Быки Роджеры отличались своей сердитостью и крайне вздорным нравом (впрочем, все взрослые быки отличаются тем же самым)[16].

Но у данных быков была и другая причина сердиться. Дело в том, что у крупного рогатого скота есть своя религия. Они глубоко религиозны и верят, что, умирая, послушный бык (ну, или корова) уходит через волшебные ворота в мир лучший. Что случается дальше, они точно не знают, но слышали, что это как-то связано с обильными пастбищами и почему-то с хреном.

Роджеры с нетерпением ожидали наступления этого дня. В последнее время они стали тяжелы на подъем — или это коровы начали бегать быстрее, чем прежде? В общем, быки уже готовились вкусить заветного небесного хрена…

Но вместо этого их загнали в какой-то переполненный скотом загон, продержали там целый день, а потом ворота вдруг распахнулись, вокруг принялись носиться всякие животные… В общем, это было мало похоже на пажити небесные.

А дальше — больше. Кто-то взгромоздился им на спину! Быки несколько раз пытались сбросить его. В лучшие дни от этого наглеца давно бы и мокрого места не осталось, но в конце концов старые, страдающие артритом быки сдались и сейчас искали подходящее дерево, о которое можно было бы содрать незваного всадника.

Который так вопил, что головы раскалывались.

Ваймс пробежал несколько шагов за быком, но внезапно затормозил и повернулся к оставшимся стражникам.

— Моркоу, Ангва, вы направляйтесь к фабрике Нувриша. Понаблюдайте за ней, пока мы не придем, хорошо? Просто следите, но внутрь не лезьте, понятно? Не входите туда ни при каких обстоятельствах! Я ясно выразился? Просто оставайтесь на месте. Понятно?

— Да, сэр, — кивнул Моркоу.

— Детрит, пойдем — снимем Фреда с быка.

Завидев приближение быка, люди исчезали с дороги словно по волшебству. Тонне откормленного быка неведомы проблемы уличных пробок. В крайнем случае, одно движение рогов решает все.

— Фред, ты точно не хочешь попробовать спрыгнуть? — крикнул Ваймс, догоняя быка.

— Точно, сэр! Не хочу.

— И управлять ты им не можешь?

— Но как, сэр?

— Хватайся за рога и тяни!

Колон осторожно взял в руки по рогу. Роджеры качнули головой и чуть не скинули его.

— Сэр, он немного сильнее меня! Вернее, намного сильнее, сэр!

— Я могу прострелить ему голову из арбалета, сэр, — предложил Детрит, размахивая своим переделанным под арбалет осадным оружием.

— На улице полно народу, сержант. Ты можешь задеть невинного человека. Хоть это и Анк-Морпорк.

— Прошу прощения, сэр. — Вдруг лицо его озарилось. — Но мы же можем сказать, что он был очень даже виновен!

— Нет, это… Куда несется этот петух?

Маленький петушок быстро промчался по улице, шмыгнул меж бычьих ног и притормозил прямо перед носом у Роджеров. С птичьей спины скатилась какая-то фигурка, очень высоко подпрыгнула, ухватилась за кольцо, продетое сквозь нос быка, перелетела на массивный кудрявый бычий лоб и обеими руками крепко вцепилась в шерсть.

— Похоже на Двинутого Крошку Артура, лилипута, сэр, — заметил Детрит. — И, по-моему, он… пытается долбануть этого быка…

Раздался звук, как если бы ленивый дятел принялся долбить очень крепкое дерево. Громкие стуки перемежались выкриками, что доносились откуда-то между глаз животного:

— Получай, окорок ходячий, да я из тебя заживо бифштекс сделаю…

Бык затормозил. Он попытался повернуть голову так, чтобы хоть один из Роджеров мог разглядеть, что это колотит их по лбу, но с равным успехом они могли попытаться увидеть собственные уши.

Бык попятился.

— Фред! — прошептал Ваймс. — Слезай с его спины, пока он ничего не понимает.

С испуганным лицом сержант Колон перекинул ногу через огромную спину быка и сполз на землю. Схватив его в охапку, Ваймс нырнул в ближайшую подворотню. Но тут же выпрыгнул обратно — там было слишком мало пространства, чтобы держаться на расстоянии от Фреда Колона.

— Фред, почему от тебя так несет?

— Э-э, сэр, понимаете, я был без весла и по самые уши. И не только по уши, сэр!

— Ничего себе. А зачем ты туда с головой-то нырял?

— Разрешите пойти и принять ванну, сэр?

— Нет, но отойди еще на пару шагов. Что случилось с твоим шлемом?

— В последний раз я видел его на овце, сэр. Сэр, меня связали и бросили в подвале, но я героически выбрался на свободу, сэр! И меня преследовал какой-то голем, сэр!

— Где это все случилось?

Колон очень надеялся, что его об этом не спросят.

— Где-то в районе скотобоен, — ответил он. — Был туман, сэр, поэтому я…

Ваймс схватил Колона за запястье.

— Что это?

— Меня связали какими-то очень тонкими веревками, сэр! Но с большим риском для жизни и здоровья я…

— Тонкими веревками, говоришь? — задумчиво пробормотал Ваймс.

— Так точно, сэр!

— А по-моему, это очень похоже на… свечные фитили.

Колон с непониманием уставился на него.

— Это… Улика, сэр? — с надеждой спросил он.

Ваймс похлопал по мокрой спине Колона. Раздалось крайне неаппетитное хлюпанье.

— Неплохо, Фред, — похвалил он, вытирая руку о штаны. — Это настоящее доказательство.

— Я так и думал, сэр! — быстро ответил Колон. — Смотрю — указательство. Э-э, думаю, надо бы как можно скорее добраться до командора Ваймса, несмотря на…

— А почему лилипут остановил быка, Фред?

— Это Двинутый Крошка Артур, сэр. Мы должны ему доллар. Он нам… немного помог, сэр.

Быки Роджеры опустились на колени, удивленные и озадаченные. Силенок, чтобы проломить бычий череп, у Двинутого Крошки Артура было, пожалуй, маловато, зато упорства ему было не занимать. Спустя некоторое время ритмичный стук начал действовать всем на нервы.

— Может, ему помочь? — предложил Ваймс.

— Похоже, что он и сам неплохо справляется, сэр, — сказал Колон.

Подняв голову, Двинутый Крошка Артур широко улыбнулся.

— Вы мне должны один доллар! — крикнул он. — И никакой дуриловки, иначе я потом займусь вами! И видите, что с вами будет? Однажды один из этих сволочей посмел наступить на моего дедушку!

— Покалечил его?

— Ага! Дедушка ему рог открутил!

Ваймс крепко схватил Колона за руку.

— Фред, пошли, от тебя дерьмово пахнет.

— Так точно, сэр! Не только пахнет, но еще и брызгается!

— Эй! Эй, ты! Ты, стражник! А ну, иди сюда!

Ваймс повернулся. Сквозь толпу к ним проталкивался какой-то человек.

«Я опять ошибся, — с горечью подумал Колон. — Возможно, худший миг моей жизни еще впереди». На слова типа: «Эй, ты!», да еще выкрикиваемые столь высокомерным тоном, Ваймс мог ответить грубой силой, очень грубой силой.

У кричащего был весьма аристократический вид, к тому же он производил впечатление человека, не привыкшего к суровостям жизни, но внезапно с ними столкнувшегося.

Ваймс весело отдал честь.

— Так точно, сэр! Я стражник, СЭР!

— Отлично. Сейчас же следуй за мной и арестуй этого болвана. Он мешает рабочим.

— Кто мешает, сэр?

— Голем, парень! Зашел, такой же крутой, как и ты, на фабрику — и давай малевать на моих стенах.

— На какую фабрику?

— Слушай, ты долго будешь пререкаться? По-хорошему советую: иди за мной. Так уж случилось, я очень близкий друг твоего командора, и твое отношение к работе мне пока очень не нравится.

— Примите мои извинения, сэр, — откровенно веселясь, сказал Ваймс.

Однако от его улыбки у сержанта Колона мурашки побежали по коже.

На другой стороне улицы стояла неприметная фабрика. Человек повел всех туда.

— Э-э… Он, кажется, сказал «голем», сэр? — пробормотал Колон.

Ваймс очень давно знал Фреда Колона.

— Да, Фред, но ты туда не пойдешь. Ты останешься здесь, будешь прикрывать меня, — сообщил он.

От облегчения из ушей Колона чуть пар не повалил.

— Слушаюсь, сэр! — громко воскликнул он.

Фабрика была битком набита швейными машинками, за которыми кротко сидели люди. Как правило, Гильдии защищали права своих членов и не допускали, чтобы люди трудились в подобных условиях, но так как Гильдия Белошвеек к шитью имела весьма отдаленное отношение, жаловаться было некуда. От каждой машины отходили бесконечные ремни, которые крепились к шкивам на длинном валу под потолком, который, в свою очередь, приводился в движение… взгляд Ваймса скользнул в дальний конец цеха… большим жерновом, очевидно совсем недавно остановившимся по причине какой-то поломки. Вокруг жернова с потерянным видом толклись двое големов.

А совсем рядом в стене красовалась огромная дыра, над которой кто-то красной краской написал:

РАБОЧИЕ! ВЫ САМИ СЕБЕ ХОЗЯЕВА!

Ваймс улыбнулся.

— Он проломился сквозь стену, сломал жернов, оттащил в сторону моих големов, намалевал эту глупую надпись и опять удрал в дыру! — сказал из-за его спины хозяин.

— Гм, да, вижу. Но на большинстве фабрик, чтобы толкать жернов, используют волов, — намекнул Ваймс.

— Ну и что с того? Скот не может работать двадцать четыре часа в сутки.

Ваймс окинул взглядом ряды рабочих. На лицах у всех застыло озабоченное выражение. Такие лица можно увидеть на той же Заводильной улице, а подобное выражение свойственно людям, которые прокляты не только нищетой, но еще и гордостью.

— Да, действительно, — кивнул он. — Почти все швейные мастерские расположены на Сонном холме, но цены здесь значительно ниже, правда?

— Эти люди получили работу! Они счастливы!

— Ага, — подтвердил Ваймс, еще раз окинув взглядом лица. — Счастливы…

Он заметил, что големы в дальнем конце цеха принялись ворочать жернов в попытке его починить.

— А теперь слушай меня, что я хочу, чтобы ты сделал… — заговорил владелец фабрики.

Тут Ваймс схватил его за грудки и с силой притянул к себе, так что лицо фабриканта оказалось всего в нескольких дюймах от его лица.

— Нет, это ты слушай МЕНЯ, — прошипел он. — Я целыми днями общаюсь с жуликами, ворами и бандитами и как-то терплю, но после двух минут общения с тобой меня уже тянет принять ванну. И если я найду этого чертова голема, то пожму его чертову руку. Ты меня понял?

К превеликому удивлению Ваймса, у владельца фабрики даже хватило смелости ответить:

— Да как ты смеешь?! Ты же представляешь закон!

Яростно устремленный палец Ваймса чуть не воткнулся ему в нос.

— А ты представляешь, что такое закон? — заорал Ваймс. Он свирепо уставился на двух големов. — А вы, клоуны, что там возитесь? Жернов чините? У вас что, от рождения мозгов не… Да чем вы вообще думаете?!

И, сметая все на пути, выскочил из здания. Сержант Колон, пытавшийся чиститься в сторонке, быстро подбежал к нему.

— Я слышал, как люди говорят, будто бы голем вышел через другую дверь, сэр, — сообщил он. — И он был красного цвета. Понимаете, из красной глины. А тот, что гнался за мной, был белым, сэр. Вы рассержены, сэр?

— Кто владелец этой фабрики?

— Господин Коттераль, сэр. Ну, помните, он вечно пишет вам письма о том, что в Страже слишком много представителей, как он это называет, «низших видов». Ну… троллей всяких, гномов…

Сержант чуть ли не бежал, чтобы не отстать от командора.

— Набери зомби, — велел Ваймс.

— Но, сэр, вы всегда против зомби стояли насмерть, извините за невольный каламбур, — напомнил Колон.

— А что, есть желающие?

— О да, сэр. Парочка неплохих ребят, сэр, но у них кожа сплошь серая и свисает довольно неприятно. В общем, сэр, вы поклялись, что похороните их через пять минут, как они у нас появятся.

— Завтра утром приведи их к присяге.

— Так точно, сэр. Отличная идея. И, конечно, мы неплохо экономим, поскольку их пенсионный фонд оплачивать не надо.

— Пусть патрулируют Королевские низины. Они же все-таки люди. Ну, или были когда-то.

— Ладно, сэр.

«Когда Сэм в таком настроении, — подумал Колон, — лучше соглашаться со ВСЕМ».

— Похоже, сэр, наша Стража и в самом деле становится многовидовой.

— Сейчас я бы привел к присяге даже горгону!

— Ну, есть еще господин Мрак, сэр, он работает у кошерного мясника и питается исключительно…

— Но не вампира. Вампиров в Страже не будет никогда. Пошли быстрее, Фред.

«Я должен был, должен был догадаться!» — так думал Шнобби Шноббс, удирая прочь по ночным улицам. Все эти речи насчет королей и прочего… Они хотели, чтобы он…

Какая ужасная мысль…

ВЫЗВАЛСЯ ДОБРОВОЛЬЦЕМ.

Шнобби Шноббс всю свою жизнь прыгал из доспеха в доспех. И основной урок, который он выучил, состоял в том, что все эти люди с красными рожами и ласковыми голосами НИКОГДА не предлагают легкую и доходную работу, которой так жаждал Шнобби. Они сулят добровольцам нечто «большое и чистое», и в результате ты чистишь какой-нибудь подъемный мост. Тебя спрашивают: «Кто-нибудь хочет вкусно поесть?» — а потом ты сидишь и всю неделю чистишь картошку. НИКОГДА не вызывайся добровольцем. Даже если сержант неожиданно поймает тебя и скажет: «Нам нужен кто-то, чтобы пить спиртное бутылками и заниматься любовью, постоянно, с женщинами. Причем все уже готово». ВСЕГДА будет какая-нибудь загвоздка. Даже если с небес вдруг спустится хор ангелов и предложит добровольцам, желающим попасть в рай, сделать шаг вперед, Шнобби и тут не попадется. Наоборот, на всякий случай он сделает шажок назад.

