Те, кто увидели существо или узнали о его появлении по всплеску магической энергии, отреагировали по-разному.

Некоторые решили, что эту проблему можно было оставить на потом, однако никто не мог полностью закрыть на неё глаза.

Они осознали, что на землю ступило нечто «чуждое».

Нечто равное Героической душе.

Ближе всех к существу в момент его рождения оказались Сэйбер - он же Ричард Львиное Сердце - и его Мастер Аяка.

— А-а-а-а… Нет… Нет!

От столь ужасного и жестокого зрелища Аяка упала на колени и закрыла руками глаза, чтобы не смотреть на развороченную голову юноши.

— …

Пока Аяка кричала, отвергая эту реальность, её сердце переполняла другая эмоция.

«Это снова произошло. Кто-то умер, потому что я стояла и ничего не делала. Снова!»

Она чувствовала, как эту эмоцию, похожую на покорность, накрывали собой раздражительность и страх.

Когда человека, которого она только что встретила, застрелили прямо у неё на глазах, на Аяку нахлынули всевозможные чувства. Их было так много, что в качестве защитной реакции возникла другая версия девушки, чтобы её успокоить.

«Скажи мне, почему его убили?»

«Похоже, он знал меня… Но я его прежде никогда не видела».

«Может, потому что я Мастер?»

«Выходит, он тоже Мастер? Поэтому его и убили?»

«Кто в таком случае будет следующим?»

— !..

Моментально поняв, в какой ситуации она оказалась, Аяка подняла голову и попыталась встать.

Ноги не слушались, она всё ещё была напугана до полусмерти. Дрожь в спине затмевала все прочие ощущения.

Она сама не заметила, как оказалась в объятиях Сэйбера.

Он перенёс её прямиком к ближайшему зданию. Сэйбер ворвался внутрь и опустил Аяку на пол, убедившись перед этим, что её нельзя было увидеть с крыш соседних домов.

— Ты в порядке, Аяка?

— !..

«Точно, сейчас не время трястись».

— Да, спасибо.

Её дрожь уняло воспоминание о контракте, который она заключила с Сэйбером.

«Я спрашиваю тебя. Ты мой Мастер?»

И Аяка дала ему свой ответ.

Он не был формальным, да и ничего умного она не сказала.

Лишь кивнула.

Что может быть проще, чем опустить подбородок? И всё же этот жест был исполнен решимости. Впервые в своей жизни она что-то сделала.

«Я выбрала путь Мастера по собственной воле».

С этим подтверждением к ней вернулась уверенность, которую она испытала в момент своего выбора.

Дрожь прекратилась, а готовый вырваться наружу крик застрял в глубинах глотки.

Она всё ещё не понимала в полной мере суть отношений между Мастером и Слугой, но знала, что нытьё о непричастности к этому конфликту ей больше не поможет.

Аяка поняла, что ей никак не удастся сбежать от спирали судьбы.

Ей придётся сделать выбор, хочет она этого или нет. Её жизни угрожал враг, с которым Аяка не могла договориться.

Но она была не одна.

Если она сдастся без боя, Сэйбер исчезнет.

«Я не могу этого допустить. Я ещё столько должна этому королю… Нет, дело не в долге. Я этого хочу».

Она угодила в битву не на жизнь, а на смерть, не имея даже чёткого ответа на вопрос «Почему я жива?»

Если ей хотелось преодолеть свои обиды, идти бок о бок с Сэйбером, с этим раскованным баламутом, совсем не похожим на неё, то она не могла просто убежать, крича от страха.

Конечности вновь обрели силу, кровоток восстановился, и она пришла в себя.

Аяка не знала, было ли это движение во всём её теле той самой «магической энергией», про которую она столько слышала, или просто чистейшей воды бравадой.

«Кроме того, я уже видела, как кто-то умирает прямо у меня на глазах».

Эта неуместная эгоистичная мысль вызвала у неё замешательство.

«Что?.. Уже видела?.. А кто умер в первый раз?.. Нет, сейчас не время об этом думать».

Сердце Аяки всколыхнулось. Решив не уделять этому слишком много внимания, она встала на ноги.

И затем оценила ситуацию, чтобы спланировать следующий шаг.

— …

Трагедия произошла меньше минуты назад. От воспоминаний о цвете и запахе крови её чуть не стошнило, но она совладала с рвотными позывами и спросила Сэйбера:

— Что произошло?

— Снайперский огонь. Мы в окружении нескольких стрелков. Обычные пули Героическим душам нипочём, поэтому они будут целиться в Мастеров.

— А? То есть… это сделала не Героическая душа… а самое обычное оружие?

Аяка сглотнула и окинула взглядом своё окружение.

Она не думала, что ей удастся увидеть врагов, не говоря уж о снайперах, но всё равно не удержалась.

— Парень, который говорил со мной…

Война за Святой Грааль представляла собой бойню без правил. Она легко могла поверить в то, что противник может напасть при свете дня в густо населённом районе.

Сэйбер рассказал ей о сокрытии таинства, однако он же предстал перед камерами репортёров. У Аяки не складывалось впечатления, что это сокрытие воспринимали всерьёз. Напряжённая битва перед больницей поведала девушке всё, что её нужно было знать о безопасности обычных жителей города.

