Она ушла и он остался один, зажатый в водовороте людей. Они были настолько высокими в сравнении с ним, что это было похоже на океан из бегающих деревьев с ботинками, хлопающими по тротуару в какофонии, бьющей по ушам.

Он крутился на месте, пытаясь разглядеть голубую юбку с цветами и белыми сандалиям, что носила его мама, но он не мог ее увидеть. Слезы бежали по его щекам, когда он понял что был потерян навсегда и никогда больше не сможет почувствовать ее тепла снова, но после он услышал голос, зовущий его по имени.

“Якоб! Якоб, где ты был!?

“Мама, я здесь!” он кричал в ответ во всю силу.

Вдруг он услышал звуки чьего-то бега, и водоворот людей, в котором он был, начал распадаться и его мама пришла за ним.

Как только он нашел ее белые босоножки и голые ноги возвышавшимся над лесом людей, Якоб почувствовал как земля уходит из под его ног, и увидел, как вокруг него сгущается тьма, лишая мир света.

Казалось он падал вечность в темноте. Сила гравитации становилась сильнее, лишая его воздуха в легких и угрожая разорвать его на части. Он бы закричал, но это было невозможно.

Якоб вздохнул в удивлении, когда его ноги почувствовали твердую опору под ними, и его колени подкосились от бессильного страха.

Зрение вернулось к нему, пробужденное тусклым светом, встретившим его. В глазах зарябило, как будто он пробыл в этой всепоглощающей темноте несколько дней.

С приоткрытыми глазами он осмотрелся вокруг и сразу же был ошеломлен увиденным. В ноздри ударили запахи и вонь многих неприятных и отвратительных вещей. Свет, едва освещавший помещение, казалось, проистекал прямо из стен, словно грибок, оставшийся гнить в щелях между большими камнями, из которых было сложено помещение.

Под ним, где его колени упирались в холодный и грубый камень, была вязкая и тягучая черная вода, которая чуть-чуть отражала зеленые, фиолетовые и голубые флуоресцентные оттенки грибных ламп.

Затем его уши, казалось, пришли в чувство и он понял, что он не был один: мощное ритмичное дыхание исходило от колоссальной тени у него за спиной, как и слабое сопение чего-то, скрытого во тьме впереди. Слишком испуганный чтобы обернуться и встретиться с едва различимой тенью сзади, он попытался вглядеться в темноту за тем место, где стоял на коленях.

Он не сразу обратил на это внимание,, но потом он увидел два больших глаза, отражающих грибной свет обратно, как будто бы какая-то большая кошка заглядывала ему в душу.

“Хескель”, - произнес голос. “Убедись, что этот мальчик отличается от остальных”. Странный великодушный тон заставил Якоба напрячься, хотя смысл слов был для него непонятен, но от этого у него заныло в груди.

Удобрительное ворчание раздалось за спиной Якоба. Внезапно, две руки, сильные, но осторожные, подняли его с земли, осматривая сначала его голову, а затем конечности и туловище. Когда его развернули для поверки спереди, Якоб встретился лицом к лицу с этой тенью.

На него смотрело лицо человека, застывшее в архаичной улыбке, с закрытыми глазами и маленьким носом. Якоб не сразу понял, что перед ним маска, и заметил ее только в тусклом свете из-за маленьких отверстий для глаз, носа и рта.

Чистый ужас пронесся по его тело, кода он рассмотрел руки, поднявшие его. Пальцев было пять, но каждый был покрыт длинными спиралевидными узорами сшитой рубцовой ткани, и, хотя в темноте трудно было различить, они имели цвет синяка. С руками дело обстояло еще хуже: их цвет варьировался от черного до морозно-бледного, с серым и гнилостно-фиолетовым промежутком. Каждый цветной сегмент рук казался пришитым к предыдущему, и, хотя они были пропорционально похожи, Якобу показалось, что они могут принадлежать разным людям.

Торс Хескеля и плечи были покрыты чем-то вроде пончо без рукавов, но из кожистого материала. Эта ткань тоже была прострочена и разноцветная, словно созданная по тому же методу, что и его руки.