Более того, Шнобби умел бесследно испариться, прежде чем кому-то успевала прийти в голову мысль, что его, капрала Шноббса, стоило бы отрядить на то или иное задание.

Шнобби обежал стаю свиней, пасшихся прямо посреди улицы.

А вот господин Ваймс никогда не приглашал его ДОБРОВОЛЬЦЕМ. Он понимал и уважал чувства Шнобби.

Голова Шнобби раскалывалась. Он был уверен, что это из-за перепелиных яиц. Только больные птицы могут откладывать такие маленькие яйца. Он обогнул корову, которая стояла, сунув голову в чье-то окно.

Шнобби в короли? О да. Никто никогда ничем не награждал Шнобби даром, разве что кожными болезнями да шестьюдесятью плетьми. Таков был окружающий мир, и главный его девиз гласил: Шноббс Шноббсу Шноббс. Если бы состоялся мировой чемпионат неудачников, капрал Шноббс наверняка занял бы перв… последнее место.

Наконец он решил, что убежал достаточно далеко, и забился в какую-то подворотню. Поудобнее устроившись в гостеприимной тени, Шноббс достал из-за уха крошечный бычок и закурил.

Вот теперь он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы немного поразмыслить обо всех этих животных, которые заполонили улицы. В отличие от обычного фамильного древа, способного подарить миру такой плод, как Фред Колон, стелющаяся лоза Шноббсов обитала исключительно внутри городских стен. О животных Шнобби точно знал только одно: из них делалась еда. Но вроде бы они не должны были так свободно разгуливать по улицам — или он ошибался?

Целые толпы людей пытались ловить животных. Но поскольку люди устали и действовали нескоординированно, а животные были голодны и напуганы, на улицах творилось настоящее столпотворение. А мостовая под ногами становилась все более скользкой.

Вдруг Шнобби осознал, что в подворотне он не один.

Капрал Шноббс присмотрелся. В тенях прятался козел, взлохмаченный и дурно пахнущий, однако, повернув голову, он одарил Шнобби самым понимающим взглядом из тех, что когда-либо видел Шноббс на мордах у животных. Неожиданная, непонятно откуда взявшаяся, абсолютно не свойственная ему симпатия накатила на Шнобби.

Он вытащил бычок изо рта и протянул его козлу, который тут же с радостью сожрал угощение.

— Мы вместе, парень, — сказал Шнобби. — Мы вместе.

Разнообразные животные в панике разбегались перед идущими Моркоу, Ангвой и Шелли. Наибольший ужас на них наводила Ангва. Как будто прямо перед ней плыл какой-то невидимый щит. Некоторые животные пытались лезть на стены, другие удирали без оглядки в боковые улочки.

— Чего они так боятся? — спросила Шелли.

— Ума не приложу, — пожала плечами Ангва.

Свернув за угол и вспугнув нескольких овечек, они наконец подошли к свечной фабрике. Свет в высоких окнах говорил, что изготовление свечей не останавливается даже ночью.

— Они производят почти полмиллиона свечей в сутки, — сообщил Моркоу. — Я слышал, оборудование у них самое современное. Было бы интересно посмотреть.

В тумане виднелись нечеткие круги света. В подъезжающие телеги грузили связки свечей.

— Все вроде бы нормально, — сказал Моркоу, когда они скользнули в ближайшую темную подворотню. — Все заняты своим делом.

— Мне кажется, это бесполезно, — покачала головой Ангва. — Пока мы будем обыскивать фабрику, они успеют уничтожить все доказательства. Но даже если мы найдем мышьяк, что с того? Закон ведь не запрещает владеть мышьяком.

— Э-э… А вот ЭТИМ закон владеть разрешает? — прошептал Моркоу.

По улице медленно брел голем. Он очень отличался от других големов, которые были весьма древними и сами себя чинили уже столько раз, что стали так же бесформенны, как пряничные человечки. Тогда как этот был вылитым человеком; по крайней мере, выглядел он в точности так, как люди обычно воображают себя со стороны. Голем был похож на статую из белой глины, а на голове его красовалась глиняная корона.

— Я был ПРАВ, — пробормотал Моркоу. — Они сами сделали голема. Бедолаги. Они думали, что король освободит их.

— Посмотрите на его ноги! — тихонько воскликнула Ангва.

На ногах шагающего голема то появлялись, то исчезали странные красные линии. Такие же линии периодически возникали на его руках и теле.

— Он трескается, — сказала она.

— А я говорила: нельзя обжигать глину в какой-то старой хлебной печи! — хмыкнула Шелли. — Она неправильной формы!

Голем толкнул дверь и скрылся на фабрике.

— Пошли, — махнул рукой Моркоу.

— Командор Ваймс приказал нам наблюдать, — напомнила Ангва.

— Да, но мы не знаем, ЧТО там сейчас может происходить, — возразил Моркоу. — Кроме того, командор сам неоднократно говорил, что ждет от нас инициативы. Не можем же мы торчать здесь до скончания веков!

Он быстро перебежал улицу и открыл дверь.

Внутри все было заставлено связками свечей, между которыми вились узкие проходы. Со всех сторон доносились обычные фабричные постукивания и позвякивания. В воздухе пахло горячим воском.

А в нескольких футах над маленьким круглым шлемом Шелли шепотом велся некий спор.

— И зачем только господин Ваймс потащил ее с собой? А вдруг с ней что-нибудь случится?

— О чем ты говоришь?

— Ну… ты знаешь… она же девушка.

— Ну и что? У нас в Страже служат по меньшей мере три гнома женского пола. Что-то ты за них не беспокоишься.

— О, не надо… назови хоть кого-нибудь.

— Ну, во-первых, Ларс Черепвместокубка.

— Слушай, я же серьезно!

— Ты хочешь сказать, мой нюх меня обманывает?

— Но он же на прошлой неделе в одиночку дрался против всего «Лакучего Рудника»!

— Ну и что? Ты намекаешь, что женщины слабее мужчин? Почему-то ты не боишься за меня, когда я одна успокаиваю драку в переполненном трактире.

— Ну, если нужно, я помогаю.

— Мне или им?

— Так нечестно!

— Правда?

— Ты иногда входишь в раж, поэтому…

— Ого? А еще говорят, рыцарство вымерло…

— Все равно. Шелли — это другое дело. Не сомневаюсь, он… она хороший алхимик, но все же следи за ней одним глазком, когда все начнется. Ладно, двинулись…

Они вошли в цех.

Над ними скользили свечи — сотни, тысячи свечей, — они болтались на своих фитилях, которые крепились где-то внутри бесконечной вереницы деревянных платформ, кружащейся по длинному цеху.

— Я слышал об этом, — сказал Моркоу. — Это называется конвейер. Таким образом изготавливаются тысячи одинаковых вещей. Но посмотрите на скорость. Никогда бы не подумал, что жернов или колесо может…

Ангва показала пальцем. Рядом с ней скрипел огромный жернов, но что именно приводило его в движение, было непонятно.

— Как же это все работает? — задумчиво пробормотала Ангва.

Теперь настала очередь Моркоу показывать пальцем. В дальнем конце цеха, где лента конвейера делала сложный поворот, возвышалась какая-то фигура, и руки ее двигались настолько быстро, что вокруг фигуры возникал мутный ореол.

Прямо рядом с Моркоу стояла большая деревянная тележка, в которую водопадом сыпались свечи. Ее давным-давно никто не менял, и свечи, переполнив тележку, уже ссыпались через край и катились по полу.

— Шелли, — окликнул Моркоу, — ты каким-нибудь оружием владеешь?

— Э… нет, капитан Моркоу.

— Хорошо. Тогда жди на улице. Не хочу, чтобы ты случайно пострадала.

Облегченно вздохнув, Шелли тут же скрылась из виду.

Ангва принюхалась.

— Здесь только что был вампир, — объявила она.

— Наверное, нам стоит… — начал Моркоу.

— Я был уверен, что вы узнаете! И зачем только я купил этого чертова истукана?! У меня арбалет! Предупреждаю, у меня арбалет!

Они дружно обернулись.

— А, господин Нувриш! — радостно воскликнул Моркоу. Он вытащил свой значок. — Капитан Моркоу, Городская Стража Анк-Морпорка…

— Мне известно, кто ты такой! И что ТЫ такое! И я знал, что вы придете! Предупреждаю, у меня арбалет, и я не побоюсь его использовать!

Яростное дрожание кончика арбалетной стрелы говорило об обратном.

— Правда? — подняла брови Ангва. — И что же Я такое?

— Я тут ни при чем! — выкрикнул Нувриш. — Это ведь он убил тех стариков?

— Да, это он, — подтвердил Моркоу.

— Но почему? Я же не приказывал ему ничего подобного!

— Я думаю, потому, что они помогли его изготовить, — пояснил Моркоу. — И он счел их виновными.

— Големы продали его мне! — продолжал надрываться Нувриш. — Я думал, он поможет мне поставить дело, но этот чертов истукан отказывается меня слушаться! Он все работает и работает!

Нувриш бросил взгляд на цепочку свечей, проплывающих над их головами, но тут же опять направил арбалет на стражников, прежде чем Ангва успела что-либо предпринять.

— Зато какой работник!

— Ха! — Нувриш сейчас вовсе не походил на человека, способного оценить шутку. Скорее, он был похож на человека, которого что-то съедало изнутри. — Я уволил всех, кроме девушек из цеха упаковки, и они работают в три смены с переработкой! У меня четыре человека ищут сало для свечей, еще двое скупают фитильные нити, и трое пытаются найти дополнительные складские помещения!

— Так запрети ему изготавливать свечи, — подсказал Моркоу.

— Когда у нас заканчивается сало, он уходит с фабрики! Вы хотите, чтобы он бродил по улицам и искал, чем бы ему заняться? Эй, вы оба, не двигайтесь! — торопливо добавил Нувриш, размахивая арбалетом.

— Слушай, все очень просто. Надо лишь поменять слова в его голове, — ответил Моркоу.

— Он, не позволяет к себе прикоснуться! Думаете, я не пробовал?

— Этого не может быть, — твердо заявил Моркоу. — Големы должны подчиняться…

— А я говорю: не позволяет!

— А как насчет отравленных свечей? — неожиданно сменил тему Моркоу.

— Это была не моя идея!…

— И чья же тогда?

Арбалет в руках Нувриша гулял из стороны в сторону. Торговец облизнул губы.

— Все зашло слишком далеко, — сказал он. — Я выхожу из игры.

— Чья это была идея, господин Нувриш?

— Я не хочу закончить жизнь где-нибудь в переулке, высосанным досуха!

— Кто-кто, а мы такими вещами не занимаемся, — твердо заявил Моркоу.

Господина Нувриша переполнял страх. Ангва чувствовала, как от него несет страхом. В панике он вполне мог спустить курок.

А также от него пахло кое-чем еще.

— Что это за вампир? — спросила она.

На краткий миг ей показалось, что Нувриш все-таки выстрелит.

— Я ничего не говорил о вампире!

— У тебя в кармане лежит чеснок, — сказала Ангва. — И здесь все насквозь провоняло вампиром.

— Он сказал, мы можем заставить голема делать что угодно, — пробормотал Нувриш.

— Например, изготавливать отравленные свечи? — уточнил Моркоу.

— Да, но он сказал, это только для того, чтобы обезвредить Витинари, — продолжал Нувриш. Казалось, он немного взял себя в руки. — И патриций ведь не умер, насколько я слышал. Вряд ли это преступление, ну, сделать его немного больным, поэтому вы не можете…

— Твои свечи убили двоих других людей, — перебил Моркоу.

Нувриш опять запаниковал.

— Кого?

— Старую женщину и ребенка с Заводильной улицы.

— Велика важность! — фыркнул Нувриш.

— Мне было почти жаль тебя, — вздохнул Моркоу. — Вплоть до твоей последней фразы. Впрочем, тебе все равно повезло, господин Нувриш.

— Ты так думаешь?

— О да. Мы добрались сюда раньше командора Ваймса. А теперь положи арбалет и давай поговорим о…

Послышался какой-то странный шум. Вернее, наоборот: шум, к которому уже настолько привыкли, что перестали его слышать, вдруг почти стих.

Конвейер остановился. Некоторое время еще доносилось глухое восковое постукивание друг о друга подвешенных свечей, а потом наступила тишина. Последняя свеча скатилась с конвейера, запрыгала по доверху наполненной тележке и упала на пол.

А затем в тишине раздался стук шагов.

Моркоу и Ангва одновременно заметили, как палец Нувриша дернулся.

Когда крюк отпустил тетиву, Ангва оттолкнула в сторону Моркоу, но тот оказался чуточку быстрее и закрыл ее своей рукой. Его пальцы мелькнули прямо перед ее лицом, и она услышала, как с тошнотворным звуком стрела вошла в человеческую плоть и как Моркоу вскрикнул, отброшенный силой удара.

Он тяжело упал на пол, держась за левую руку. Из его кисти торчал арбалетный болт.

Ангва стремительно нагнулась к нему.

— Похоже, что стрела без шипов, давай я вытяну…

Но Моркоу перехватил ее пальцы.

— У нее серебряный наконечник! Не трогай!

Они оба взглянули на фигуру, вышедшую из тени.

Король-голем смотрел на Ангву сверху вниз.

Она почувствовала, как ее зубы и ногти начали вытягиваться.

А потом она увидела круглое личико Шелли, осторожно выглядывающей из-за связок свечей, и вступила в яростную битву с пробуждающимися волчьими инстинктами.

— Оставайся там! — крикнула она одновременно и Шелли, и своей прорывающейся наружу второй натуре.

Что дальше? Броситься за убегающим Нувришем или оттащить Моркоу в безопасное место?

Она еще раз сказала своему телу, что волчье обличье сейчас не годится. Слишком много запахов, слишком много огня…

Голем лоснился от сала и воска.

Она отступила чуточку назад.

Краешком глаза Ангва увидела, как Шелли бросила взгляд на стонущего Моркоу, а потом на топорик, висящий на пожарном щите. Шелли осторожно сняла его и неуверенно взвесила в руке.

— Даже не пытайся!… — крикнула Ангва.