— Вот как… Убийство людей обычным оружием не вредит сокрытию таинства.

— Именно. Кажется, прецедент уже был в одной из предыдущих Войн за Святой Грааль. Ну, любой маг, отдающий предпочтение эффективности, это одобрит. Поэтому тебе нужен Слуга.

Она знала, что город наводнили вооружённые наёмники, потому что видела Сигму и группу, наблюдавшую за особняком в районе болот. В любой другой ситуации полицейский отряд Джона с мечами и копьями наперевес встревожил бы её гораздо сильнее. Но теперь она оказалась под прицелом огнестрельного оружия. Разве можно было винить её за мысли, что опасность притаилась повсюду?

По спине Аяки пробежал неприятный холодок.

— То есть они могут взорвать всё здание, если потребуется?

— Возможно. Для убийства людей у современной науки есть всякие ракеты и химическое оружие. Вот только они потенциально могут уничтожить основу для ритуала. Другими словами, если бы врагов не заботил исход Войны за Святой Грааль, они просто сбросили бы на город водородную бомбу, и дело с концом. Значит, им нужна победа. В таком случае… ну, не думаю, что разрушение пары зданий станет для них большой потерей.

После всех этих слов Сэйбер посмотрел на Аяку с довольно серьёзным выражением лица и закончил мысль:

— Колизей, заполненный людьми, они бы уничтожили, не особо задумываясь.

— Это же буквально война.

Высказав язвительный комментарий, чтобы облегчить бремя реальности, Аяка успокоила свой разум и задала Сэйберу следующий вопрос:

— Ты знаешь, что стало с его телом?

Парень что-то знал про неё. Точнее говоря, знал про Садзё Аяку, девушку с таким же именем и лицом.

Испытывая желание заполучить любую информацию и одновременно вину за то, что парня застрелили из-за неё, Аяка хотела, по крайней мере, узнать его имя.

Однако Сэйбер угрюмо посмотрел в сторону дверного проёма.

— В чём дело?

— Да так… На самом деле меня это тоже интересует… Локсли сказал, что парень поднялся после выстрелов…

— Что?..

Локсли был одним из компаньонов Сэйбера, частью его Благородного Фантазма.

Сэйбер получил телепатический доклад, но Аяка не могла понять, что всё это значило.

— Ему же выстрелили прямо в голову… Как он выжил? Только не говори мне, что магия способна даже на такое.

— Есть у меня пара мыслей… при условии, что я не ошибся, когда не стал относить его к числу Героических душ.

Сэйбер начал перечислять свои гипотезы, поднимая один палец за другим:

— Первая догадка заключается в том, что он укрылся от пуль за какой-нибудь иллюзией или фамильяром. Такое возможно, но тогда какой смысл сразу же вставать? Идём далее. Он мог использовать магию, чтобы восстановить голову… Выражаясь словами моих более искушённых в магии компаньонов, для этого нужна весьма могущественная Магическая метка или таинство, близкое к волшебству, однако «воскресить» кого-то в принципе возможно. Давай это запомним. И наконец третья догадка. Он не человек, а нечто другое. Возможно, сильный вампир или дух природы, мифическое существо из внутреннего моря планеты или Форэйнер, пришедший со звёзд. Если так, то плохи наши дела.

— Насколько плохи?

— Его присутствие задвигает сокрытие таинства далеко на второй план. Для нелюдей человеческий город – всё равно что замок из песка.

Азарт и возбуждение на лице Сэйбера смешались со страхом и любопытством, когда он вспомнил «что-то» из своего прошлого.

Но после очередного доклада он с суровым видом повернулся к Аяке.

— От стрелков… уже избавились.

— В смысле «избавились»?

Аяка знала, что именно означало это слово, просто ситуацию было сложно переварить.

— Каков наш план, Аяка? Лично я за то, чтобы продолжить сражение, но без понимания, кем он нам приходится, рекомендую поставить в приоритет твою безопасность. С магической энергией у тебя всё в порядке, но твоё умственное истощение может сказаться на наших возможностях в бою.

Сэйбер обладал инстинктами, которые помогли ему преодолеть не одно поле боя и семейный заговор.

И теперь эти инстинкты подсказывали ему, что существо снаружи было опаснее Героической души.

— Вероятно, от этого здания ничего не останется, прежде чем мы решим, друг он нам или враг.

XX

Вплотную к инциденту также оказались полицейские, вернувшиеся из Зеркала души вместе с Аякой.

Несколько минут назад.

Услышав свист пуль и треск асфальта, Джон и Вера сразу же поняли, что это был снайперский огонь.

Осмотревшись, они увидели Флата с окровавленной грудью.

В следующее мгновение его голова взорвалась. Не дожидаясь приказов Веры, группа укрылась за ближайшими машинами и зданиями.

— Как же Аяка Садзё? А, всё нормально, Сэйбер её защитит.

По долгу службы Джон начал переживать за Аяку, которая была гражданским лицом, но затем с облегчением увидел, как Сэйбер уносит её прочь, воздвигая по пути стены из воды. В тот же момент им завладели неописуемые гнев и печаль.

«Чёрт, Флат Эскардос… Почему?.. Кто это сделал?! Другой Мастер?!»