Странно, но Якобу показалось что от Хекселя пахло цветочным полем. Это был настолько успокаивающий аромат, что он замедлил сердцебиение Якоба и разогнал мурашки по коже.

"Здоровый", - пробурчало существо в маске.

С почти ласковым вниманием Якоба осторожно поставили на ноги и развернули лицом к темноте и отражающимся в ней кошачьим глазам.

"Наконец-то", - заявил голос, испустив хриплый вздох, от которого воздух помутнел.

Мумифицированная рука появилась из темноты. На ней было семь пальцев, два из которых были большими, и она казалась полностью лишенной плоти.

"Пройди вперед, сын мой, дай мне взглянуть на тебя".

Якоб бездумно повиновался, не понимая слов, и слышал плеск черной воды под своими маленькими ботинками, крошечные капельки брызгали ему на ноги, где обрывались шорты. Грибные огоньки, казалось, следовали за ним, слабо освещая его, а приятный аромат цветов покинул его.

Когда Якоб добрался до огромной руки, в нос ему ударил пьянящий запах смерти и гниения. Рвота и желчь подступили к горлу, когда он увидел чудовище, скрывавшееся в темноте. Он закричал, когда четыре длинные мумифицированные руки с семью пальцами на каждой схватили его и подтянули ближе.

Пока его испуганные крики отражались от стен комнаты, мумифицированный четырехрукий монстр сказал утешающим и в то же время отталкивающим голосом: "Можешь называть меня Дедушкой".

Следующие семь лет под руководством Дедушки были жестокими и отвратительными, каждый новый урок под руководством Мастера плоти забирал частичку человечности Якоба.

Дедушка рассказал ему, что он был призван из другого мира, с целью становления его учеником, чтобы, когда он умрет, его знания и лаборатория не были потеряны в реке времени. С рыцарем в качестве тени за ним, Якобу не был дан выбор и с семи лет его стали обучать дедушкиному ремеслу плоти, позволяющему создавать существ, предназначенных для подневольного, рутинного труда и даже сражений.

Сначала дедушка научил его препарировать существ, найденных в их личном королевстве - канализации метрополии (столицы), известного как Хельмсгартен. Эти существа варьировались от самых мелких тварей, таких как мыши и крысы, до мерзостей размером с ребенка, с которыми дедушка экспериментировал ранее, и до бродяг и изгоев, которых вытеснили с улиц города и заставили жить в самых верховьях сложных и многоуровневых канализационных каналов.

Первое успешное творение Якоба, созданное в возрасте одиннадцати лет, дедушка назвал "Крысиным королем". Это был сплав трех крыс, выбранных специально за их каннибалистические наклонности, их плоть была соединена вместе, чтобы создать одно существо с тремя отдельно функционирующими мозгами в увеличенном черепе. У него было четыре передних лапы и три хвоста, и он быстро разогнал все ближайшие гнезда за пределами самой нижней части канализации, где дедушка держал свое святилище и лабораторию. Однако Крысиный король оказался невероятно неуравновешенным и одичавшим, несмотря на то что Мастер плоти настаивал на идеальном скрещивании, и в конце концов его отпустили бродить по каналам, поскольку он дважды сбегал из своего вольера, а дедушка хотел, чтобы Якоб перешел к новому проекту.

Вскоре после первого успеха его подтолкнули к экспериментам с бродячими мерзостями, но каждый раз, когда он пытался создать из них что-то новое, это оказывалось неудачным. Дедушка был недоволен, но сказал, что из испорченных образцов мало что можно сделать.

Время от времени его отправляли на охоту вместе с рыцарем и другими дедушкиными творениями и конструктами. Чаще всего их целью становились мерзости, слишком могущественные, чтобы позволить им разгуливать, но слишком нестабильные, чтобы контролировать, но однажды им поручили истребить вид недолюдей, который дедушка оставил бесконтрольно размножаться.