— Т'др'дузк б'хазг пг'тп!

— О нет! — простонал Моркоу. — Только не это!

Шелли подскочила сзади к голему и, размахнувшись изо всех сил, обрушила топор на его поясницу. Лезвие со звоном отскочило, но Шелли, перекувырнувшись вместе с ним, тут же нанесла второй удар, на этот раз в бедро. От голема откололся кусочек глины.

Ангва застыла в нерешительности. Шелли с ужасающей скоростью обрабатывала голема топором, одновременно что-то дико вопя. Слов Ангва разобрать не могла, но большинство гномов не слишком-то заботятся о смысловой насыщенности своих боевых кличей. Для них главное — выплеснуть эмоции. С каждым ударом от голема отлетала глиняная крошка.

— Что она кричала? — спросила Ангва, оттаскивая Моркоу в сторону.

— Это самый страшный боевой клич гномов! Если его выкрикнули, кого-то точно убьют!

— И что он означает?

— Сегодня Отличный Денек Для Чьего-то Смерти!

Голем меланхолично посмотрел на Шелли, как слон — на взбесившуюся курицу.

Потом поймал на лету топор и отбросил его в сторону. Шелли, которая упорно продолжала цепляться за топорище, устремилась следом, будто хвост кометы.

Ангва поставила Моркоу на ноги. Из его руки текла кровь. «Не дышать, задержать дыхание… Но завтра полнолуние. Похоже, у меня нет выбора…»

— Быть может, мы сумеем все решить с помощью…

— Эгей! — заорала Ангва. — Проснись! Это РЕАЛЬНЫЙ мир!

Моркоу обнажил меч.

— Я арестовываю тебя… — начал он.

Голем выхватил у него меч. Клинок по рукоять воткнулся в связки свечей.

— Еще умные идеи имеются? — отступая вместе с Моркоу, поинтересовалась Ангва. — Или уже пойдем отсюда?

— Нет. Мы должны как-то его остановить.

Они уперлись спинами в стену из свечей.

— Ну что ж, он остановился… — пробормотала Ангва, глядя на поднимающийся кулак голема.

— Прыгай вправо, я — влево. Может…

Расположенные в дальнем конце цеха большие двустворчатые двери содрогнулись от мощного удара.

Король-голем повернул голову.

Двери снова вздрогнули, а потом разлетелись в щепки. В дверном проеме появился Дорфл. Наклонив голову, он широко расставил руки и бросился вперед.

Этот бег не был быстрым, но в нем присутствовала некая ужасная неотвратимость, как в медленном движении ледника. Доски пола тряслись и подпрыгивали под тяжелыми шагами.

Посреди зала големы с грохотом столкнулись. Кривые красные линии-трещины пробежали по телу короля-голема, но он лишь зарычал и, схватив Дорфла в охапку, швырнул его о стену.

— ПОШЛИ, — сказала Ангва. — Найдем Шелли и убираемся ко всем чертям.

— Мы должны ему помочь, — возразил Моркоу, когда големы снова ударились друг о друга.

— Но как? Если… даже он не может остановить этого урода, почему ты думаешь, у нас что-то получится? ПОШЛИ ЖЕ!

Моркоу вежливо отцепил ее руку от своей.

Дорфл выкопался из груды битого кирпича и снова бросился в атаку. Столкнувшись, големы обнялись крепче двух друзей. Какое-то время они, тихонько потрескивая, стояли неподвижно, но потом вверх взлетела рука Дорфла, сжимающая какой-то предмет. Дорфл сильно оттолкнулся и ударил противника по голове его же ногой.

И тут же нанес удар второй рукой, однако этот удар был перехвачен. Удерживая его руку, король-голем с необычной грацией извернулся, швырнул Дорфла на пол, сделал перекат и с силой выбросил оставшуюся ногу вперед. Дорфл кубарем покатился прочь. Пытаясь остановиться, он раскинул руки и оглянулся назад — как раз вовремя, чтобы увидеть, как его ноги, ударяясь об острый выступ стены, рассыпаются в черепки.

Король подобрал свою ногу, немного побалансировал и вставил ее обратно.

Свет, испускаемый его красными глазами, пересек цех и ярко вспыхнул, остановившись на Моркоу.

— Здесь должен быть черный ход, — пробормотала Ангва. — Нувриш ведь как-то удрал.

Король бросился было на Моркоу и Ангву, но неожиданно столкнулся с проблемой. Он вставил свою ногу задом наперед и поэтому теперь мог бегать только кругами. Однако его круги потихоньку приближались.

— Мы не можем бросить Дорфла, — сказал Моркоу.

Вытащив из котла для варки жира длинный металлический прут-мешалку, он спрыгнул обратно на пол.

Король-голем качнулся в его сторону. Моркоу отскочил и с силой замахнулся.

Однако, вскинув руку, голем без труда перехватил прут, вырвал его у Моркоу и отбросил в сторону. Затем поднял оба кулака и попытался сделать шаг вперед.

И не сдвинулся с места. Голем посмотрел вниз.

— Шс-с-с-с, — держа его за колено, сказали останки Дорфла.

Нагнувшись, король-голем ловким ударом ребра ладони отделил макушку головы Дорфла. Достал свиток и разорвал его на мелкие кусочки.

Свет в глазах Дорфла потух.

Ангва с такой яростью прыгнула на Моркоу, что тот чуть не упал. Крепко обхватив его руками, она потянула Моркоу за собой.

— Он УБИЛ Дорфла! — выкрикнул Моркоу.

— Это ужасно, да, — согласилась Ангва. — Или было бы ужасно, если бы Дорфл был живым. Моркоу, они же… МЕХАНИЗМЫ. Смотри, мы можем выбраться через эту дверь…

Моркоу высвободился из ее хватки.

— Это убийство, — продолжал настаивать он. — А мы — стражники. Мы не можем просто… уйти! Он ведь убил его!

— Он — механизм, так что…

— Однажды командор Ваймс очень хорошо сказал: кто-то должен говорить за людей, которые не могут говорить сами за себя.

«И он действительно верит в это, — угрюмо подумала Ангва. — Ваймс тоже вложил слова ему в голову».

— Отвлекай его! — крикнул Моркоу и кинулся прочь.

— Как? Может, мне станцевать?

— У меня есть план.

— О, ОТЛИЧНО!

Ваймс осмотрел ворота свечной фабрики. Меж двух тускло горящих факелов помещался некий герб.

— Вы только поглядите, — покачал головой он. — Краска еще толком не высохла, а ему не терпится похвастать! Пусть все видят!

— Это вы о чем, сэр? — спросил Детрит.

— Да о его идиотском гербе! Детрит поднял голову.

— А почему у рыбы огонь изо рта бьет? — поинтересовался он.

— В геральдике она называется пуассон, — горько сказал Ваймс. — Это такая специальная лампа.

— Пуассон? — изумился Детрит. — Так то ж, эта, вонючая вода, духи такие. Ядовитые, аж жуть. Сначала очень модные были, а потом, как люди травиться начали… Лампа из пуассона? Тоже ядовитая, что ль?

— Девиз у него хоть на нормальном языке, — встрял сержант Колон. — А то как напишут, так и не разберешь ни слова. «Арт Нуво. Засвечу всем». Это, сержант Детрит, каламбур, или игра слов. Потому что его зовут Артур, понимаешь?

Ваймс стоял меж двух сержантов, смотрел то на одного, то на другого и чувствовал, как в голове его разверзается огромная дыра.

— Черт! — вдруг воскликнул он. — Черт, черт, черт! Он же чуть ли не носом меня ткнул! «Да что с этого тупицы Ваймса взять?! Он и не заметит ничего!» О да! И он ведь прав был!

— Да, плохо… — посочувствовал Колон. — Ну, то есть как же вы могли не заметить, сэр? Вы же должны были знать, что господина Нувриша зовут Артур…

— ЗАКРОЙ ПАСТЬ, Фред! — оборвал Ваймс.

— Пасть закрыта, сэр!

— Надо ж быть таким НАГЛЫМ… Кто это?

Из здания выскочил какой-то человек, торопливо оглянулся и побежал прочь по улице.

— Это Нувриш! — воскликнул Ваймс.

Он даже не крикнул: «За ним!» — просто сорвался с места и бросился в погоню. Беглец, ловко уворачиваясь от неожиданно возникающих на пути овец и свиней, набрал приличную скорость, но Ваймса подгоняла безумная ярость, и он почти настиг Нувриша, когда тот вдруг свернул в боковой проулок.

Ваймс резко затормозил и приник к стене. Он видел, что в руках у Нувриша был арбалет, а один из первых уроков, которые ты выучиваешь, приходя в Стражу (если, конечно, УСПЕВАЕШЬ его выучить), гласит: очень глупо сломя голову кидаться в темный переулок за вооруженным человеком, ведь лучшей цели, чем твой силуэт на фоне улицы, даже не придумать.

— Я знаю, что это ты, Нувриш! — крикнул он.

— У меня арбалет!

— Ты сможешь выстрелить из него только один раз!

— Пообещай, что мне ничего не будет!

— Это мы еще посмотрим!

Нувриш понизил голос.

— Мне сказали, этот чертов голем все сделает как надо. Я не хотел, честно, не хотел!

— Ага, ага, — покивал Ваймс. — А мышьяк ты добавлял в свечи, потому что так они ярче горят.

— Ты понимаешь, о чем я! Мне сказали, все будет нормально, бояться нечего…

— Кто сказал-то?

— Никто ничего не узнает!

— Правда?

— А еще, а еще… — Наступила некоторая пауза, после чего Нувриш заговорил снова — тем самым заискивающим голоском, которым, как правило, изъясняются все недалекие люди, пытаясь твердо и четко сформулировать свои требования: — А если я все расскажу, ты меня отпустишь?

Сзади подбежали Колон и Детрит. Ваймс подтянул к себе Детрита — фигурально выражаясь, разумеется. На самом деле это Ваймс подтянулся к Детриту.

— Обойди квартал и проследи, чтобы он не удрал с другой стороны, — прошептал он.

Тролль кивнул.

— И что ты хочешь мне рассказать, господин Нувриш? — крикнул Ваймс в темноту переулка.

— Значит, мы договорились?

— О чем?

— Что меня отпустят?

— Нет, черт побери, мы НЕ договорились, господин Нувриш! Я что, похож на торговца? Но я скажу тебе кое-что другое, господин Нувриш. Тебя сдали! Сдали с потрохами!

Темнота ответила тишиной, потом послышался звук, похожий на вздох.

Сержант Колон, приникший к стене позади Ваймса, начал притоптывать ногами, пытаясь согреться.

— Ты не сможешь отсиживаться там всю ночь! — выкрикнул Ваймс.

Послышался еще один звук, будто зашелестела какая-то кожа. Ваймс вгляделся в клубящийся туман.

— Что-то не так, — сказал он. — Пошли!

И он кинулся в переулок. Сержант Колон отважно последовал за ним. Переулок, где засел вооруженный преступник, как правило, смертельно опасен для вашей жизни, но не в том случае, когда впереди вас бежит кто-то еще.

Перед ними кто-то появился.

— Детрит?

— Да, сэр!

— Куда он подевался? В этом переулке нет дверей!

Когда глаза его немного привыкли к полумраку, Ваймс разглядел какую-то фигуру, валяющуюся возле стены. Нога его стукнулась о лежащий чуть в стороне арбалет.

— Господин Нувриш?

Он встал на колено и зажег спичку.

— О черт, — выдавил сержант Колон. — Как он умудрился свернуть себе шею?

— Он что, помер? — спросил Детрит. — Если хотите, я могу обрисовать его мелком.

— Я думаю, не стоит беспокоиться, сержант.

— Никаких беспокойств, сэр. Мел у меня с собой.

Ваймс посмотрел вверх. Переулок заполняла туманная дымка, но было видно, что здесь нет ни лестниц, ни подходяще низких крыш.

— Давайте-ка сваливать отсюда, — сказал он.

Ангва стояла лицом к лицу с королем-големом.

Она по-прежнему изо всех сил сопротивлялась Превращению. Скорее всего, тут даже волчьи челюсти не помогут. У него ведь нет яремной вены.

Ни в коем случае не отводить глаза, ни на секунду… Король-голем двигался неуверенно, шатаясь и время от времени вздрагивая всем телом, — очень похоже двигаются сумасшедшие. Взмахи его рук были быстрыми, но беспорядочными, как если бы сигналы, посылаемые из мозга, не достигали мышц. И Дорфл все-таки сильно его потрепал. При каждом шаге на теле голема появлялась добрая дюжина новых трещин, из которых бил красный свет.

— Ты трескаешься! — крикнула она. — Та печь не годилась для обжига глины!

Король-голем сделал выпад. Ангва отскочила и услышала, как его кулак глухо врезался в связку свечей.

— Ты ломаешься! Тебя обжигали в обычной хлебной печи! Ты — НЕДОПЕЧЕННАЯ буханка хлеба!

Ангва вытащила из ножен меч. Обычно она не прибегала к помощи оружия, поскольку давным-давно открыла для себя простую истину: широкая душевная улыбка решает большинство проблем.

Рука с легкостью отколола половину меча.

Ангва в ужасе воззрилась на обломок клинка. Однако это не помешало ей, перекатившись вбок, увернуться от следующего удара.

Она снова вскочила на ноги — и поскользнулась на свече, однако успела метнуться в сторону до того, как голем обрушил свою огромную ступню на место, где она только что лежала.

— Ты куда подевался? — крикнула она.

— Не могла бы ты подвести его чуть ближе к двери? — ответил голос откуда-то из темноты сверху.

Моркоу выполз из-под хлипкой конструкции, которая поддерживала конвейер.

— МОРКОУ!

— Я почти готов…

Король-голем схватил ее за ногу. Она яростно пнула второй ногой и угодила ему прямо в колено.

Которое, к ее превеликому удивлению, громко захрустело и почти переломилось. Помешал этому все тот же свет, который удерживал на месте обломки глины. Что бы с ним ни делали, этот голем будет переть вперед, даже превратившись в облако пыли.

— Отлично! — выкрикнул Моркоу и спрыгнул со стрелы подъемника.