Сперва он заподозрил, что стрелок был членом команды Баздилота Корделиона из семьи Складио.

Но они находились на главной улице.

Её специально перекрыли, чтобы предотвратить нападение на полицейских. Более того, она была под непосредственным управлением зачинщиков Войны за Грааль.

«Это же не может быть кто-то из них, верно? Начальник что-нибудь знает?»

Некоторые его товарищи владели дальнобойными Благородными Фантазмами для ведения прицельного огня, но то, что он успел уловить, больше походило на выстрел из обычного оружия.

«Тогда кто это сделал?»

Вера пыталась дозвониться до начальника, но ситуация изменилась раньше, чем ей это удалось.

У развороченной головы союзника они заметили движение.

Жуткий монстр возник рядом с телом Флата Эскардоса, почти лишив рассудка всех, кто его увидел, и прыгнул в сторону близлежащего здания.

Это был последний бой Джека-Потрошителя.

Однако Героическая душа перестаралась, позволив эмоциям взять над ней верх, и тело Джека рассыпалось на частицы света ещё до того, как его ноги коснулись крыши.

Канал магической энергии исчез, поэтому он больше не мог поддерживать свой облик.

Они не знали, исчез ли он полностью или просто перешёл в призрачную форму.

В любом случае после гибели Мастера он тоже умрёт, если не заключит новый контракт.

Отряд Джона перекинулся с юношей лишь парой слов в церкви, но этого им хватило, чтобы увидеть, кем был Флат Эскардос.

Своей личностью он не походил на магов, но и от обычных людей сильно отличался. Тем не менее они поняли, что он не был плохим парнем.

Также стоило учитывать то, что они, будучи не просто группой магов, а уникальным отрядом владеющих магией офицеров полиции, обладали ценностями, которые шли вразрез с принятыми в Часовой башне.

«Вы – правосудие во плоти».

Именно это заявил их начальник, когда началась Война за Святой Грааль. Эти слова засели в их телах подобно дару и проклятию.

Поэтому им было сложно принять смерть их ещё совсем юного союзника.

Члены Клана Калатин были готовы лишить жизни дитя в лице Куруока Цубаки, поскольку того требовала справедливость, но когда столь жестокое убийство произошло прямо на их глазах, не дав возможности собраться с духом, полицейских охватила ярость.

Только вот ей на смену сразу же пришло замешательство.

— Что?..

Джон был не единственным, кто это сказал.

Вера сбросила вызов, не дожидаясь ответа от начальника, и широко распахнула глаза.

Другие офицеры тоже отреагировали с разной степенью недоумения.

Потому что тело Флата объяла тень, и через секунду он поднялся с полностью восстановленной головой.

На мгновение им вспомнилась «грязь» лучника, с которым они сражались, но перед ними явно предстало нечто другое.

«Грязь» была тёмно-красной и сжигала дотла. А Слуга Куруока Цубаки представлял собой затягивающий в себя холодный мрак.

Флата же окутало идеальное ничто.

Непроглядное, словно поглощающее весь свет. Пустота начала сходиться к пулевым отверстиям в животе Флата, пока из её глубин не возникла фигура.

Когда увиденное осело в головах полицейских, многие закричали. Даже Джона и Веру прошиб холодный пот.

Они знали, что это был не Флат Эскардос.

И даже не человек.

XX

«Кристал Хилл». Верхний этаж.

Тина Челк почувствовала рождение существа. Девочка ошибочно предположила, что это было ощущение от яда, который разливался по всему её телу, однако, несмотря на это недопонимание, она не замедлила действие магии, сохранявшей тело её Слуги Гильгамеша.

Потому что она знала, что если потеряет концентрацию хотя бы на мгновение, то духовная основа тела, лежавшего перед ней, перестанет существовать.

Тина слышала членов её племени, столпившихся у окна и наблюдавших за происходящим снаружи.

Как бы то ни было, она даже не пошевелилась.

Её подчинённых явно охватили страх и паника.

— Это ещё что?

— Монстр!

Они обменивались словами, в которых чувствовалась неуверенность, через весь номер.

Несмотря на крики, слишком неразборчивые для того, чтобы назвать их словами магов, Тина не думала, что её подчинённые сошли с ума.

Её магия черпала энергию из духовной жилы.

Поэтому она имела чёткое представление о том, что происходило.

На эту землю ступило нечто не от мира сего.

Это было пришествие сверхъестественного существа, сила которого не принадлежала ни магу, ни Героической душе.

Она понимала всё это, но тем не менее не опустила руки и не прервала свою магию.

Это показывало, насколько незначительными для неё были события на главной улицей.

Вливая в своего Слугу магическую энергию, она постоянно подвергала сомнению свой образ жизни.

Чего ей не хватало?

Что она должна сделать?

Кто такая Тина Челк?

Скорбящая девочка искала ответы.

Гильгамеш.

Что сделает её достойным Мастером этой исключительной Героической души?

Что сделает её достойной подданной великого Короля героев?

XX

Запад Сноуфилда. Лес.

— …

Существо, обитавшее в теле Филии, резко развернулось, отчего её серебряные волосы красиво всколыхнулись подобно поверхности зимнего озера.

Она посмотрела в сторону города. Харли, Слугой которой была Берсеркер Хумбаба, спросила:

— Что случилось?