Наряду с изучением анатомии и того, как лучше обращаться с ножом при препарировании или разборке органического материала, Якоба обучали архаичным видам магии, такими как те, что управляли кровью и плотью, или те, что призывали Существ из Вне, чтобы получить каплю их силы.

Когда ему исполнилось тринадцать лет, он встретил первого человека в этом новом мире. Хескель поймал одного из бродяг, обитавших в верхних канализационных трубах, и Мастер плоти проследил за тем, как Якоб проводит вивисекцию этого человека. Хотя он в совершенстве выполнил все приемы, которым его учили, Бродяга умер от травматического шока, не дождавшись завершения операции.

_____________

Вивисе́кция — проведение хирургических операций над живым животным с целью исследования функций организма (либо для извлечения отдельных органов), изучения механизмов действия лекарственных средств, разработки методов хирургическоголечения или же в образовательных целях.

______________

Аналогичным образом умерли еще пять изгоев, пока Якоб не провел успешную вивисекцию и не собрал живого человека. Дедушка в один из редких моментов похвалы заявил, что Якоб наконец-то готов приступить к серьезной практике.

Ему исполнилось четырнадцать лет за несколько месяцев до того дня, когда Хескель вывел его из канализации в трущобы Хельмсгартена. Не имея ни еды, ни инструментов, ни даже денег, Мастер плоти хотел, чтобы Якоб основал в столице лабораторию, целью которой было бы создание существа, равного Хескелю. Рыцарь также был отдан Якобу как его охранник, чтобы обеспечить его безопасность.

Хескель был самым близким товарищем и другом, которого знал Якоб, и отчасти даже считал его чем-то вроде отца. Его настоящие родители и воспоминания о них были лишь туманом в его памяти, поскольку все годы его становления прошли в основном под пристальным взглядом Хескеля, когда он практиковал дедушкино ремесло.

Рыцарь, хотя и грубый на вид, был одним из величайших творений дедушки. Он был создан из трупов семи разных людей и обладал покорным нравом, сверхчеловеческой силой и тихим умом. Якоб никогда не видел, что за лицо скрывается под безмятежной маской Хескеля, но любопытство не заставило его выяснить это. В конце концов, некоторые вещи лучше оставить неизвестными. Однако из их постоянного общения он знал, что он никогда не ел, не спал и не уставал. Он был больше похож на автоматона, чем на человека, хотя Якоб так не считал, как и дедушка, у которого было больше общих черт с Рыцарем, чем с его "внуком".

Якоб и Хескель вышли из большого выхода верхних канализационных каналов, пробираясь по колено в грязи и сточных водах. Здания, окружавшие реку нечистот, были высотой в четыре этажа, и хотя Якоб провел семь лет в недрах метрополии, это зрелище вызвало у него некоторые воспоминания о детстве до того, как его вызвал дедушка. Однако его подростковому уму было ясно, что этот мир сильно отличается от того, из которого он пришел.

Якоб, заслоняя собой высокого Рыцаря, вышел из сточной реки, и его штаны из человеческой кожи, сшитые из кожи, отталкивали все, что пыталось за них зацепиться. На Хескеле было только кожаное пончо без рукавов, и грязь прилипала к его ногам, хотя вонь маскировалась его вечным ароматом цветов.

Вокруг них люди бродили по улицам и тесным переулкам со странным чувством бесцельного блуждания. Редко встречались люди, которые не выглядели так, словно регулярно купались в реке грязи. Еще реже встречались те, кто, казалось, замечали их.

"Испорченные образцы", - с отвращением пробормотал Якоб. Таких существ было бы почти невозможно превратить в высшую форму жизни, поскольку их жизненная сила казалась недостаточной, чтобы выжить под его ножом. Он хорошо усвоил этот урок, когда работал с канализационными бродягами, однако с ужасом обнаружил, что те выглядят куда более энергичными, чем обитатели, живущие над ними.

Видимо, заметив, что Якоб в ужасе от того, что ему придется работать с такими ужасными образцами, Хескель хмыкнул и сказал: "Трущобы: испорчены. Ищите выше по реке".