Он приземлился прямо на спину королю-голему, обхватил одной рукой могучую шею истукана и принялся колотить его по макушке рукоятью меча. Голем закрутился на месте, пытаясь дотянуться до врага и швырнуть его о стену.

— Надо вытащить слова! — прокричал Моркоу, уворачиваясь от огромных лап голема. — Это единственный… способ!

Король-голем нагнулся и бросился головой вперед в стену из ящиков, которые, разлетевшись в щепки, просыпались на пол дождем из свечей. Моркоу схватил голема за уши и изо всех сил попытался повернуть.

— У тебя… есть… право… на… законника… — донеслось до Ангвы пыхтение Моркоу.

— Моркоу! Да забудь ты об этих чертовых правах!

— У тебя… есть… право…

— Переходи сразу ко второй стадии!

Из разбитой двери донесся какой-то шум, и в цех вбежал Ваймс с обнаженным мечом в руке.

— О боги… Сержант Детрит!

Детрит немедленно возник за его спиной:

— Я здесь, сэр!

— Влепи-ка ему в башку из своего арбалета, будь так любезен!

— Как прикажите, сэр, но…

— В башку голему, сержант! А не Моркоу! Капитан, убирайся оттуда!

— Никак не получается отвернуть ему голову, сэр!

— Как только ты его отпустишь, мы попробуем другой способ. Думаю, шесть футов холодной стали промеж глаз — очень весомый аргумент.

Моркоу сгруппировался на плечах голема, выждал удобный момент и спрыгнул.

Приземлился он несколько неудачно — прямо на рассыпавшуюся связку свечей. Нога его подвернулась, и он, кувыркаясь, покатился по полу, пока не остановился, врезавшись в неподвижную массу, которая некогда была Дорфлом.

— Эй, господин, я тута! — окликнул Детрит.

Король-голем повернулся.

Поскольку все случилось очень быстро, деталей происшедшего Ваймс не уловил. Он лишь ощутил резкое движение воздуха, после чего раздалось гулкое «дзынннь» отрикошетившей стрелы, после чего она с глухим стуком вонзилась в дверной косяк за его спиной.

А голем уже склонился над Моркоу, который тщетно пытался отползти в сторону.

Голем занес кулак и…

Ваймс даже не видел, как шевельнулся Дорфл, но неожиданно он схватил короля-голема за руку.

В глазах Дорфла горели маленькие сверхновые искорки.

— Тсссссс!

Удивленный король-голем отпрянул, а Дорфл тем временем вскарабкался на культи, оставшиеся от ног, и в свою очередь занес кулак.

Время остановилось. Во всей вселенной единственным движущимся объектом был кулак Дорфла.

И летел он подобно планете, подобно некой массе, остановить которую невозможно.

В этот самый миг выражение лица короля-голема изменилось. Перед тем как на него опустился кулак, он вдруг улыбнулся.

А потом голова его взорвалась. Ваймс очень четко запомнил эту сцену: как медленно-медленно разлетаются во все стороны осколки глины. И слова. …Десятки, сотни мелких клочков бумаги взлетели к потолку и, кружась в воздухе, посыпались вниз.

Ноги короля-голема подогнулись, и он величественно, степенно рухнул на пол. Красный свет потух, трещины расширились, а потом… осталась лишь груда осколков.

Дорфл свалился прямо на нее.

Ангва и Ваймс одновременно бросились к Моркоу.

— Он воскрес! — воскликнул Моркоу, вскакивая. — Этот голем собирался убить меня, а Дорфл воскрес! Но ведь король-голем вытащил из его головы шхему! А голем без слов — мертвый голем!

— Насколько я понял, они слишком многое попытались в него вложить, — сказал Ваймс.

Он подобрал с пола несколько клочков.

…СОЗДАЙ МИР И СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ВСЕХ…

…МУДРО ПРАВЬ НАМИ…

…НАУЧИ НАС СВОБОДЕ…

…ВЕДИ НАС К…

«Бедняги», — подумал он.

— Пойдем домой. Надо обработать твою руку… — произнесла Ангва.

— Да послушай же! — крикнул Моркоу. — Он ведь живой!

Ваймс встал на колени рядом с Дорфлом. Расколотый глиняный череп был пуст, как выеденное яйцо. И все же в глазах у голема горело по маленькому лучику.

— Усссссс, — прошипел Дорфл так тихо, что Ваймс даже не понял: померещилось ему это или нет.

Голем поцарапал рукой по полу.

— Он пытается что-то написать.

Ваймс вытащил свой блокнот, подсунул под руку Дорфла и мягко вложил в его пальцы карандаш. Голем принялся выводить буквы — немного корявые, но достаточно разборчивые. В итоге получилось шесть слов.

Потом Дорфл остановился. Карандаш выпал из его пальцев. Свет в глазах голема опять потух.

— Боги милосердные, — выдохнула Ангва. — Значит, эти слова, что вкладывались им в головы… Дело было вовсе не в них?

— Мы можем его починить, — хрипло проговорил Моркоу. — В городе есть неплохие гончары.

Ваймс, не отрываясь, смотрел на слова, написанные големом, после чего перевел взгляд на останки Дорфла.

— Господин Ваймс? — окликнул Моркоу.

— Действуй, — сказал Ваймс.

Моркоу моргнул.

— И быстрее! — рявкнул Ваймс. — Возьми себе в помощь Детрита!

Он опять посмотрел на надпись в своем блокноте.

СЛОВА, ЧТО В СЕРДЦЕ, НЕ ОТНИМЕШЬ.

— А когда его будут чинить, — сказал он, — когда будут чинить, передай… пусть дадут ему голос. Понятно? И пусть кто-нибудь осмотрит твою руку, капитан.

— Голос, сэр?

— Я, кажется, велел не терять ни секунды!

— Есть, сэр.

— Отлично. — Ваймс собрался. — Констебль Ангва и я осмотрим здесь все. А вы можете идти.

Он посмотрел вслед Моркоу и Детриту, которые тащили тело Дорфла.

— Итак, мы ищем мышьяк, — сказал он. — Возможно, где-нибудь тут есть специальное помещение. Вряд ли отравленные свечи делались вместе с остальными. Шельма проведет свои… Кстати, куда подевался капрал Задранец?

— Э-э… Здесь, сэр. Пытаюсь не упасть, сэр.

Ваймс и Ангва дружно вскинули головы. Шелли висела на свечном конвейере.

— Как тебя туда занесло? — удивился Ваймс.

— Так получилось, сэр. Лечу, гляжу — конвейер…

— А ты не можешь просто спрыгнуть? Здесь же не так высоко… Гм…

Прямо под Шелли располагался большой чан с расплавленным салом. Время от времени на его поверхности лопался очередной громадный пузырь.

— Э-э… А эта штука очень горячая? — шепотом спросил Ваймс у Ангвы.

— А вы когда-нибудь пробовали горячее варенье, сэр?

Ваймс снова повысил голос:

— Попытайся раскачаться, капрал, и прыгай.

— Руки скользят, сэр!

— Капрал Задранец, я ПРИКАЗЫВАЮ тебе не падать!

— Так точно, сэр!

Ваймс стянул с себя камзол.

— Держись там. А я попробую к тебе залезть… — пробормотал он.

— Не выйдет, сэр! — крикнула Ангва. — Конвейер не выдержит!

— Разрешите доложить, сэр, я чувствую, что мои пальцы соскальзывают!

— О боги, а что ж ты раньше нас не окликнул?

— Все были очень заняты, сэр.

— Отвернитесь-ка, сэр, — попросила Ангва, расстегивая ремешки на нагруднике. — Пожалуйста, сэр! И закройте глаза!

— Но почему?… Зачем?…

— Отвер-р-р-рнйтесь немедленно-оу-у-у, сэр-р-р-р-р!

— А… да, конечно…

Ваймс услышал, как Ангва сделала несколько шагов назад, каждый шаг сопровождался шумом той или иной падающей части доспехов. А потом она побежала, и ее шаги на ходу начали МЕНЯТЬСЯ, а затем…

Он открыл глаза.

Волк медленно пролетел над его головой, сомкнул челюсти на плече гнома, тогда как Шелли, отпустив конвейер, обхватила руками шею волка… и они оба упали с другой стороны чана.

Ангва с визгом каталась по полу.

Шелли быстро вскочила на ноги.

— Это же вервольф!

Ангва яростно терла лапой свою пасть и билась головой о доски.

— Что с ним такое? — спросила Шелли, немного успокаиваясь. — Похоже, что он… ранен. А где Ангва? О…

Ваймс бросил взгляд на порванную кожаную юбку гнома.

— Ты что, носишь под одеждой кольчугу? — спросил он.

— О… это моя серебряная сорочка… но она ЗНАЛА. Я ГОВОРИЛА ей…

Ваймс схватил Ангву за ошейник. Она попыталась было цапнуть его, но, встретившись взглядом с Ваймсом, отвернулась.

— Она УКУСИЛА серебро, — рассеянно пробормотала Шелли.

Ангва с трудом поднялась на лапы, посмотрела на Ваймса и Шелли и протрусила за стопки свечей. Оттуда снова донеслось поскуливание, которое постепенно превращалось в человеческую речь.

— Чертовы, чертовы гномы со своими чертовыми кольчугами…

— Констебль, с тобой все в порядке? — крикнул Ваймс.

— Чертово серебро… Бросьте мне, пожалуйста, мою одежду!

Ваймс подобрал одежду Ангвы и, на всякий случай плотно зажмурившись, сунул ее за стопки свечей.

— Она? Но как это может быть? Она — вер… — простонала Шелли.

— А ты взгляни на это с другой стороны, капрал, — как можно более спокойным голосом посоветовал Ваймс. — Если бы она НЕ БЫЛА вервольфом, ты бы сейчас была самой большой в мире фигурной свечкой, понятно?

Ангва, вытирая рот, вышла из-за свечей. Кожа вокруг ее губ сильно покраснела.

— Ты обожглась? — спросила Шелли.

— Заживет, — буркнула Ангва.

— Но почему ты не говорила мне, что ты вервольф?

— А как я должна была это сказать? Зайти издалека, да?

— Ладно, ладно, — перебил Ваймс. — Все спасены, все счастливы. С остальным можно потом разобраться. После того как мы обыщем фабрику. Ясно?

— У меня есть хорошая мазь, — тихонько сказала Шелли.

— Спасибо.

В подвале они нашли мешок. И несколько коробок со свечами. И множество дохлых крыс.

Тролль Вулкан приоткрыл дверь своей гончарной мастерской, оставив только узенькую щелку. Однако ночных гостей щелка явно не устраивала — Вулкан едва успел отскочить, чтобы его не пришибло отлетевшей в сторону дверью.

— Эй, что такое? — спросил он у ворвавшихся на склад Моркоу и Детрита, тащивших под руки тело Дорфла. — Какое право вы имеете вот так, запросто, врываться сюда?…

— И вовсе мы не запросто врываемся, — возразил Детрит.

— Это произвол! — воскликнул Вулкан. — У вас нет правов! К честному троллю, безо всякой причины…

Детрит положил голема и развернулся. Резко взметнувшись, его рука схватила Вулкана за горло.

— Видишь вон там статуэтки Монолита? ВИДИШЬ? — прорычал он, второй рукой поворачивая голову Вулкана в сторону тролльих религиозных статуэток, выстроившихся вдоль противоположной стены склада. — Хочешь, я разобью одну, чтоб узнать: а вдруг в них что обнаружится? Может, тогда я найду причину?

Узкие глазки тролля забегали в разные стороны. Возможно, Вулкан не слишком хорошо соображал, зато нюх у него был отличный — в особенности на всяческие разборки.

— Когда это надобно, я завсегда помогаю Страже, — пробормотал он. — Чё вам нужно-то?

Моркоу положил голема на стол.

— Тогда приступай, — велел он. — Почини его. И глину возьми подревнее.

— Но как его можно починить? У него ж глаза не горят! — воскликнул Вулкан, немало озадаченный свалившейся на него миссией милосердия.

— Он сказал, что глина помнит!

Сержант пожал плечами.

— И приделай ему язык, — добавил Моркоу.

Вулкан был шокирован.

— Э, нет, это вы меня ни в жисть не заставите, — наотрез отказался он. — Големы говорить не могут, это же БОГОХУЛЬСТВО!

— Неужели? — вскинул брови Детрит, широкими шагами пересек склад, приблизился к группе статуэток и начал их внимательно рассматривать. — Ой-ей, вот я случайно спотыкаюсь, у-у-у, а вот я, чтобы удержаться, хватаюсь за статую, ой, у нее рука отвалилась, как стыдно, как стыдно, не знаю, куда и глаза деть… А что это за белый порошок, который сейчас сыплется на пол? Ну-ка, посмотрим…

Детрит облизнул палец и осторожно попробовал порошок.

— «Грязь»! — возвращаясь, прорычал он. — И что ты там говорил о богохульстве, ты, осадочная порода? Или ты СЕЙЧАС же делаешь что говорит капитан Моркоу, или прямиком отсюда отправляешься в камеру!

— Это стражнический беспредел… — пробурчал Вулкан.

— Нет, пока что это стражнический крик! — заорал Детрит. — А хочешь беспредела, ну так я тебе сейчас устрою!

Вулкан попробовал обратиться за помощью к Моркоу.

— Это ведь неправильно, у него значок стражника, а он запугивает меня, а ведь этого делать нельзя, — пожаловался он.

Моркоу кивнул. Глаза его как-то странно блеснули, но этот блеск ускользнул от внимания Вулкана.

— Ты абсолютно прав, — сказал он. — Сержант Детрит! Сегодня у всех нас был тяжелый день, я отпускаю тебя с дежурства. Ты можешь быть свободен.

— Есть, сэр! — бодро отреагировал Детрит. Он отцепил свой значок и осторожно положил его на землю. После чего начал стаскивать нагрудник.

— Давай посмотрим на это так, — повернулся Моркоу к Вулкану. — Мы не творим жизнь, мы всего-навсего создаем ее вместилище.

Вулкан наконец сдался.

— Ну хорошо, ХОРОШО, — пробормотал он. — Уже приступаю, ПРИСТУПАЮ.

Он оглядел то, что осталось от Дорфла; и задумчиво потер заросший лишайником подбородок.