— Хм, ничего примечательного.

Она попыталась произнести это как можно небрежнее, но один лишь звук этих слов изрядно взбудоражил магическую энергию в теле Харли.

Девушка посмотрела на гомункулу, ставшую сосудом для духовной основы, которая назвалась аккадской богиней плодородия Иштар.

Если говорить точнее, то личность в её теле была «благословением», которое богиня оставила в этом мире, но для Харли эти подробности ничего не значили. Разговор с ней ничем не отличался от общения с божественным духом Иштар.

Не обращая особого внимания на Харли, одержимая отголоском божества гомункула бросила взгляд на высокое здание «Кристал Хилл» в самом центре города и заинтригованно пробормотала:

— Ха. Значит, такое существо может родиться даже в эту эпоху.

— ?

— Ну и ладно. Может, благословить его появление на свет? Или уничтожить? Пока что мне не нужно решать, что с ним делать. Подготовка к прибытию Гугаланны важнее всего! Это скучная работа, но я уже заявила, что даже пальцем не коснусь тех двоих, пока мы не объединимся. А отказываться от своих слов нельзя.

Одержимая богиней проявила интерес, но быстро сменила тему, намекая, что разберётся с этим позже.

Её слова озадачили Харли.

«”Двоих”? Вероятно, она имеет в виду тех, кто стали причиной её появления. И мне кажется, одного из них я уже видела, Арчера в золотой броне во время битвы перед больницей. Но Хумбаба уже убила его. Тогда что значит “даже пальцем не коснусь”? От одного ведь уже избавились. Не понимаю я этого божественного духа. Её глючит, или…»

— Хорошие земли. С этой куча мусора они пропадут впустую, так что я должна показать, как использовать их более эффективно!

Божественный дух сменил тон, и её следующие слова, которые казались шуткой, стали пророческим посланием из уст оракула.

— Я превращу эти земли в новую гору Эбих!

— Прошу прощения? — невольно вырвалось у Харли, несмотря на невероятно мистический голос Филии/Иштар.

«Гора Эбих… то есть Джебель Хамрин в горах Загрос? Та самая, которую богиня Иштар уничтожила в эпосе Энхедуаны?»

В ответ на замешательство Харли прекрасная гомункула одарила девушку чарующей божественной улыбкой, перед которой не мог устоять ни один человек.

Так она подчёркивала, что не шутила.

Я собираю воздвигнуть храм до прибытия моего дорогого Гугаланны… Надеюсь, ты мне поможешь!

XX

Промышленный район Сноуфилда. Мясоперерабатывающий завод.

— …

Завод, который команда Баздилота использовала в качестве мастерской.

Большая его часть была уничтожена Слугой Харли, после чего собрана воедино иллюзией Прелати, однако людям Баздилота удалось проделать немало работы по фактическому восстановлению за последние двадцать четыре часа.

Баздилот занимался поглощением магических кристаллов для взаимодействия с «грязью», когда перед ним возник Арчер, он же Алкид, который до этого пребывал в призрачной форме.

— Что?

Как всегда, Баздилот ограничился минимальным количеством слов.

— Перехитривший меня маг, родина которого, вероятно, связана со мной… Он как будто вывернулся наизнанку.

— Это проблема?

— Не узнаю, пока сам не увижу. Но если судить по его особенному присутствию, то… вероятно, он тот самый. Не для нас, а для человечества.

Баздилот ответил на бесстрастные слова Алкида, не отвлекаясь от своего занятия и даже не глядя в его сторону:

— Тогда делай то, что считаешь нужным.

Дав столь же бесстрастный ответ, Баздилот изрыгнул свои эмоции и магическую энергию в глубины «грязи», которая пыталась разъесть его изнутри.

Он как будто старался воспитать этот сгусток человеческой злобы, словно собственного сына.

— Враг нашего врага далеко не всегда наш друг, и чем больше ошибок может сыграть нам на руку, тем лучше.

XX

Север Сноуфилда. Ущелье.

— Всё в порядке, Мастер? — озабоченно произнесла Райдер Ипполита.

Через канал магической энергии, что их связывал, она ощутила сильную тревогу своего Мастера.

Райдер не стала спрашивать.

Потому что уже имела довольно неплохое представление о причине.

Естественная мастерская была выстроена в ущелье путём изменения самой земли и пространства.

Будучи внутри, она хорошо знала о том, что происходило снаружи. Однако мастерская, по сути, не являлась частью мира и была защищена от любого внешнего воздействия.

Впечатлённая столь продвинутой техникой, Ипполита тем не менее взяла себя в руки и сосредоточилась на причине тревоги её Мастера: чуждом присутствии, которое возникло в городе.

— Я готова, ты только скажи. Даже если бы я была здесь в качестве царицы амазонок, а не Слуги, мне бы всё равно не составило никакого труда рискнуть жизнью ради равного себе и друга.

— Ох, всё нормально… Прости за беспокойство, Райдер, — донёсся из глубин мастерской голос молодого человека.

Ипполита поверила его словам и не стала развивать тему.

Её Мастер заслуживал доверия.

В чём она точно была уверена, как женщина по имени Ипполита, как Слуга и как царица амазонок, так это в том, что ей повезло заполучить, вероятно, лучшего Мастера в этой Войне за Святой Грааль.

