-А-а-а! - Свен зверел, он скалил свои зубы, злобно наблюдая за катившейся головой.

Его глаза были наполнены яростью, не только по отношению к нападавшим, но и к самому себе. Ему отрубили палец и половину правого уха. Но что-то преодолело его ярость - страх смерти. Кровь текла по правой щеке, а все более нарастающий поток крови от потери пальца заставил его вспомнить своих павших товарищей. Многие умирали не на поле боя, а от ран, полученных в бою. Свен знал, каковы могут быть последствия таких ранений, и представление об этом было ужасным для всех.

Его глаза бегали, и он продолжал усиливать свое тело по одной простой причине: он давно преодолел барьер в пятьдесят процентов. Как только он перестанет использовать ману или, что еще хуже, она иссякнет, его мышцы начнут судорожно сокращаться, и он почувствует невероятную боль.

Потерять сознание с таким измученным телом было легче, чем стоять на ногах. Именно поэтому его зрачки перемещались по глазницам с невероятной скоростью, он искал клинок, который отрубил ему палец. Ему нужно было понять, лишится ли он всего лишь пальца или придется отрубить себе руку, чтобы выжить.

-Где?! Где?! Где?! Где ты, черт возьми?! - слова, которые звучали в его уме.

Внезапно его взгляд остановился, прошло не больше двух секунд, как он преодолел пятнадцать метров. Он поднял короткий клинок, серебристый, отсвечивающий лунный свет, а капля его крови скатилась по острию. Он схватил его и посмотрел на свою рану. На улице, между домами, где лунный свет едва проникал, было трудно разглядеть что-либо, но, отбивая лунный свет от клинка, Свен смог рассмотреть свою рану.

К его удивлению и покою, кровь стекала обычного цвета. Не было никакой аномалии, которая могла бы навести на мысль о яде. Свен хотел вздохнуть, но было слишком опрометчиво расслабляться. Боль не ощущалась из-за удара адреналина в мозг. Бой, который длился менее двух минут, заставил не только тело войти в кураж, но и мозг, который почувствовал смерть.

Отпустив клинок, он начал падать, но прежде чем клинок упал на землю, Свен оказался у двери дома. Два удара мечом, и она рассыпалась, давая ему шанс войти.

Простая кухня открылась перед его глазами: печь, стол, пара стульев и бытовые предметы. Но он искал кремень и кремниевую губку, чтобы развести огонь, а также тряпку для уха.

Он слышал, как люди со второго этажа просыпались, слышал, как другие жители соседних домов вставали с постелей во время боя, но ему было не до них. Задача, поставленная перед его мозгом, выполнялась без замедлений его уставшим телом. Не прошло и двадцати секунд, как инструменты для разведения огня были найдены. Вслед за этим он закатал рукав, разорвав при этом часть ткани, перевезал себе руку, зажав вены, чтобы остановить поток крови к пальцам и сделать их менее чувствительными.

Пара ударов, и желто-оранжевое пламя вспыхнуло перед его глазами. Всепоглощающее пламя, которое он так жаждал увидеть.

Он поднес свою левую руку к пламени, окунув место, где был мизинец, в огонь. Лишь благодаря контролю над маной и её равномерному распределению по пальцам, они оставались в норме. Но это продолжалось недолго. Мозг видел, как его собственная плоть горела, даже не чувствуя физической боли; мозг кричал о том, что она есть. Свен сопротивлялся инстинктам, сопротивлялся желанию убрать руку из огня. Но он оказался сильнее инстинкта, он понимал, что нужно остановить кровотечение.

Бешеный стук сердца, словно оно вот-вот выпрыгнет из груди, начал сопровождаться приближающимися шагами двух человек сверху. Мужчина и женщина; первый держал топор, а вторая владела ножом. Они оба с ужасом и страхом смотрели на Свена, но тот поднял правую руку и импульсом маны прижал их к стене. Удар был не сильным, но сбил их с ног.

Его холодные, полностью пропитанные гневом глаза смотрели на двух простых людей. Они ощущали его жажду крови, эти глаза говорили им, что они умрут, как только помешают ему. Им ничего не оставалось, кроме как дрожа сидеть на месте. Они выпустили свое оружие и обняли друг друга.

Рука, которая была направлена на них, дрожала. Привкус железа - крови из носа у губ заставил Свена дрогнуть. Мана истощалась, а тело начало ощущать последствия использования такого колоссального количества маны.

Затем он начал чувствовать и пламя, которое пожирало его плоть. Оно было горячим, но в то же время слишком слабым, чтобы мгновенно сожечь рану. Свену оставалось только ждать, мучительно страдая, сопротивляясь огню и управляя маной. Его голова словно раскалывалась от боли, мыслей и боли от раны.

Мана начала покидать его руку, и он почувствовал невероятную боль. В этот раз он вынул руку, но тут же вернул ее обратно.

-А-а-а-а-а! - крик боли, мольбы о прекращении мучений. Но ему никто не мог помочь, он оставался один на один с болью, которая пожирала его. Но он не мог сдаться; закрыв глаза, приняв боль, его разум потухнет, и с ним и его тело.

Он кричал, крик сменялся стоном, и так раз за разом. Руки и ноги выкручивало настолько сильно, что он пал на колени. В ушах звенело, глаза напрягались до предела, и сосуды внутри носа лопались от давления. Лицо Свена становилось красным, не только от крови, но и от давления. Его вены набухли, заполнив всё тело.

Он вытащил руку из пламени. Прикусив губу, он попытался пошевелить пальцами. Медленно, они двигались, но остались без кожи. Пламя пожрало всё до конца, оставив лишь прижженную кожу.

Он поднялся, сделал несколько шагов, забрав тряпку со стола и приложив её к уху, затем направился к выходу. Его тело дрожало, но он продолжал двигаться. Его губы кровоточили, десна кровоточили, он казался словно живым трупом. Все это сопровождалось дрожащим дыханием.

Перед ним предстали несколько солдат, их лица он не видел, даже доспехов, лишь фонари.

-Господин, Дювалье?! - они все были удивлены, но больше они боялись.

Человек перед ними был с пустыми, но озлобленными глазами, смотрел на них словно хотел разорвать.

Свен винил себя за то что расслабился, взялся за бутылку, думая, что крепость Сольен безопасное место. Он винил свой эгоизм, он злился сам на себя…