— В принципе, самые важные части почти не пострадали, — сказал он. На какой-то миг профессионализм взял вверх над негодованием. — Трещины можно замазать цементом. Это сработает, если обжигать его всю ночь. Та-а-ак… Цемента, думаю, у меня хватит…

Детрит уставился на свой палец, который все еще был белым от порошка, а потом поглядел на Моркоу.

— Я только что лизнул вот это? — спросил он.

— Э-э… Да, — кивнул Моркоу.

— Слава богам! — вскричал Детрит, неистово моргая. — А я-то думал, откуда здесь столько громадных розовых ело… курлы-мурлы-кряк!

И он со счастливой улыбкой упал на пол.

— Зачем все это? Все равно он не оживет… — бормотал Вулкан, возвращаясь к столу. — Ему ж еще слова какие-то нужно в голову вложить. Где вы их-то возьмете?

— Ему слова не нужны, — ответил Моркоу. — Они у него есть, свои собственные.

— И кто будет смотреть за печью? — поинтересовался Вулкан. — Его аж до завтрака надо обжигать…

— А у меня как раз на сегодняшнюю ночь ничего не запланировано, — улыбнулся Моркоу, снимая шлем.

Ваймс проснулся в четыре утра. Он уснул прямо за рабочим столом. Он не собирался спать, но тело просто взяло и отключилось.

Это был далеко не первый раз, когда он продирал глаза в своем кабинете. По крайней мере, сейчас он не чувствовал под своей щекой нечто липкое и вонючее.

Ваймс посмотрел на недописанный рапорт. Рядом лежал блокнот, страницы которого так и пестрели пометками — свидетельствами того, как он, командор Ваймс, пытался понять сложный мир средствами своего простого разума.

Зевнув, он уставился в ночной мрак.

Доказательств у него никаких. Ни одного настоящего доказательства. Он долго допрашивал практически невменяемого капрала Шноббса, но выяснилось, что тот практически ничего не знает. Таким образом, все, что имеется, это несколько подозрений и куча умозаключений, опирающихся друг на друга, как карты в карточном домике.

Вот только самой главной карты, карты, лежащей в основании, — как раз ее-то и не хватало.

Ваймс еще раз проглядел записи в блокноте.

Ничего себе, сколько тут всякого понаписано. А, ну да. Он же сам и писал.

События прошлого вечера каруселью крутились в его голове. А что это за ерунда о гербах?

А, точно…

Точно!

Через десять минут он уже толкнул дверь в гончарную мастерскую. В промозглый ночной воздух вырвалось жаркое тепло.

Моркоу и Детрит спали на полу по обе стороны от печи. Проклятье! Ему сейчас очень нужен кто-то, кому можно довериться, но будить их рука не поднимались. За последние несколько дней все стражники вымотались до предела…

Кто-то постучался в печную дверцу.

Затем ручка сама повернулась.

Дверца распахнулась настежь, и НЕЧТО полувыползло, полувывалилось на пол.

«Наверное, я еще не до конца проснулся», — подумал Ваймс. То ли причиной была полная, абсолютная усталость, то ли это остатки адреналина породили в его мозгу странную, невероятную картину, но он увидел перед собой огненного человека. Огненный человек распрямился и встал на ноги.

Раскаленное докрасна тело начало потрескивать, остывая. Пол под его ногами обуглился и задымился.

Подняв голову, голем огляделся по сторонам.

— Вот ты! — сказал Ваймс, неуверенно указывая на него пальцем. — Пойдешь со мной!

— Да, — сказал Дорфл.

Дракон, Король Гербов, вошел в свою библиотеку. Запыленные узкие оконца и клочья тумана делали все возможное, чтобы здесь царил лишь серый полумрак, но сейчас комнату мягким светом освещали сотни свечей.

Дракон уселся за стол, подтянул к себе одну из книг и начал писать.

Спустя некоторое время он прервался и уставился перед собой. Тишина нарушалась лишь слабым потрескиванием свечей.

— Ах-ха. Я чувствую ваш запах, командор Ваймс, — сказал он. — Как геральдисты пустили вас?

— Я, знаете ли, сам вошел. Чтобы никого не беспокоить, — появляясь из тени, ответил Ваймс.

Вампир опять понюхал воздух.

— И вы пришли совершенно один?

— А мне надо было кого-то с собой привести?

— И чем я обязан удовольствием видеть вас, сэр Сэмюель?

— Это не вам удовольствие, а мне удовольствие. Я пришел арестовать вас, — сказал Ваймс.

— Неужели? Ах-ха. И за что, могу я узнать?

— Не откажитесь прежде оглядеть вот эту стрелу в арбалете, — предложил Ваймс. — Никакого металлического наконечника, как вы видите. Она вся деревянная.

— Надо же, какая предусмотрительность. Ах-ха, — Дракон, Король Гербов, прищурившись, посмотрел на Ваймса. — Однако вы так и не сказали, в чем я обвиняюсь.

— Ну, для начала в соучастии в убийстве госпожи Флоры Ветерок и мальчика по имени Вильям Ветерок.

— Боюсь, эти имена ничего мне не говорят.

Палец Ваймса дрогнул на спусковом крючке.

— Разумеется, — кивнул он, сделав пару глубоких вдохов. — Они вряд ли что-то для вас значат. Однако расследование продолжается, и, возможно, будут выявлены другие пострадавшие. Сам же факт того, что вы пытались отравить патриция, лично я считаю смягчающим обстоятельством.

— Вы всерьез собираетесь судить меня?

— Я всерьез собираюсь КАЗНИТЬ вас, — громко сказал Ваймс. — Суд — это лишь ступенька.

Вампир откинулся в кресле.

— Я слышал, вы много трудились в последнее время, командор, — промолвил он. — Поэтому я не стану…

— У нас есть показания господина Нувриша, — соврал Ваймс. — ПОКОЙНОГО господина Нувриша.

У Дракона на лице не дрогнул ни единый мускул.

— Я действительно не понимаю, ах-ха, о чем вы говорите, сэр Сэмюель.

— Только тот, кто умеет летать, мог проникнуть в мой кабинет.

— Право, командор, я в недоумении!

— А сегодня ночью убили господина Нувриша, — продолжал Ваймс. — И убийца смог ускользнуть из переулка, который охраняли с обеих сторон. Также мне известно, что на его фабрике бывал вампир.

— Смысл ваших слов по-прежнему ускользает от меня, командор, — сказал Дракон, Король Гербов. — Я ничего не знаю о смерти господина Нувриша; кроме того, насколько мне известно, в нашем городе обитает достаточно вампиров. Боюсь, ваше… ОТВРАЩЕНИЕ к нам очень хорошо известно.

— Мне не нравится, когда с людьми обращаются, как со скотом, — ответил Ваймс, окидывая взглядом фолианты, которыми была набита комната. — Тогда как вы именно так к ним и относитесь. А у вас неплохая библиотека. Очень много регистров, со всего Анк-Морпорка собраны, как я погляжу. Даты рождения, даты смерти… — Ваймс направил арбалет обратно на вампира, который даже не шевельнулся. — Власти над мелкими людишками — вот, чего жаждут вампиры. А кровь — это так, для поддержания сил. Интересно, сколь большое влияние вы приобрели за долгие годы?

— Некоторое. По меньшей мере здесь вы правы.

— Вы долго занимались своей… СЕЛЕКЦИЕЙ, — продолжал Ваймс. — Мне кажется, Витинари просто хотели убрать с дороги. Но не убить. Слишком много неприятных вещей могло случиться, если бы он вдруг умер. А Шнобби действительно граф?

— На то есть много доказательств.

— Но это же ВАШИ доказательства, правильно? Видите ли, я сомневаюсь, что в его жилах течет аристократическая кровь. Шнобби абсолютно обычен, как… тот же навоз. И в этом нет ничего плохого, скорее наоборот. И кольцо тут вряд ли может служить доказательством. Через лапы его семейства прошло столько добра, что вы с легкостью могли бы доказать, что он герцог Псевдополиса, сериф Клатчский и вдовствующая королева Щеботана в одном лице. В прошлом году, к примеру, он стянул мой портсигар, но я, черт побери, на все сто уверен, что он — не я. Да нет, какой из Шнобби аристократ? Но, думаю, он бы ПОДОШЕЛ.

Ваймсу вдруг показалось, что Дракон как будто увеличился в размерах, но, возможно, это была просто игра теней. Пламя свечей плясало и трещало, отбрасывая мерцающий свет.

— И вы хорошо использовали меня, — продолжал Ваймс. — Я неделями откладывал встречу с вами. Наверное, в конце вы уже начали терять терпение. И кстати, вы, должно быть, очень удивились, когда я в ту встречу спросил вас о Шнобби, а? Иначе вам пришлось бы самому посылать за ним, а это ведь могло вызвать подозрения. Но командор Ваймс преподнес его вам на блюдечке. Все чисто, и никаких подозрений.

А потом я начал гадать, кому же это потребовался король? Но кандидатур оказалось хоть отбавляй. Так устроены люди. Считают, будто король может сделать жизнь проще. Забавно, не так ли? Даже те, кто благодаря Витинари получил все, недолюбливают патриция. Десять лет назад главы большинства Гильдий были просто-напросто мелкими негодяями, выбившимися в люди, а теперь… ну, по правде говоря, они по-прежнему негодяи, но Витинари подарил им время, подарил власть. И они решили, что больше в нем не нуждаются. И тут неожиданно возникает молодой Моркоу, весь такой в харизме; у него есть меч и родимое пятно, и у всех начали появляться всякие странные мыслишки. Пара недовольных поретивее тут же кинулись проверять записи, проверили и говорят: «Слушайте, а вроде бы король вернулся». Однако понаблюдали за ним чуточку и поняли: «Проклятье, он ведь и в самом деле порядочный, верный и честный, прям как в сказках. Ой-ой! Если этот парень попадет на трон, у нас могут возникнуть серьезные проблемы! Вдруг он из тех королей-придурков, что любят шататься по стране и беседовать с простым людом…»

— А вам так нравится простой люд? — тихо поинтересовался Дракон.

— Простой люд? — переспросил Ваймс. — В них нет ничего особенного. Они ничем не отличаются от богатых людей, обладающих властью, за исключением того, что у них нет ни денег, ни власти. Но закон, равновесия ради, должен быть на их стороне. Поэтому и я выступаю за них.

— И это говорит человек, который женат на самой богатой женщине в городе?

Ваймс пожал плечами.

— Шлем стражника — это вам не корона какая-нибудь. Даже когда вы его снимаете, он все равно остается на вашей голове.

— У вас интересная точка зрения, сэр Сэмюель, и я бы первым восхитился вашими взглядами, тем более если учесть прошлое вашей семьи, однако…

— Не двигайтесь! — Ваймс поудобней переложил арбалет в руке. — Я еще не закончил. Так или иначе, Моркоу не подошел, однако новости уже распространились, и тут кто-то предложил: «А давайте найдем короля, которого мы СМОЖЕМ контролировать». Люди осмотрелись и обнаружили, что более подходящей кандидатуры, чем Шнобби Шноббс, не найти: неприхотливый, незаметный, покорный. Но, мне кажется, эти умники все равно сомневались в собственной правоте. Убивать Витинари было нельзя, поскольку, как я уже говорил, слишком много неприятных вещей могло случиться разом. Так родилась замечательная идея: надо аккуратно отодвинуть его в сторону, ну, как если бы он был на месте, но в то же время его там не было, а потом все привыкли бы и… Этот замысел приняли. И некто заставил господина Нувриша производить отравленные свечи. У Нувриша был голем, а големы не отличаются разговорчивостью. Никто бы ничего не узнал. Но все пошло немного… наперекосяк.

— По-моему, вы пытаетесь каким-то боком приплести к этому делу меня, — пожал плечами Дракон, Король Гербов. — Но повторю: я ничего не знаю об этом человеке, за исключением того, что он был моим клиентом…

Ваймс пересек комнату и сорвал с доски кусок пергамента.

— Вы создали для него герб! — крикнул он. — Даже ПОКАЗАЛИ его мне, когда я был здесь! «Мясник, хлебопек, свечных дел мастер!» Помните?

Сгорбленная фигура не издала ни звука.

— Когда я первый раз встретился с вами, — сказал Ваймс, — вы продемонстрировали мне герб Артура Нувриша. Как будто нарочно. Мне это показалось немного подозрительным, но потом раскрылось «происхождение» Шнобби, и обо всем прочем как-то в суматохе забылось. Однако я ЗАПОМНИЛ, что герб Артура Нувриша очень уж походил на герб Гильдии Убийц.

Ваймс взмахнул пергаментом.

— Я долго разглядывал его прошлой ночью, потом попытался забыть о своем чувстве юмора и посмотрел на вершину герба, на лампу в форме рыбы. Лампа-рыба, ламп-о-пуассон, так она, кажется, называется на вашем языке? Но те ядовитые духи, которые назывались «Пуазон» и которыми перетравилась куча народу, до сих пор помнят. Как подходяще. Духи пахнут, свеча пахнет. Очень просто, и в то же время заметил это лишь старина Детрит, самый обычный тролль, который мыслит крайне примитивно. А Фред Колон обратил внимание на то, что девиз написан на современном языке, а не на какой-то непонятной абракадабре. И тут я тоже обратил на это внимание. Поэтому, вернувшись, сразу закопался в словари, и знаете, что выяснил? На старолататинском это будет звучать как нечто вроде «Арс Эникса Эст Канделам». «Арс Эникса» — арсениковая, она же мышьяковистая, кислота. Как вы, наверное, радовались, как хохотали. Вы недвусмысленно отразили на гербе, кто совершил преступление и как его совершил. А потом отдали герб законному владельцу — пусть гордится. И не важно, что больше никто не поймет вашего юмора. Главное — вы посмеялись. Ну а мы — обычные смертные. Что с нас, дураков, взять? — Ваймс покачал головой. — Интересная все-таки вещь, эти гербы.

Дракон откинулся на спинку кресла.