Я считал «меня», Флата Эскардоса, чудесным соседом.

Я что-то… слышу.

Мы были не совсем близнецами.

Уж точно не отдельными личностями.

Всё-таки у меня с Флатом были разные души и основы существования.

Что я слышу?

Похоже на скрежет шестерней.

Внутри моего тело что-то разваливается, рвётся и ломается.

По всей видимости, из нас двоих я обрёл сознание первым.

Но это не точно.

Что ж, поскольку мозговая активность Флата являлась ступенью для развития моего сознания, спрашивать, кто из нас был первым, наверное, бессмысленно.

Звук, звук, моё тело, я не могу… А, это я.

Звук, внутри меня. Позвоночник. Горячо. Больно. Холодно.

Что? Происходит? С моим телом?

В момент унаследования Магической метки сознание временного носителя… то есть Флата выполнило свою роль и должно было полностью исчезнуть.

Так и было задумано восемнадцать столетий назад.

Предок Флата по имени Мессара Эскардос был настоящим магом, пусть и не лишённым романтичности.

Таким же магом, как и те, которых ты знаешь.

Ну как, стало немного легче?

Г-г-г-г-голос, голос. Чей голос?

Ничего не вижу. Кто где? Где?

Флат был нежеланным ребёнком, душой, презираемой собственными родителями. Назначенными на удаление ненужными данными, которые я не собирался впитывать.

Но знаешь что? Он заметил меня.

Нашёл там, под цепями.

С самого рождения он чувствовал моё присутствие.

Его гений никак со мной не связан… наверное.

Он обладал моим доведённым до идеала телом, но лишь благодаря своей сметливости ему удалось воплотить мои способности, пусть это и были только глаза. И это даже не самое удивительное.

Куда подевались мои глаза?

Вспоминай. Палец. Монстр. Монстр оторвал мне палец.

Флат, Флат.

Точно. Флат Эскардос.

Имя цели.

Сопляк, которого я… Сопляк, которого мы застрелили.

Фалдеус сказал, что он был обычным магом.

Тогда почему мы не смогли его убить?

Это дело рук Героической души? Нет.

До начала пересадки Магической метки, в которой содержалась моя программа, я был неполным.

Поэтому он мог с лёгкостью меня стереть.

Я слышал о вампире, который возрождался, запечатлевая свою душу в других, но моё существование, к сожалению, не такое устойчивое.

По замыслу Мессары, я должен был достичь завершения при слиянии с Магической меткой.

Если носителю станет известно обо мне до наступления этой стадии, то сотрут именно меня. Когда это произойдёт, обладатель моего совершенного тела станет управлять Магической меткой Мессары вместо меня и даст шанс следующему поколению. Полагаю, так он представлял себе второй наилучший результат.

Вот только Флат не стёр меня.

Даже когда повзрослел достаточно, чтобы понять, кем я был. Даже когда у него появились средства, чтобы меня уничтожить.

Флат протянул руку дружбы тому, кто собирался удалить его.

Полностью всё осознавая.

Возможно, маг, который понял, чего пытался добиться его предок, добровольно принёс бы себя в жертву, но… Флат был не таким.

Ну, можно сказать, что я тоже вроде как особенный… точнее Мессара был особенным. В данных Магической метки не содержалось алгоритма, который заставлял бы меня быть правильным магом.

Мессара требовал лишь, чтобы я продолжал жить. Продолжал существовать.

Он хотел обеспечить жизнь не себе, а своему творению.

Хотел, чтобы я по возможности нашёл способ выжить после конца Человеческого порядка или после того, как люди покинут эту планету.

Что это за голос?

Это он мне?

Хм? Понял, что я здесь? Долго же ты.

Или твой разум наконец-то привык к ситуации?

Думаю, с моей стороны было странно ожидать, что ты опомнишься раньше.

В конце концов, прошло всего три секунды с тех пор, как я ускорил твои мысли, если выражаться единицами измерения времени этой планеты.

Ускорил мысли? Что ты?..

Слишком темно, ничего не вижу.

Это телепатия? Что происходит? Не могу пошевелиться!

Совсем не темно.

Наш мир полон яркого света… Это действительно достойное место, чтобы жить.

Я это от Флата слышал. Если он так сказал, то мир не может быть тёмным.

Просто… сейчас ты не этого не видишь.

Может быть, потому что я лишил тебя глаз.

Флат кстати говорил про свет не в плане визуального восприятия. Он имел в виду эмоции.

Впрочем, этот свет тебе тоже не увидеть, потому что ты вот-вот умрёшь.

Если только смерть не является для тебя источником надежды.

Ах да, это напомнило мне кое-что. Флат всегда мечтал о некой штуке под названием Глаз разума.

Лишил меня глаз? Моих глаз, глаз?

Кто? Кто ты? Что ты?

Последнее, что я увидел…

Было похоже на…

Другую… личность Флата?

Неправда. Ты уже забыл всё, что я тебе сказал?

Я… хм-м, дай подумать.

Полагаю, ответ для тебя слишком сложен, поэтому можешь считать меня неким подобием демона.

Не самим демоном, а именно подобием. Это важное различие.

Мне далеко до настоящих демонов, скрывающихся на этой планете.

