"Кха," - Феликс кашлянул. Его рот был заполнен слюной с привкусом земли и крови. За мгновение, он упал следом за Кристофом. Его глаза не могли никак сосредоточиться на чем-то, так же как и его голова, словно плывущая и раскалывающаяся. Удар в подбородок заставил Феликса почувствовать себя беспомощным, даже последний удар по Кристофу, удача, ничего более.

Упав на землю, он не мог открыть глаза; его лицо уткнулось в холодную землю. В ушах звенело, а тело ломило. Постепенно чувство головокружения пропадало, но вместе с этим адреналин угасал, и он начинал чувствовать боль в животе. Каждое дыхание сопровождалось болью у левых ребер. Рана на его руке также кровоточила, но он словно забыл о ней до того момента, пока она не начала печь.

Мысль о том, что это его конец, быстро поселилась в его голове. Он давно не видел ничего хорошего вокруг, только странные странствия, непонятные цели. Даже встреча с Дрэго была просто ещё одной подсказкой от Замка, для загадочной загадки. Он не понимал и не понимает, чего его отец и предки были так помешаны на этом. Все это ему чуждо. Феликс лишь хотел увидеть Матерь и вернуться к спокойной жизни.

“Я просто…” - подумал Феликс.

Он медленно решался умереть, сдаться и освободиться. Кровь с его руки стекала, а от этого головокружение возвращалась с новой силой.

* * *

"Папа?..." - сказал маленький Феликс. Перед ним стоял мужчина, высокий с кучерявыми волосами, брюнет. Он смотрел на рассвет вместе со своим маленьким сыном - Феликсом.

"Красиво, не так ли?" - спросил его отец.

Они смотрели, как солнце поднималось, освещая огромное цветочное поле. Тысячи цветов прорастали из-под земли, простираясь от их ног до горизонта.

Феликсу не оставалось ничего, кроме как улыбнуться и махнуть головой. Он наслаждался этим семейным моментом, мир перед его глазами становился только более красочным и красивым.

Отец взял сына за талию и понёс его вдаль, бросая и ловя его, повторяя это десятки раз. Смех Феликса разносился на сотни метров вокруг них, где, кроме этих двоих, не было никого...

"...Когда-то мы услышали шепот..."

* * *

Отчетливые воспоминания возникли в уме у Феликса. Он никогда раньше не вспоминал такое, но, размышляя о смерти, он начал воскрешать не только воспоминания об отце, но и о друзьях, товарищах, врагах и просто людях, которых встречал в своих путешествиях. Его разум пытался возродить остатки желания жить, побуждая его встать и выжить.

Однако Феликс давно уже принял свое решение, он давно об этом думал, и давно желал этого. Он жаждал той призрачной свободы, о которой священники ему рассказывали.

Он закрыл глаза, перестал думать, перестал вспоминать, когда вдруг маленькие руки коснулись его головы. Они схватили его за волосы и начали тянуть в разные стороны. Когда это случилось, Феликс словно был пронизан электрическим разрядом. Он открыл глаза, но перед ним была только земля; его уши перестали слышать писк, и вместо этого он услышал плач.

Сердце Феликса начало биться несколько раз сильнее, заставляя поток крови разгоняться по всему телу, от кончиков пальцев до мозга. Феликс вспомнил о Бернарде и испугался; что-то внутри него сжалось.

Бернард пытался что-то сказать, но не мог, его крик сменялся плачем и обратно. Феликс хотел сдаться, но ребенок словно шептал ему: "Вставай, продолжай!" Феликс начал подниматься. Медленно его голова оторвалась от земли, а руки старались помочь телу встать.

Оглянувшись, он увидел Кристофа и лужу крови вокруг него. Также Бернард, с заплаканными серыми глазами, которые едва были видны благодаря лунному свету. Он дрожал и плакал, испытывая страх и потерю единственного родителя, которого он знал. Когда глаза Феликса встретились с глазами Бернарда, первый задрожал, словно что-то ломалось внутри него. Это казалось странным, Феликс знал его всего ничего, но всё равно к нему привязался. Даже слова и мысли Феликса расходились с реальностью. Он размышлял о лучшем будущем, забывая о настоящем.

"Прости меня," - как только Феликс произнёс это, он начал тяжело дышать. Но теперь его цель изменилась, он захотел жить, чтобы отплатить маленькому Бернарду за то, что тот вывел Феликса из транса смерти.

С новой задачей, Феликс встал и медленно, прихрамывая, пошел к сумке. Он понимал, что кровь медленно вытекала не только из его руки, но и из груди. Это были не глубокие раны, но Феликс даже не мог представить, сколько времени он потратил, мечтая о Матери и мнимой свободе.

Дойдя до сумки, он достал ткань и мазь. Открыв её, он быстро намазал себе раны и замотал их тканью.

Феликс хотел раздеться, посмотрев на свой живот, который болел с каждым вдохом и ударом сердца, но прежде чем сделать это, он посмотрел на Бернарда. Тот сидел рядом с Кристофом, на месте, где трава исчезла за считанные секунды боя. Феликс не хотел, чтобы Бернард видел такое. Он не хотел, чтобы мальчик переживал те же ужасы и видел столько крови, как Феликс.

Взяв Бернарда на руки, Феликс положил его и сумку по другую сторону дерева и начал раздеваться. Несмотря на то, что он давно прекратил тренировки, его тело, как у многих рыцарей, всегда оставалось в хорошей форме благодаря использованию маны и образу жизни рыцаря. Скрепя зубы, Феликс снял всю верхнюю одежду. Кроме раны от укуса, на его груди было всего лишь несколько маленьких царапин. Живот выглядел невредимым, но Феликс понимал, что это только видимость, и что его кости могли быть треснутыми, а органы поврежденными.

Феликсу было тяжело стоять и мазать раны, но он не мог вернуться к Сольену. Он понимал, что там он встретит Свена и умрет, а Бернард может последовать его примеру. Феликсу было известно, что дети редко выживали без взрослых.

Феликс оглянулся на поле битвы. Его волосы были забрызганы кровью, а его лицо покрыто слоем грязи. Даже лицо Бернарда было в крови, и хотя мальчик не понимал, что происходит, Феликс не хотел, чтобы он видел такие ужасы. Глубоко в своей душе и разуме, он решил, что больше не позволит Бернарду сталкиваться с бессмысленной смертью.

Гром, огромное облако дождя, двигалось с запада на восток. Даже ветер начал усиливаться. Феликс сразу осознал, что ему следует уйти как можно скорее. Одев свою рубашку, он с болью взял сумку на спину, а Бернарда на руки. Кончики его пальцев пекли, это было следствием его техники. Феликс, терпя боль, начал двигаться. Все это ради одного — ради Бернарда. У Феликса в глубине души заблистала идея жить ради ребенка, ради его любви.