— Дальше я начал прикидывать, что в этом есть для вас, — снова заговорил Ваймс. — О, разумеется, в происходящее вовлечено немало людей, и понятно почему. Но вам-то что? Возьмем, к примеру, мою жену. Она выращивает драконов, просто так, не получая с этого никакого дохода. И с вами та же история? Небольшое хобби, чтобы века летели быстрее? Или голубая кровь вкуснее? Знаете, я честно надеюсь, что настоящая причина кроется в чем-нибудь подобном. Что вы какой-нибудь очередной псих — с легким подвывертом, но все же обычный псих.

— А быть может… Ах-ха. Это лишь в порядке предположения, не подумайте, что я сознаюсь в чем-либо… Быть может, тот, о ком вы говорите, думал об улучшении расы? — отозвалась фигура из тени.

— Вы что, пытались вывести какую-нибудь особую породу? С полным отсутствием подбородка, но с заячьей губой и волчьей пастью? — усмехнулся Ваймс. — Я понимаю, если бы у вас на руках была какая-нибудь правящая королевская династия. Дергаешь за ниточки, устраиваешь встречу нужной девочки с правильным юношей. Наверное, так все и было. Вы же не первую сотню лет живете. И все с вами советуются. Вы знаете, откуда растут все родовые древа. Но при Витинари началась некоторая неразбериха. К власти стали приходить неправильные люди. Уж кому-кому, а мне известно, как ругается Сибилла, когда кто-нибудь оставляет двери загонов открытыми. Я бы сотню раз подумал, прежде чем использовать подобный экземпляр для дальнейшего облагораживания породы.

— Вы не правы насчет капитана Моркоу, ах-ха. Город умеет… справляться со сложными королями. Но хочет ли этот самый город в будущем получить короля, которого вполне могут звать, допустим… Рексом?

Ваймс непонимающе посмотрел на него. Фигура в тени вздохнула.

— Я говорю о его отношениях с этой девушкой-волчицей. К сожалению, достаточно близких и вроде бы стабильных.

Ваймс вытаращил глаза. В его мозгу зарождалось понимание.

— Вы думаете, у них будут ЩЕНКИ!

— Генетика вервольфов — штука непредсказуемая, ах-ха, но шанс такого исхода весьма вероятен, а следовательно, весь этот вариант абсолютно неприемлем. Для того, так сказать, человека, о ком вы все это время говорили.

— Великие боги, так вот из-за чего вся каша!…

Тени прыгали и плясали. Из-за этого очертания Дракона, откинувшегося на спинку своего кресла, выглядели немного странно: они как будто бы слегка размылись.

— Каковы бы ни были, ах-ха, мотивы, господин Ваймс, конкретных доказательств нет. Есть лишь подозрения, совпадения и ваше горячее желание раскопать связь между мной и покушением на, ах-ха, жизнь Витинари.

Голова старого вампира все глубже утопала в груди, а тени за его плечами словно бы удлинялись.

— Вот только зря вы втянули в это дело големов, — покачал головой Ваймс, наблюдая за растущими тенями. — Они чувствовали, что делает их «король». Они тоже, конечно, повели себя не слишком здраво, но, кроме него, у них больше ничего не было. Глина от их глины. У бедолаг не было ничего, кроме собственной глины, а вы, сволочи, отняли у них даже ЭТО…

Дракон неожиданно выпрыгнул из кресла, расправляя крылья, как у летучей мыши. Деревянная стрела вылетела из арбалета Ваймса и стукнулась о потолок, в то время как сам он оказался погребенным под вампиром.

— Неужели ты действительно думал, что можешь прийти сюда с какой-то щепкой и арестовать меня? — спросил Дракон, держа Ваймса рукой за горло.

— О нет, — прохрипел Ваймс. — Я был… несколько… хитрее… Все, что мне надо… было… это отвлечь тебя разговорами. Разве ты не… чувствуешь слабость? Как в воздухе… что-то витает?

Он ухмыльнулся.

Вампир озадачено нахмурился, потом поднял голову и посмотрел на свечи.

— Вы… добавили что-то в свечи?

— Мы… знали, что чеснок… будет пахнуть, но… наш алхимик предположил, что… если вымочить фитили… в святой воде… то вода испарится… а святость останется.

Хватка ослабла, и Дракон, Король Гербов, отпрянул. Его лицо изменилось, вытянулось вперед, стало больше похоже на лисье.

Однако потом он встряхнул головой.

— Нет, — сказал он, и на сей раз настала его очередь ухмыляться. — Это просто ваше предположение. Ничего у вас не выйдет…

— Спорим… на твою… нежизнь? — прохрипел Ваймс, растирая шею. — И все-таки я бы предпочел закончить жизнь именно так… чем как бедняга Нувриш. А, что скажешь?

— Пытаетесь своими подначками вытянуть из меня признание, сэр Ваймс?

— О, я уже получил все доказательства, которые мне были нужны, — ответил Ваймс. — Когда ты посмотрел на свечи.

— Правда? Ах-ха. Но кто еще видел меня? — спросил Дракон.

Из полумрака послышался грохот, как будто где-то далеко прозвучал удар грома.

— Я Видел, — сказал Дорфл.

Вампир перевел взгляд с голема обратно на Ваймса.

— Вы дали одному из них ГОЛОС? — удивленно осведомился он.

— Да, — кивнул Дорфл. Он нагнулся и подобрал вампира одной рукой. — Я Мог Бы Убить Тебя, — продолжал он. — Я, Как Свободно Мыслящая Личность, Обладаю Такой Возможностью, Но Я Не Сделаю Этого, Потому Что Являюсь Сам Себе Хозяином. И Я Сделал Свой Моральный Выбор.

— О боги, — едва слышно пробормотал Ваймс.

— Это же СВЯТОТАТСТВО, — выдохнул вампир.

И тут же поперхнулся, поскольку глаза Ваймса сверкнули, как два солнечных луча.

— Так всегда говорят, когда кто-то, кто всю жизнь молчал, вдруг подает голос. Забери его, Дорфл. И отнеси в темницу.

— Я Мог Бы Не Обратить Внимания На Этот Приказ, Но Я Выбираю Поступить Так Из Уважения И Понимания Социальной Ответственности…

— Да, да, хорошо, — быстро откликнулся Ваймс.

Дракон всеми своими когтями вцепился в голема, но с тем же успехом он мог попытаться процарапать гору.

— Ты Последуешь За Мной Живым Или Мертвым. Или Совсем Мертвым, — сказал Дорфл.

— Да вы совсем потеряли разум! — орал вампир, отбиваясь от уволакивающего его Дорфла. — Вы что, еще и стражником его сделали?

— Нет, но это интересная мысль, спасибо за подсказку! — крикнул вслед Ваймс.

И он остался один в плотном полумраке Геральдической палаты.

«А ведь Витинари отпустит его, — подумал Ваймс. — Потому что это политика. Потому что Дракон — часть механизма города. Кроме того, доказательства весьма сомнительны. Мне, конечно, их хватает…

И я буду знать. И это главное.

А за ним… За ним будут наблюдать, и, быть может, в один прекрасный день, когда Витинари сочтет нужным, сюда пошлют очень хорошего убийцу с надежным деревянным кинжалом, пропитанным чесноком, и под покровом темноты все свершится. Такова политика в этом городе. Это будто шахматная игра. Ну а погибнет пара-другая пешек — кому какое дело?

Но я буду знать. Буду единственным, но я ничего не забываю».

Он автоматически похлопал по карманам в поисках сигары.

Убить вампира совсем не просто. В него можно вбить кол, после чего стереть в порошок, а через десять лет кто-нибудь обронит капельку крови в неположенным месте — и ОТГАДАЙТЕ, КТО ЭТО К НАМ ВЕРНУЛСЯ? Иногда они возвращаются? Неправильно. Они способны вернуться столько раз, что у вас голова закружится.

Впрочем, это были опасные мысли, и Ваймс об этом знал. Подобные мысли лезут в голову стражника всякий раз, когда погоня уже завершена. Всякий раз, после того как ты столкнулся с преступником лицом к лицу, посмотрел ему в глаза в тот краткий миг, что отделяет преступление от наказания.

Однако любое преступление может стать последней каплей, и стражник перестанет быть стражником и снова превратится в нормального человека… И вдруг поймет, что щелчок арбалетной тетивы или свист меча могут сделать мир ЧИЩЕ.

Нет, так думать нельзя, даже о вампирах. Да, они отнимают жизни у других людей, считая, что жизнью больше, жизнью меньше — это не важно. Но мы-то у НИХ что можем отнять?

И все равно так думать нельзя, потому что ты получил меч и значок и стал совсем другим, а значит, и твое мышление должно стать совсем другим.

Только преступления могут совершаться во тьме, но наказание должно вершиться на свету. В этом и состоит работа стражника, как говорит Моркоу. Зажечь свечу в темноте.

Он нащупал сигару. Теперь его руки автоматически искали спички.

Вдоль стен, на книжных полках, стояли огромные тома. Тусклый свет выхватывал из тьмы позолоченные буквы и кожаные корешки. Вот они все, родословные, книги по гербам, многовековая подшивка «Кто Есть Кто», городские регистры. Знания, безусловно, возвышают, но иногда их используют, чтобы принижать.

Спичек не было…

В пыльной тишине Геральдической палаты Ваймс протянул руку, взял канделябр и прикурил от него сигару.

С наслаждением затянулся и еще раз задумчиво оглядел книги, продолжая держать в руке канделябр. Свечи мерцали и потрескивали.

Часы аритмично тикали. Наконец, когда они доковыляли до часа дня, Ваймс поднялся и вошел в Продолговатый кабинет.

— А, Ваймс, — подняв голову, сказал Витинари.

— Так точно, сэр.

Ваймсу удалось поспать несколько часов, и он даже предпринял попытку побриться.

Патриций переложил на столе пару бумажек.

— Кажется, прошлой ночью у вас выдалась довольно бурная ночь…

— Так точно, сэр.

Ваймс стоял весь внимание. Все люди в доспехах знают, как надо вести себя в подобных обстоятельствах. Прежде всего, следует смотреть прямо перед собой.

— Как вдруг выяснилось, у меня в камере сидит Дракон, Король Гербов, — сказал патриций.

— Так точно, сэр.

— Я прочел твой рапорт, и доказательства показались мне весьма и весьма шаткими.

— Сэр?

— Один из твоих свидетелей даже не подходит под категорию живых.

— Так точно, сэр. Как, впрочем, и обвиняемый, сэр. С технической точки зрения.

— Однако обвиняемый — важная общественная фигура. Авторитет.

— Так точно, сэр.

Лорд Витинари порылся в бумагах на столе. Один из листков выглядел так, будто пальцы, которые его держали, были все в саже.

— Похоже также, я должен похвалить тебя, командор.

— Сэр?

— Геральдисты Королевской геральдической палаты, или, по крайней мере, того, что от нее осталось, прислали мне благодарственную записку, в которой описывается, как отважно ты вел себя прошлой ночью.

— Сэр?

— Выпустил всех геральдических животных из загонов, поднял тревогу и так далее. Поистине великий и мужественный человек — так тебя назвали. Я так понимаю, многие из животных нашли временный приют в твоем доме?

— Так точно, сэр. Я не мог бросить их на погибель, сэр. У нас хватает пустующих загонов, а Кейт и Родерик прекрасно устроились в озере. Кажется, Сибилла им понравилась, сэр.

Лорд Витинари кашлянул. Потом какое-то время смотрел в потолок.

— Итак, ты помогал бороться с пожаром…

— Так точно, сэр. Это был мой гражданский долг, сэр.

— А пожар, насколько я понял, начался от свечи, которая, вероятно, упала в результате твоей борьбы с Драконом, Королем Гербов.

— Я тоже так думаю, сэр.

— И так же, похоже, думают геральдисты.

— А кто-нибудь сообщил о случившемся Дракону, Королю Гербов? — невинно поинтересовался Ваймс.

— Да.

— И как он перенес известие?

— Очень долго и громко вопил, Ваймс. Душераздирающе, как мне описали. И отпустил массу угроз. В твой адрес почему-то.

— Я попробую включить встречу с ним в свое занятое расписание, сэр.

— Дзынь-дзынь, дзынь-подзынь! — пропел тонкий и звонкий голосочек.

Ваймс хлопнул по карману. Некоторое время лорд Витинари молча постукивал пальцами по столу.

— Там содержалось множество старинных манускриптов. Которым не было цены, как мне сказали.

— Так точно, сэр. Я видел некоторые. Цены на них не стояло.

— Командор, ты, вероятно, не понимаешь меня.

— Возможно, сэр.

— Записи, касающиеся многих известных и древних семейств, обратились в дым, командор. Конечно, геральдисты сделают все возможное; кроме того, некоторые семьи ведут собственные записи, но, насколько я понимаю, многое уже не подлежит восстановлению. Исключительно неприятный пожар. Ты улыбаешься, командор?

— Вам показалось, сэр. Вероятно, свет так упал.

— Командор, я всегда догадывался, что ты недолюбливаешь… гм, историю.

— Сэр?

— Несмотря на то что зачастую сам творишь ее.

— Сэр?

— Это ли не то, что порой называют звеном?

— Сэр?

— Кажется, за те несколько дней, пока я был не у дел, ты умудрился настроить против себя всех более-менее важных людей в городе.

— Сэр.

— Это было «Да, сэр» или «Нет, сэр», сэр Сэмюель?

— Это было просто «сэр», сэр.

Лорд Витинари бросил взгляд на очередную бумажку.

— И ты действительно прищемил пальцы президенту Гильдии Наемных Убийц?

— Да, сэр.

— Почему?

— У него нет хвоста, сэр.

Витинари резко отвернулся.

— Совет церквей, храмов, священных рощ и больших необычных камней требует… э… в общем, много чего, но кое-что из этого связано с дикими лошадями. И перво-наперво он настаивает на твоем увольнении.

— Неужели, сэр?

— Кроме петиции Совета у меня имеются еще семнадцать просьб об изъятии твоего значка. Кое-кто требует, чтобы вместе со значком у тебя изъяли некоторые части тела. Как ты умудрился насолить стольким людям одновременно?

— Видимо, сказался мой профессионализм, сэр.

— Ну и чего ты добился?

— Довольно многого, сэр. Раз вы НАСТАИВАЕТЕ, я перечислю. Мы узнали, кто убил отца Трубчека. Кто убил господина Хопкинсона. И кто пытался отравить вас, сэр. — Ваймс сделал паузу. — Два из трех — не самый плохой результат, сэр.