Я, скорее, демон абстрактный. Который часто появляется в аллегориях человеческого общества.

Которого можно увидеть в мультяшном аду Благородного Фантазма Джека-Потрошителя. Да, пожалуй, это самая близкая аналогия.

Всё-таки именно к этому и стремился Мессара Эскардос, когда создавал меня.

Мессара? Кто? О чём ты?

А-а, а-а-а-а-а, глаза! Мои ГЛАЗА!

Та Героическая душа… Мужчина, называющий себя Дюма, знает о моём существовании.

Но он решил не обращать на меня внимания.

Он почти полностью обошёл мои владения, когда смешивал Флата с Джеком-Потрошителем.

Могу только похвалить его за искусность, но я понятия не имею, почему он так поступил, и это меня немного пугает.

И всё же у меня не было времени думать над его мотивами, когда это происходило.

У моих эмоций нет аналогов среди человеческих, но мне кажется, что я завидовал. Да, довольно точное сравнение.

Точно, я завидовал тому серийному убийце.

Он по-настоящему стал одним целым с Флатом.

Я бы на его месте не дал Флату умереть.

Мне не составило бы труда отразить ваши свинцовые пули.

Вся эта Война за Святой Грааль могла бы…

…

Нет, забудь.

Это была война Флата, не моя.

Мне нечего просить у Святого Грааля, и поэтому такому, как я, здесь не место.

Я просто иногда помогал ему с анализами.

Флат достаточно гениален, чтобы делать это самостоятельно, но он ленив, так что без меня никак.

Можешь считать меня его навигационной системой.

О чём ты говоришь?

Что ты заставляешь меня выслушивать?

Прости, отклонился от темы.

Я не хотел превращать разговор в поток эмоций.

Флат почти во всём видел плюсы, но я больше пессимист.

Я без ума от поэзии и мелодрамы.

Вот тебе и причина.

Поэтому я ускоряю ваши мыслительные процессы и разговариваю с вами по очереди.

От Флата такого не дождёшься. Для него важнее эффективность. Он бы просто отшутился, и всё.

Но я так не могу.

Я существую уже очень давно, но мне впервые довелось выбраться наружу и пообщаться с людьми.

Вот бы мне научиться говорить, как учитель Флата.

Этот человек меня завораживает.

Его речи умны, но понятны, нерешительны, но исполнены воли.

Более того…

А, прости. Опять меня занесло не туда.

Самое важное здесь то, что я сказал в начале.

Я считал «меня», Флата Эскардоса, чудесным соседом.

Всё, что я поведал про себя, было лишь преамбулой, чтобы подчеркнуть этот главный момент.

После того, как он обнаружил целую Магическую метку в том заведении, а я обрёл все свои знания, миссия стала ясна и я попытался удалить Флата. Вот только…

Этот безнадёжный гений улыбнулся мне.

Флат спас моё сердце.

Поклялся, что мы будем жить вместе.

А вы его убили.

А… а-а-а!

Я вспомнил вспомнил вспомнил.

М-м-моё тел-л-л-ло-о-о-о.

Он сжал-ал-ал меня.

Я слышал хруст. Мой позвоночник.

Раздавлен? Разорван? Нет, что именно? Нет, нет, НЕТ.

Не пойми меня неправильно.

Это вовсе не месть. Я не стремлюсь продлить твои страдания.

Нет, очевидно, так вам и надо за то, что вы сделали с Флатом, к тому же ваша смерть поможет мне выполнить возложенную на меня миссию.

Но я ускорил ваши мысли, чтобы пообщаться, потому что хотел сообщить о причине столь ужасной смерти.

Вряд ли Флат сделал бы то же самое, если бы вы убили меня.

Однажды я сказал Флату, что ему нужно убить. На что он ответил:

«Я не стану говорить, что убийство – это ВСЕГДА плохо, но раз уж надо, то стоит сперва всё объяснить. Уверен, обоим от этого будет лучше. Даже если с тобой не согласятся, важно то, что ты потрудился рассказать».

Вот ведь дурак, да?

Зачем тратить время на то, чтобы поболтать напоследок?

Вы, наверное, подумаете, что тот, кто отказывается лишать жизни других, потому что это неэффективно, не стал бы говорить, что убийство без всяких обид принесёт выгоду в будущем.

Даже свои последние минуты он потратил на то существо.

Да оно походило на Садзё Аяку, но нам-то какое дело? Наши глаза сразу же увидели, что это было нечто иное… Даже не человек.

Поэтому он и умер.

Вы оборвали жизнь Флата и положили начало мне.

Ну а я всё вам рассказал, отдавая дань уважения Флату.

Это всё, что я хотел сказать.

Простите, что отнял у вас драгоценные секунды.

То, что с вами происходит, никак не обратить, поэтому я просто отключу ускорение мыслей.

Остано

Помо гите

Виноват. Я был с вами не до конца откровенен.

Вы понятия не имеете, как сильно мне хочется заставить вас бесконечно страдать в пустой и холодной пучине времени.

Вам следует быть благодарными за то, что этого не будет.

Только не мне, а Флату Эскардосу.

А, а-а.

Только посмотрите, как легко умирает человек, если скомкать его до размеров котёнка.

Вам нужны души покрепче.