Застигнутый врасплох одним из редких советов Хескеля, Якоб на мгновение замешкался, а затем отправился к одному из мрачных каменных мостов, перекинутых через грязную реку Трущоб. Проследив путь реки вверх по течению, он увидел, что далеко вдали существует совершенно другая часть города. Она была столь же яркой, сколь грязной были Трущобы, и, хотя он не мог разглядеть ни одного из ее жителей, казалось, что они обладают более энергичными душами.

Якоб вздохнул с облегчением, понимая, что у его зарождающегося предприятия еще есть надежда.

"Спасибо, Хескель. Давай поищем людей, более достойных моего ножа".

Через несколько часов, когда солнце село, Якоб добрался до широкого участка реки, где большой мост, усаженный людьми в кожаных и кольчужных шлемах и вооруженными мечами, преграждал путь в метрополию за пределами Трущоб.

Его глаза давно привыкли к темноте канализации, и ему не нужен был факел, чтобы видеть окружающее, но, похоже, стражники не были как он: его появление в свете факелов вызвало у всех удивленные вздохи.

Ему не хватало самосознания, чтобы понять, что их встревожило не его внезапное появление, а его одежда - фартук с капюшоном, штаны, сапоги и перчатки цвета синяков. Конечно, не помогла и подаренная дедушкой красная ароматическая маска, закрывавшая нижнюю половину лица, с двумя трубками-насосами, расположенными по диагонали в нижней части и выпускающими сгущенное дыхание в ритме с дыханием.

"Стоять...!" - неуверенно скомандовал один из мужчин.

Якобу потребовалась секунда, чтобы осознать, что этот язык отличается от того, на котором говорили Мастер плоти и Хескель, но его учили достаточно хорошо, чтобы он мог понять его ограниченную сложность.

"Не мешай моему проходу", - ответил он.

Гвардейцы, которых было пятеро, обменялись взглядами, после чего главарь выхватил из ножен свой клинок. Остальные последовали его примеру.

Отбившись от нескольких мерзостей и бродяг в канализации, Якоб был не прочь оказаться в подобной ситуации, хотя его противники были лучше вооружены. Впрочем, это не имело большого значения.

"Хескель".

Рыцарь появился из темноты, вызвав испуганные вздохи стражников, которые, казалось, до этого момента не замечали его присутствия. К их чести, они взяли себя в руки и устремились к возвышающейся фигуре с высоко поднятыми клинками.

По сравнению с гвардейцами Хескель был мускулистым гигантом, возвышавшимся над ними почти на две головы. Одним ударом он снес голову первому стражнику, а затем блокировал удар левым предплечьем - лезвие вошло не очень глубоко. Он схватил нападавшего за шею и простым движением свернул ее, затем вынул клинок из предплечья и с такой страшной силой пронзил третьего и четвертого, что они разлетелись на куски.

"Выведи из строя последнего, но оставь его дышать!" Якоб быстро скомандовал, и Хескель не стал обезглавливать оставшегося стражника, а бросил меч, схватил его за руки и раздробил кости руками. Гвардеец закричал от боли, но Хескель еще не закончил: он схватил его за ноги и перевернул вверх ногами, а затем скрутил обе лодыжки, чтобы тот не смог убежать. К этому моменту гвардеец потерял сознание от боли, и Рыцарь положил его на землю, зная, что тот не сможет убежать.

Якоб указал на двух мужчин, которые были разрезаны на куски, и сказал: "Бросьте этих двоих в реку, мы принесем остальных".

Из ткани, которая была у стражников, Якоб сделал кляп, чтобы засунуть его в рот пленнику, чтобы его крики не привлекли лишнего внимания.

Прошло немало времени, но Хескель отнес два трупа и пленника к заброшенному сараю, расположенному дальше в жилом квартале за мостом, ведущим в Трущобы.

Когда пленный охранник пришел в себя, он заскулил от ужаса при виде того, как Якоб расчленяет его мертвых друзей, чтобы забрать их кожу и органы.

"Не бойся, - сказал Якоб на языке этого человека, - я сделаю тебя лучше".