Витинари опять зашелестел бумагами.

— Владельцы мастерских, наемные убийцы, священнослужители, мясники… кажется, ты взбесил чуть ли не каждого важного человека в городе. — Патриций вздохнул. — Да, наверное, у меня просто нет выбора. С этой недели я повышаю тебе жалованье.

Ваймс моргнул.

— Сэр?

— По-моему, я ясно выразился. Теперь тебе полагается плюс десять долларов в месяц. И, насколько я помню, ты просил новую мишень для дротиков? Я получил от тебя уже несколько запросов.

— Это все Детрит, сэр, — признался Ваймс, решив, что в данной ситуации лучше отвечать честно. — Он иногда входит в раж, и очередная доска отправляется на помойку.

— Кстати о помойке, Ваймс. Возможно, твои домыслы и сопоставления помогут нам справиться с маленькой загадкой, которую мы обнаружили сегодня утром.

Поднявшись, патриций направился к лестнице.

— Да, сэр? Что такое, сэр? — спросил Ваймс, следуя за ним вниз по ступенькам.

— Это в Крысином зале, Ваймс.

— Неужели, сэр?

Витинари толкнул двустворчатую дверь.

— Вуаля, — сказал он.

— Это слово означает какой-то музыкальный инструмент, сэр?

— Нет, командор, оно означает: «Что это там такое торчит из стола?», — огрызнулся патриций.

Ваймс заглянул в залу. В ней никого не было. Длинный стол красного дерева был пуст.

Общий вид портил разве что топор, глубоко вошедший в столешницу и практически расщепивший ее напополам. Кто-то подошел к столу, со всех сил вогнал топор прямо в самый центр и оставил его там указывать рукоятью в потолок.

— Это топор, — сказал Ваймс.

— Удивительно, — восхитился лорд Витинари. — И у тебя ведь практически не было времени рассмотреть его. Но что он здесь делает?

— Не могу знать, сэр.

— Согласно докладу слуг, сэр Сэмюель, примерно в шесть утра ты появился во дворце.

— О да, сэр. Зашел посмотреть, надежно ли заперли этого гада, сэр. Ну и проверить, все ли в порядке.

— А сюда ты случаем не заглядывал?

Ваймс устремил взгляд в пустоту.

— Не было никакой необходимости, сэр.

Патриций стукнул по рукояти топора. Тот отозвался глухим «ум-м-м».

— По-моему, кое-кто из Городского совета встречался здесь сегодня утром. По меньшей мере, они заходили сюда. И почти сразу выбегали обратно. Выглядели довольно испуганными, как мне сообщили.

— Наверное, это кто-то из них, сэр.

— Разумеется, такая вероятность присутствует, — кивнул лорд Витинари. — Ну а как насчет твоих любимых Улик? Разве ты не собираешься поискать их тут?

— Никак нет, сэр. Топор наверняка хватала уйма народу. Никаких шансов обнаружить отпечатки пальцев, сэр.

— Было бы ужасно, не правда ли, командор, если бы кто-то вдруг решил, что может сам творить закон?

— Такой человек должен обладать очень большой решимостью, сэр. Но не беспокойтесь, сэр. Закон в надежных руках.

Лорд Витинари опять стукнул по топору.

— Скажи, сэр Сэмюель, тебе известна такая фраза: «Квис кустодиет ипсос кустодес»?

Моркоу иногда употреблял это выражение, но Ваймс сейчас был настроен отрицать абсолютно все.

— Никак нет, сэр, — ответил он. — В ней говорится что-то о кустах?

— Она означает: «А кто же будет сторожить самих сторожей?», сэр Сэмюель.

— А.

— Ну и?

— Сэр?

— Кто сторожит Стражу? Мне просто интересно.

— О, все очень просто, сэр. Мы сторожим друг друга.

— Правда? Забавно, забавно…

Лорд Витинари вышел в Главный зал. Ваймс последовал за ним.

— Так или иначе, — сказал патриций, — чтобы восстановить мир, голем должен быть уничтожен.

— Протестую, сэр.

— Мне повторить?

— Никак нет, сэр.

— По-моему, я отдал тебе приказ, командор. Я очень четко ощущал, как двигались мои губы.

— Протестую, сэр. Он живой, сэр.

— Он сделан из глины, Ваймс.

— Как и все мы, сэр. Во всяком случае, так утверждают те брошюры, которые раздает констебль Посети. Кроме того, он считает себя живым, и мне этого достаточно.

Патриций махнул рукой в направлении лестницы и кабинета, полного бумаг.

— И тем не менее, командор. Ко мне уже поступило не менее девяти петиций от самых разных первосвященников, и все они утверждают одно и то же: этот голем — оскорбление всех богов, каких только можно.

— Так точно, сэр. Я очень долго думал над данным утверждением, сэр, и пришел к следующему выводу: все эти священники — полные мудаки, сэр.

Патриций на секунду прикрыл рот рукой.

— Сэр Сэмюель, ты не стесняешься в выборе слов. И какие-либо переговоры вести с тобой очень сложно. Тебе известно, что иногда выгодно идти на уступки?

— Я только слышал об этом, сэр.

Ваймс подошел к главным дверям и распахнул их настежь.

— Туман поднимается, сэр, — сообщил он. — Кое-какая дымка еще осталась, но уже виден Бронзовый мост…

— Зачем тебе сдался этот голем? Как ты его будешь использовать?

— Не ИСПОЛЬЗОВАТЬ, сэр. Я его найму. Думаю, он может оказаться весьма полезным городу, сэр.

— Наймешь стражником?

— Так точно, сэр, — сказал Ваймс. — Разве вы не слышали, сэр? Големы привыкли выполнять грязную работу.

Витинари вздохнул, глядя в удаляющуюся спину Ваймса.

— Что ни говори, а ушел красиво, — пробормотал патриций. — Иногда он бывает таким позером…

— Да, мой господин, — откликнулся Стукпостук, который бесшумно возник у него за плечом.

— А, Стукпостук. — Патриций достал из кармана длинную свечу и протянул ее секретарю. — Избавься от нее, хорошо? Но будь осторожнее.

— Мой господин?

— Это свеча с прошлой ночи.

— Но она… совсем не сгорела, мой господин! А я своими глазами видел огарок в подсвечнике…

— Все очень просто. Я отрезал от нее самый низ и дал фитилю чуточку прогореть. Не мог же я расстроить нашего отважного стражника известием, что я сам давным-давно обо всем догадался? Он ведь так здорово провел время: носился по городу как настоящий… настоящий ВАЙМС. Знаешь ли, я не СОВСЕМ бессердечен.

— Но, мой господин, вы же могли устроить все тихо и мирно! Вместо этого он перевернул тут все вверх дном, рассердил и перепугал кучу народу…

— Ай-ай-ай. Какая жалость.

— А, — сказал Стукпостук.

— Вот именно, — ответил патриций.

— Приказать, чтобы стол в Крысином зале починили?

— Нет, Стукпостук, оставь топор на месте. Он еще пригодится… на переговорах.

— Можно ли одно замечание, сэр?

— Разумеется, — кивнул Витинари, наблюдая, как Ваймс выходит из ворот дворца.

— У меня появилась мысль, сэр: если бы командора Ваймса не существовало, вам бы следовало его выдумать.

— Честно говоря, Стукпостук, по-моему, так оно все и было.

— Атеизм Это Тоже Религиозная Позиция, — прогромыхал Дорфл.

— А вот и нет! — воскликнул констебль Посети. — Атеизм — это ОТРИЦАНИЕ богов.

— Следовательно, Это Религиозная Позиция, — заключил Дорфл. — Ведь Настоящий Атеист Постоянно Думает О Богах, Пусть Даже Отрицая Их. Поэтому Атеизм Является Формой Веры. Ведь Если Бы Атеист Действительно Не Верил В Богов, Ему Было Бы Все Равно, Существуют Они Или Нет.

— Ты прочитал брошюры, которые я тебе дал? — подозрительно спросил Посети.

— Да. Многие Из Них Бессмысленны. Но Мне Хотелось Бы Прочитать Еще.

— Правда? — сказал Посети. У него заблестели глаза. — Ты действительно хочешь, чтобы я принес тебе еще брошюр?

— Да. И Я Бы Хотел Обсудить Многое Из Того, Что Там Написано. Если У Тебя Есть Знакомые Священнослужители, Я Не Прочь Подискутировать С Ними.

— Хорошо, хорошо, — перебил сержант Колон. — Дорфл, ты присягать будешь или как?

Дорфл поднял свою ладонь размером с лопату.

— Я, Дорфл, Покуда Не Появилось Божество, Существование Которого Не Будет Противоречить Общеизвестной Логике, Клянусь Временными Заповедями Самостоятельно Разработанной Системы Морали…

— Ты правда хочешь, чтобы я принес еще брошюр? — переспросил констебль Посети.

Сержант Колон вытаращил глаза.

— Да, — ответил Дорфл.

— О, господь милосердный! — воскликнул констебль Посети и расплакался. — Никто и никогда не просил меня принести еще брошюр!

Колон повернулся и увидел позади наблюдающего за всем Ваймса.

— Ничего хорошего, сэр, — пожаловался он. — Вот уже полчаса я пытаюсь привести его к присяге, сэр, но каждый раз все заканчивается спором, насколько точна та или иная формулировка.

— Дорфл, ты стражником стать хочешь? — спросил Ваймс.

— Да.

— Отлично. Меня такая присяга вполне устраивает. Выдай ему значок, Фред. И это тоже тебе, Дорфл. Справка о том, что ты официально являешься живым существом — на всякий случай, если у тебя вдруг возникнут проблемы. Люди ведь разные бывают.

— Спасибо, — торжественно ответил Дорфл. — Если Я Когда-Нибудь Внезапно Почувствую Себя Неживым, То Сразу Вытащу Ее и Прочту.

— И каковы же твои обязанности? — вдруг поинтересовался Ваймс.

— Служить Обществу, Защищать Невинных И Не Покладая Ног Своих Пинать Неправедные Задницы, Сэр, — моментально откликнулся Дорфл.

— А он быстро учится, — покачал головой Колон. — Ничего подобного я ему не говорил.

— Людям это не понравится, — буркнул Шнобби. — Голем-стражник? Всеобщей любовью он пользоваться не будет.

— Для Того, Кто Любит Свободу, Нет Лучше Работы, Чем Работа Стражником. Закон — Это Слуга Свободы. Абсолютной Свободы Не Бывает, — тяжеловесно изрек Дорфл.

— Знаешь, — хмыкнул Колон, — даже если у нас ничего не получится, ты всегда можешь заняться продажей печенюшек судьбы, ну, тех самых, внутри которых содержатся бумажки со всякими дурацкими изречениями.

— Кстати, забавно, — встрял Шнобби. — Еще ни разу никому не попадалось печенье, пророчествующее несчастье, замечали? Там никогда не пишется что-то вроде: «Ну все, вскоре вам полные кранты».

Ваймс прикурил сигару и помахал спичкой.

— Это, капрал, и есть одна из основных движущих сил вселенной.

— Как это? Люди покупают печенье судьбы, становятся счастливыми и двигают вселенную? — удивился Шнобби.

— Нет. Вселенной движет то, что люди, которые ПРОДАЮТ печенье судьбы, хотят продавать его и дальше. За мной, констебль Дорфл. Пройдемся немного.

— Но, сэр, у вас в кабинете скопилось столько бумаг… — беспомощно пробормотал сержант Колон.

— Пусть ими займется капитан Моркоу. Скажи, что я велел, — ответил Ваймс уже с порога.

— Он еще не пришел, сэр.

— Значит, бумаги подождут.

— Так точно, сэр.

Колон вернулся за свой стол. «Как здесь все-таки хорошо… — подумал он. — Никакой тебе Природы, даже намеков на нее…» Этим утром он имел с госпожой Колон одну из редких бесед и категорически заявил, что ему больше не хочется быть поближе к земле, поскольку он провел некоторое время рядом с этой самой землей, ближе уже некуда, и оказалось, что земля эта невероятно грязная и вообще ничего особенного собой не представляет. Хорошая и крепкая булыжная мостовая, как решил он, вполне достаточно приближает к Природе. К тому же Природа оказалась несколько склизкой.

— Мне пора на дежурство, — сказал Шнобби. — Капитан Моркоу велел, чтобы я занялся предотвращением преступности на Персиковопирожной улице.

— Как же это? — удивился Колон.

— «Держись от этой улицы подальше», — сказал он.

— Да, Шнобби, все хотел спросить… Так ты больше не лорд, что ли? — осторожно осведомился Колон.

— Кажется, меня уволили, — пожал плечами Шнобби. — И честно говоря, сразу полегчало. Этой ихней снобской едой толком не наешься, а пьют они настоящую мочу.

— Ты легко отделался, — покивал Колон. — Теперь тебе не придется раздавать одежду садовникам и все такое.

— Ага. Зря я вообще рассказывал об этом чертовом кольце.

— Во-во. Таких бы проблем не было.

Шнобби плюнул на свой значок и принялся усердно натирать его рукавом, «Но хорошо, что я не сказал никому о диадеме, короне и трех золотых медальонах», — похвалил он сам себя.

— Куда Мы Идем? — спросил Дорфл, следуя за Ваймсом по Бронзовому мосту.

— Во дворец. Твое место будет там, я введу тебя в курс дела, — сказал Ваймс.

— А. На Охране Дворца Стоит Мой Новый Друг Констебль Посети, — ответил Дорфл.

— Великолепно!

— Я Хотел Бы Задать Вам Вопрос, Сэр.

— Да?

— Я Сломал Жернов, А Големы Починили Его. Почему? И Я Отпустил Всех Животных, Но Они Никуда Не Убежали, Просто Бродили По Улицам. Некоторые Даже Вернулись В Загоны Скотобойни. Почему?

— Добро пожаловать в наш мир, констебль Дорфл.

— Неужели Так Страшно Быть Свободным?

— Заметь, ты сам это сказал.

— Ты Говоришь Людям: «Сбросьте С Себя Цепи», — А Они Лишь Куют Новые?

— Похоже, это основное занятие всех людей.