Святой Грааль ведь умеет материализовывать души, не так ли?

Ну, точно не здешний.

У сосуда Сноуфилда нет сущности Третьей магии.

Но что насчёт настоящего?

Грааль Фуюки мог это сделать?

Интересно, он всё ещё там, в тех знаменитых землях? Его останки? Его труп?

…

Нет, не забивай голову глупостями.

Для материализации его души уже слишком поздно. Время вспять не повернёшь.

Это удел другой магии. Третьей до неё слишком далеко.

Я просто буду делать то, что должен.

Человеческая злоба отняла у меня Флата.

Это был удар по моей причине жить. По самой моей жизни.

Тогда я ударю в ответ.

Чтобы продлить своё выживание.

Чтобы продолжить своё выживание.

Я проживу долгую жизнь вместо своего друга. Ради единственного человека, который меня понимал… Ради того, кого я должен был защищать.

XX

Сноуфилд. Главная улица.

Существо напоминало поток силы. Описания лучше попросту не существовало.

Огромный сгусток энергии, похожий на Героическую душу, но несколько другой.

Словно оживший стихийный смерч, повторяющий цикл сжатия элементов в окружении, их ускорения и последующего мгновенного выброса.

Если взять в качестве метафоры воду, то его можно было описать как гидравлический струйный резак специфической формы.

Количество воды ни шло ни в какое сравнение с гигантским водопадом, однако при должном ускорении струя превращалась в жидкий клинок, способный разрезать камни.

Аналогичный образом поток магической энергии, кружившийся в небесах Сноуфилда, был достаточно силён, чтобы стереть душу в порошок.

Сверхъестественное существо только и делало, что разгоняло магическую энергию до огромных скоростей. Словно мимолётный проблеск, ставший постоянным. А под его «специфической формой» подразумевалось не что иное, как человеческие очертания.

Гротескная гуманоидная фигура, одновременно похожая и не похожая на то, что некогда было Флатом Эскардосом.

Одежда юного Мастера Джека-Потрошителя была залита его же кровью, а в груди зияла большая дыра от попадания винтовочной пули.

Сквозь прорехи в алой ткани виднелись пустота и свет.

Пуля оставила открытый шрам, от которого, словно по стеклу, расползались похожие на трещины линии.

Дыру пересекала косая черта. Внутри нее не было ничего, кроме угольно-чёрной тьмы.

Это было похоже на массу тёмных, тусклых теней, поглощающую весь свет.

Несмотря на то, что дыра находилась в центре человеческого тела, она казалась глубокой, словно бесконечный коридор. И очевидное поглощение света было самой заметной частью её сущности.

Однако сквозь просветы пробивалось сияние. По всей видимости, именно там скапливался свет.

Вот только оно не освещало тьму в дыре.

Источник света лишь подчёркивал своё сущность – ядро, похожее на огромный глаз, которое покрывало ослепительным сиянием лишь себя.

Никто не мог знать, был ли этот «глаз» - слишком большой для настоящего – ядром, которое управляло тьмой, или же он подчинялся полностью обволакивавшей его бесконечной пустоте.

Что же находилось выше этой дыры и «глаза»?

Голова. Самая важная часть гуманоидной фигуры. В отличие от гротескности торса, голова выглядела вполне нормально.

На первый взгляд она принадлежала молодому человеку.

Однако любой, кто знал Флата, сразу же понял бы, что это был не он.

По бокам головы возникли короткие выступы, едва заметные среди волос, которые были длиннее, чем у Флата.

Рога или усики причудливой формы, словно помесь прозрачных крыльев наскомого и древесных листьев, извивались и поднимались вверх, борясь с гравитацией.

Существо выглядело как мальчик, одетый в хэллоуинский костюм какого-то загадочного существа, но почти мистическая гармония его облика сразу же давала понять, что зрелище было самым что ни на есть реальным.

Лицо выглядело человеческим и напоминало более отточенную версию лица Флата, которого он лишился вместе с головой.

Но Флат обладал добрыми, невинными, мальчишечьими глазами. Эти же глаза были бесконечно одинокими. Они принадлежали существу, которое презирало, жалело и ненавидело всё сущее в этом мире. Вокруг них были странные отметины, то ли шрамы, то ли татуировки.

Лицо Флата все называли детским, но это казалось ещё моложе.

Тело тоже будто вернулось назад во времени. Одежда, которая на Флате сидела идеально, быстро стала слишком большой для новой фигуры, а дырки начали обнажать кожу.

Но под одеждой всё ещё была пустота.

Словно у сломанной шарнирной куклы, у него отсутствовали большая часть бёдер и локтей.

То, что осталось от тела Флата, разваливалось на глазах.

Пустые тени пробивались сквозь трещины в попытке предотвратить это и удержать останки.

Несмотря на отсутствие локтей и коленей, конечности парили в воздухе, из-за чего мир предположил, что существо имело полноценное тело.

Сверхъестественное существо с внешностью юноши тем не менее обладало зрелой фигурой и гротескными очертаниями. Оно ступило на самую высокую точку в Сноуфилде – крышу «Кристал Хилл» - и медленно осмотрелось.

Оно больше не проявляло интереса к смятым телам на крышах других зданий.

Вместо этого существо взяло в руки одну из снайперских винтовок и плавно положило палец на курок.

