он не знал, что написано в письме, но герб его ордена подтверждал, что письмо было утверждено его магистром.

Пьер даже ничего не сказал. Его должность давала ему огромную власть, несмотря на то, что он не был талантливым рыцарем и не обладал особыми преимуществами. Но за его спиной был один важный фактор - опыт. Годы войны, годы страданий, начиная с Альянса, затем страшное отступление через Норн и, наконец, бой в котором участвовал сам Генрих Фруггер, сильнейший рыцарь человечества. Все это позволяло Пьеру смотреть свысока на таких как Оливер, на тех, кто был талантлив и достаточно силен, чтобы заменить его на посту.

-Вырвать бы твои глаза, - произнес Адриан, видя, как Пьер смотрел на опущенную голову Оливера, когда группа начала двигаться к крепости.

-Адриан, не твой бы прекрасный голос, кто бы заставил мой глаз дергаться?! - Пьер положил письмо обратно в карман сумки, в самое надежное и скрытое место в его распоряжении.

Адриан лишь вздохнул. Его тихий голос больше не доставал Пьера, пока тот медленно погружался в свои мысли, вспоминая странные слова второго капитана Академии, Герода де Львана:

-Не доверяй никому, ни Адриану, ни людям, что идут с тобой, - сказал Герод Пьеру перед тем, как тот уехал. В тот момент, Герод держал в руках республиканский лир, монету Республики, символ свободы и независимости. Он сжал её кулаком, словно зажимая в себе всю силу и решимость своего народа.

Монета, испытывая на себе давление могучего мужества Герода, согнулась надвое, но не сломалась. Герод озлобленно посмотрел на нее, видя в этом знак судьбы. Она могла быть сломана, но осталась непоколебимой, как дух нации, готовой идти до конца за свои идеалы.

И, наконец, Герод добавил с таинственной улыбкой: - Именно так и должно быть, мой друг...

От переводчика: 29 глава начала новую арку "Отражение республиканского мира". Удачного чтения и не забудьте написать комментарии, вам пару секунд для написания, а мне хорошее настроение вплоть до следующего дня!