Некоторое время Дорфл что-то громыхал себе под нос, обдумывая слова Ваймса.

— Да, — сказал он наконец. — И Я Понимаю Почему. Быть Свободным Это Все Равно Как Открыть Свою Голову.

— Поверю тебе на слово, констебль.

— И Вы Будете Платить Мне Двойное Жалование, — вдруг заявил Дорфл.

— Почему это?

— Потому Что Я Не Сплю. Я Могу Постоянно Работать. И Я Выгоден. Мне Не Требуются Отгулы, Чтобы Съездить На Похороны Своей Бабушки.

«Быстро же они учатся…», — подумал Ваймс, а вслух произнес:

— Но у тебя же будут святые дни?

— Или Все Дни Святые, Или Их Нет Вообще. Я Еще Не Решил.

— Э… а зачем тебе деньги, Дорфл?

— Я Накоплю Денег И Выкуплю Голема Клутца, Который Работает На Консервной Фабрике, И Верну Его Ему Же; Вместе Мы Накопим Денег И Выкупим У Торговца Углем Голема Бобкеса; Втроем Мы Будем Работать И Выкупим Голема Шмата Из «Семидолларового Ателье», Что На Персиковопирожной Улице; Вчетвером Мы Будем…

— Кое-кто предпочел бы освободить своих товарищей силой и кровавой революцией, — покачал головой Ваймс. — Только не подумай, что я предлагаю тебе такой способ.

— Нет. Это Было Бы Воровством. Нас Покупают И Продают. Поэтому Мы Выкупим Себе Свободу. Своим Трудом. Никто Не Сделает Это За Нас. Мы Сделаем Это Сами.

Ваймс улыбнулся про себя. Вероятно, больше ни одно живое существо на свете не потребует чек, покупая себе свободу. Да, кое-что в этом мире остается неизменным.

— Ага, — сказал он. — Кажется, кое-кто хочет побеседовать с нами…

Через мост им навстречу двигалась толпа в серых, черных и шафрановых мантиях. Она состояла сплошь из священнослужителей. Из рассерженных священнослужителей. Они не замечали никого вокруг, толкали прохожих; казалось, над некоторыми головами даже сияли ярко-алые от ярости нимбы.

Во главе вышагивал Гьюнон Чудакулли, первосвященник Слепого Ио и анк-морпоркский эквивалент спикера по религиозным вопросам. Он узрел Ваймса и поспешил ему навстречу, увещевательно воздев палец к небу.

— Послушай, Сэмюель Ваймс… — начал было он, но, увидев Дорфла, тут же замолчал.

— Это ОНО и есть? — после некоторой паузы спросил он.

— Должен поправить. Голем — это он, а не оно, — сказал Ваймс. — Констебль Дорфл, отдать честь.

Дорфл вежливо дотронулся до шлема рукой.

— Могу Я Чем-Нибудь Служить Вам? — спросил он.

— На этот раз, Ваймс, ты доигрался! — заорал Чудакулли, игнорируя голема. — Ты зашел в два раза дальше обычного! Подумать только! Дать язык какому-то глиняному истукану!

— Мы требуем, чтобы его разбили!

— Святотатство!

— Восстаньте, люди, против идолов!

Чудакулли повернулся к остальным священнослужителям.

— Слушайте, сейчас ГОВОРЮ я, — сказал он и повернулся обратно к Ваймсу. — Мы расцениваем это как великое богохульство, поклонение идолам и преступление против идеалов…

— Никто никому не поклоняется, я его просто нанял, — сказал Ваймс, от души развлекаясь. — И до идеала ему далеко. — Он глубоко вздохнул. — Но если вы хотите, чтобы вам устроили настоящее богохульство…

— Простите, Сэр, — перебил его Дорфл.

— Мы с тобой вообще не разговариваем! Ты даже не живой! — рявкнул первосвященник.

Дорфл кивнул.

— Это Абсолютная Правда.

— Все видели? Он сам признался!

— Я Думаю, Что Если Меня Разбить, Растолочь Мои Осколки До Мелких Крупинок, Растереть Крупинки В Порошок, А Потом Порошок Перемолоть В Мельчайшую Пыль, То Вряд Ли Вы Обнаружите Хоть Единый Живой Атом…

— Правильно! Так и сделаем!

— Однако, Чтобы Быть До Конца Уверенными В Справедливости Результатов, Один Из Вас Должен Согласиться Пройти Через Такую Же Процедуру.

Наступила тишина.

— Это нечестно, — нарушил паузу один из священнослужителей. — Тебе проще. Твою пыль соберут, сделают глину, вылепят тебя, обожгут, и ты снова оживешь…

Опять наступила тишина.

— Мне кажется или грядет очень долгий теологический диспут? — спросил Чудакулли.

Опять наступила тишина.

— А правду говорят, — спросил еще какой-то священнослужитель, — будто ты сказал, что поверишь в любое божество, существование которого будет доказано логически?

— Да.

Ваймс догадался, что сейчас произойдет, и осторожно отступил на несколько шагов от Дорфла.

— Но ведь совершенно очевидно, что боги СУЩЕСТВУЮТ! — воскликнул священнослужитель.

— А Где Доказательства?

С плывущих по небу облаков сорвалась молния и ударила прямо в шлем Дорфла. Дорфла охватил огонь, а потом послышался шипящий звук и вокруг раскаленных добела ног Дорфла образовалась лужа из его расплавившихся доспехов.

— Я Не Принимаю Это Как Аргумент, — спокойно произнес Дорфл из недр дымного облака.

— А людей это, как правило, впечатляло, — сказал Ваймс. — Раньше, по крайней мере.

Первосвященник Слепого Ио повернулся к остальным священнослужителям:

— Друзья, друзья, давайте не будем…

— Но Оффлер очень мстительный бог, — ответил кто-то из толпы.

— Ему бы только молнии метать, ничего больше не умеет, — огрызнулся Чудакулли.

С небес сорвалась еще одна молния, но в нескольких футах от головного убора первосвященника переломилась и врезалась в деревянного гиппопотама, расщепив его почти пополам. Первосвященник самодовольно улыбнулся и повернулся обратно к Дорфлу, который тихонько потрескивал в процессе остывания.

— Так ты говоришь, что примешь любого бога, существование которого будет доказано в споре?

— Да, — подтвердил Дорфл.

Чудакулли довольно потер руки.

— Нет проблем, мой глиняный приятель. Перво-наперво предлагаю…

— Прошу Прощения, — перебил Дорфл.

Он нагнулся и подобрал свой значок, которому молния придала весьма необычную форму.

— В чем дело? — удивился Чудакулли.

— Прямо Сейчас Где-То Происходит Преступление, — сказал Дорфл. — Но Когда У Меня Выдастся Свободный Выходной, Я С Удовольствием Подискутирую Со Священником Самого Важного Бога.

Он повернулся и пошел дальше по мосту. Ваймс отрывисто кивнул шокированным священнослужителям и заторопился следом. «Мы взяли его и обожгли в печи, и вышел он свободным, — подумал Ваймс. — И в голове его теперь содержатся только те слова, которые он сам выбирает. Он не просто атеист, он ТВЕРДЫЙ атеист. Огнеупорный!»

Похоже, денек сегодня удался.

За ними на мосту начиналась драка.

Ангва упаковывала вещи. Точнее говоря, у нее никак не получалось упаковаться. Слишком тяжелый узел в пасти не унесешь. Впрочем, что ей нужно-то? Немного денег (покупать еду придется нечасто) да смена одежды (на всякий случай, вдруг понадобится) не займут много места.

— А куда деть башмаки? — спросила она вслух.

— Может, ты свяжешь шнурки, и тогда их можно будет нести на шее? — предложила Шелли, которая сидела на узкой кровати.

— Хорошая мысль. Возьмешь эти платья? Куда они мне теперь? А ты… Думаю, их можно будет обрезать.

Шелли обеими руками приняла охапку платьев.

— Но вот это… Оно же из ШЕЛКА!

— Ага. И тебе этого материала хватит на целых два платья.

— А ты не возражаешь, если я кое-чем поделюсь? Некоторые ребята… точнее, ДЕВУШКИ из Стражи, — слово «девушки» Шелли произнесла, как будто смакуя, — тоже подумывают…

— Что, пустить свой шлемы на переплавку? — усмехнулась Ангва.

— О нет. Но если их чуточку переделать, будет очень даже симпатично. Э…

— Да?

— Гм…

Шелли неуверенно поерзала.

— А ты правда никогда никого НЕ ЕЛА! Ам и все такое?…

— Нет.

— Честно говоря, я только СЛЫШАЛА, будто бы моего брата сожрал вервольф. Кстати, его звали Сфен.

— Что-то вообще не припомню такого имени.

— Ну, тогда все в порядке, — попыталась улыбнуться Шелли.

— Ага. Можешь вытаскивать из кармана свою серебряную ложку.

Шелли от удивления открыла рот, а потом сбивчиво забормотала:

— Вот какая ерунда… э-э… сама не знаю, как она туда попала… наверное, завалилась в карман, когда я мыла посуду… я вовсе не хотела…

— Честно говоря, мне все равно. Я привыкла.

— Просто я думала…

— Слушай, пойми меня правильно. Здесь дело не в том, что не хочется, — жестко произнесла Ангва, — а в том, что хочется, но НЕ ДЕЛАЕТСЯ.

— А тебе обязательно уходить?

— О, я вообще не знаю, на что мне сдалась эта Стража, а кроме того… Иногда мне кажется, что Моркоу собирается предложить… да к черту все, он никогда не соберется. Понимаешь, он старается принимать все так, как есть. Это его отношение… Поэтому мне лучше уйти сейчас, — соврала Ангва.

— Неужели Моркоу даже не попытается остановить тебя?

— Попытается, но что он мне скажет?

— Он очень расстроится.

— Ага, — коротко кивнула Ангва и бросила на кровать еще одно платье. — Ничего, переживет.

— Хрольф Бедрогрыз пригласил меня на свидание, — застенчиво глядя в пол, сообщила Шелли. — И я почти УВЕРЕНА, что он мужчина!

— Очень рада за тебя.

Шелли встала.

— Я дойду с тобой до штаб-квартиры. У меня дежурство.

Они уже прошли полпути по улице Вязов, как вдруг заметили маячащие над толпой голову и плечи Моркоу.

— Похоже, он шел к тебе, — сказала Шелли. — Э-э… Мне удалиться?

— Слишком поздно…

— А, доброе утро, капрал госпожа Задранец! — весело воскликнул Моркоу. — Привет, Ангва. Я хотел зайти к тебе, но сначала мне надо было написать письмо домой.

Он снял шлем и пригладил волосы.

— Э-э… — начал было он.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, — резко произнесла Ангва.

— Знаешь?

— И знаю, что ты долго думал об этом. Конечно, ты разгадал мои намерения.

— Ну, это было очевидно.

— И мой ответ — нет. Хотя мне так хотелось бы сказать «да».

Моркоу был явно озадачен.

— Я даже не предполагал, что ты можешь ответить «нет», — признался он. — Но… почему?

— Великие боги, ты правда поражаешь меня, — покачала головой она. — Всегда меня поражал.

— Мне казалось, ты не откажешь, — промолвил Моркоу и вздохнул: — Ну, ладно… все это ерунда.

Ангва даже почувствовала себя слегка оскорбленной.

— ЕРУНДА? — переспросила она.

— Понимаешь, да, было бы неплохо, но хуже спать я не буду.

— Правда?

— Ну да. Все идет как идет. У тебя своя жизнь, свои дела. Это нормально. Мне просто казалось, ты будешь не против… Но ничего, я сам как-нибудь справлюсь.

— Что? Сам?! — Ангва попыталась взять себя в руки. — Моркоу, о чем ты вообще ГОВОРИШЬ?

— О Музее гномьего хлеба, конечно. Я обещал сестре господина Хопкинсона, что приведу его в порядок. Понимаешь, у нее некоторые проблемы со здоровьем, и я решил, что музей принесет ей хоть какие-то деньги. Между нами говоря, там есть пара-другая экспозиций, которые можно улучшить, но кое в чем господина Хопкинсона было никак не убедить. Не сомневаюсь, городские гномы толпами повалят в музей, как только прознают о нем, ну и, конечно, нельзя забывать о молодежи, ей же надо изучать великую историю предков. Там хорошенько подубраться, чуть кое-где побелить, и все преобразится до неузнаваемости, особенно в отделе античных хлебов. Я хотел взять несколько дней отпуска. Думал, это немножко взбодрит тебя, но понимаю: гномий хлеб не всякому по зубам…

Ангва изумленно уставилась на него. Моркоу часто награждали подобными взглядами. Ее глаза внимательно изучали каждую черточку на его лице, каждую морщинку, пытаясь отыскать хоть малейшее свидетельство, что он ее разыгрывает. Что все это очень тонкая, завуалированная шутка. Ангва всеми фибрами своей души ощущала, что он шутит, но лицо его было абсолютно непроницаемым.

— Да, конечно, — тихо откликнулась она, по-прежнему не сводя глаз с Моркоу. — Этот музей может стать настоящей золотой жилой.

— Надо придумывать что-то новое, не стоять на месте. Иначе в твой музей никто и ходить не будет. Знаешь, я там немножко полазал… Оказывается, в запаснике лежит целая коллекция партизанских ватрушек, которых даже в каталоге нет. А еще я нашел пару ранних образцов оборонительных бубликов.

— Ух ты! — восхитилась Ангва. — Можно нарисовать такой здоровущий плакат, а на нем написать: «Гномий хлеб! Узнай его поближе!»

— Это вряд ли сработает, — серьезно ответил Моркоу, даже не заметив ее сарказма. — Слишком близкое знакомство с гномьим хлебом зачастую чревато летальным исходом. Но я вижу, ты тоже загорелась!

«Мне все равно придется уйти, — думала Ангва, пока они шли по улице. — Рано или поздно он поймет, что у нас ничего не получится. Вервольфы и люди… у нас так мало общего. Рано или поздно мне придется покинуть его.

Но пока будем жить очередным днем. А завтра… оно ведь будет только завтра».

— Заберешь обратно свои платья? — спросила из-за ее спины Шелли.

— Ну, может, одно или два… — вздохнула Ангва.