Но вместо того, чтобы спустить его, оно просто с безразличием посмотрело на оружие, после чего отбросило в сторону.

С громким лязгом винтовка ударилась о поверхность вертолётной площадки, больше ни разу не выстрелив.

Чуждое этому миру существо с внешностью юноши машинально повернуло голову, окидывая взглядом городской пейзаж.

Оно увидело центральный парк, где Флат Эскардос призвал Джека-Потрошителя.

Затем оно обратило свой взор на полицейский участок, где экзекутор сражался с кровососом.

На мотель, который стал для них базой. На оперный театр, где у него взяли интервью.

В конечном итоге его взгляд скользнул по окрестностям больницы, ставшим полем боя с могущественным Арчером… и замерли на точке, где Флата сразили пули.

Как только его глаза закончили прослеживать путь юного Мастера по этой земле, юноша закрыл их и перестал двигаться, словно молясь.

Возможно, он действительно возносил безмолвную молитву.

Вот только о её содержимом никто никогда не узнает.

Юноша открыл глаза и увидел быстро движущуюся фигуру.

Ричарда Львиное Сердце, Героическую душу в сосуде класса Сэйбер.

Глаза потустороннего юноши обострились, когда он увидел то, что нёс на руках Сэйбер.

Особые Магические цепи, связанные с этими глазами, сразу же всё поняли.

Он знал, чем была Аяка Садзё на руках Ричарда.

Знал о чудовищных объёмах магической энергии в её теле.

Это не стало для него открытием. Он понял это в ту же секунду, когда впервые увидел Аяку глазами Флата Эскардоса.

Аяка была его противоположностью. Огромным спокойным озером.

Невероятное количество неподвижной энергии. Она ничего не будет предпринимать по собственной воле, но взамен может стать внушительным источником силы без необходимости переходить в активное состояние.

Зная это, он был вынужден признать один факт, хотелось ему этого или нет.

Аяка Садзё не являлась его родичем, но была таким же чужаком в человеческом обществе, как и он сам.

— Это существо… в будущем станет проблемой.

Слова, которые он прошептал, возможно, выражали его искреннее мнение, но они также могли быть частью ритуала прощания с Флатом. Юноша не знал.

Даже не пытаясь найти ответ, он привёл в движение магическую энергию в своей ладони.

Издавая звук трущихся друг о друга шестерней, его руки обволокли тени, которыми сочилась дыра в груди.

На месте отсутствующих локтей возникли магические круги, а грудь начала посылать магическую энергию через парящие предплечья в кончики пальцев, усиливая её по мере продвижения.

Тени вокруг его рук расширились и породили ещё несколько магических кругов, добавляя второй и третий слой к уже имеющимся в районе локтей и перед ладонями.

Более того, тянувшаяся из его спины тень собрала кристаллические осколки из атмосферы и превратилась в пару крыльев, которые начали чертить в воздухе трёхмерную эмблему.

Маг Флюгер, наблюдавший за этим с расстояния, написал своему нанимателю следующее:

Флю: Здравый смысл подсказывает мне, что я, скорее всего, не прав.

Но мне кажется, что это… Магические цепи. Даже нет, разросшаяся Магическая метка.

Эта штука во много раз превосходит чудовищные метки древних семей.

Она вырвалась наружу и стала одним… нет, бессчётным количеством независимых живых существ.

Рост метки в реальном времени… Ты уж прости, наверное, я тороплюсь с выводами.

Этот доклад заставил его отправителя усомниться в собственном здравомыслии.

Магические цепи и метки очень важны для магов.

По сути, цепи - это «орган», необходимый для использования магии и простирающийся по всему телу в виде фиксированного количества псевдонервов. Одна из причин, почему маги следовали доктрине jus sanguinis (лат. «право крови» - прим. перев.), заключалась в том, что они стремились увеличить это количество хотя бы на единицу.

Аналогичным образом Магические метки являются символом накопления опыта в родословной мага. Однако обычные метки не снабжены биологическими функциями в отличие от той, которую сейчас видел Флюгер. Вместо этого они представляют собой «искусственные сердца», разработанные каждой семьёй для передачи наследникам.

Предполагается, что создание метки занимает века или даже тысячелетия. Каждый её носитель вносит свой вклад. Внезапное распространение метки за пределы тела, как правило, невозможно.

Но юноша сразу же сообразил, чем именно было то, что собиралось вокруг него и для чего оно предназначалось.

Магическая энергия, которой был богат воздух города, или, может, ресурс духовной жилы этой земли, выделенный для Войны за Грааль, скапливались вокруг юноши с огромной скоростью.

Выражаясь терминами Войны за Святой Грааль, это количество энергии, сосредоточенной в одном месте, можно было просто описать как «Благородный Фантазм».

Пронизывающий взгляд юноши направил его руки и подконтрольную им энергию на Аяку с Сэйбером. Всё было готово к выстрелу.

И затем…

— Привет, — эхом разнёсся приятный голос, развеивая всё напряжение.

Юноша замер, после чего умело окружил себя концентрированной магической энергией и развернулся.

За его спиной кто-то стоял, появившись совершенно незаметно. Тем же успокаивающим голосом незнакомец произнёс:

— Рад познакомиться, друг.