За древним бронзовым зеркалом.

Толпа сейчас выглядела так же, как Гу Чанцин, – а изумления в глазах было даже больше, чем у него!

У Му Наньчжи, что была над девятью небесами, едва не вырвался полный рот крови.

«Это и впрямь мой отец????»

В этот миг её представление об отце было перевёрнуто почти полностью! В памяти отец всегда был холоден и равнодушен. Даже если он немного восхищался Гу Чанцином, как он мог при первой встрече быть с ним настолько близок?

С толпой было то же самое. Они ещё могли понять, что старый Император не испытывает к Гу Чанцину особой враждебности из-за восхищения. Но чтобы при первой встрече предлагать ему место будущего Небесного Императора и просватывать собственную дочь – и это при том, что тот, не говоря уж о культивации, выглядел неряшливо и небрежно. Разве так поступают отцы?! Был ли это на самом деле тот величественный и грозный Небесный Император тех лет?!

«Мне кажется, Небесный Император и старый Император давно знают друг друга».

«Мне тоже так кажется – они как старые близкие друзья».

«Но ведь очевидно, что они встретились впервые!»

Толпа оживлённо спорила, и понять было трудно. Но все видели: отношение старого Небесного Императора к Гу Чанцину выходило за все рамки! Это не было похоже на первую встречу. Старый Император будто прекрасно знал его, словно они вовсе не виделись впервые. Однако уловить, в чём тут дело, толпа так и не могла.

Один культиватор с недовольным видом произнёс:

«Старый Небесный Император был так добр к нему – зачем же Небесный Император позже убил его?»

«Небесный Император слишком хладнокровен и безжалостен!»

«Да, неблагодарный!»

Многие культиваторы возмущались и тихо жаловались. Лицо Е Чэня в этот миг заметно смягчилось; ощущая негодование толпы, он невольно приподнял уголки губ. Нежданная радость! Он думал, что старый Император невзлюбил Гу Чанцина, а оказалось, что тот был к нему поистине добр! Ему хотелось посмотреть, что почувствуют те монахи, что прежде защищали Императора и считали его верным чувствам и долгу, когда увидят, как Гу Чанцин убивает старого Императора.

В глазах Бай Цинъэр мерцал свет. Она давно не могла понять, почему Му Наньчжи стала единственной наложницей Гу Чанцина. Ведь по силе чувств женщины рядом с ним, кажется, не уступали ей. Теперь всё прояснилось. Похоже, старый Император на картине сыграл немалую роль в их браке. На мгновение Бай Цинъэр сердито надула губки и фыркнула:

«Старый хрыч!»

У Чан Си над девятью небесами тоже вспыхнул безотчётный гнев. На самом деле, хоть раньше у неё и была кровавая вражда с Гу Чанцином, она всё равно очень не любила эту наложницу Небесного Императора. А теперь, видя, что старый Император при первой встрече дал такое обещание, она разозлилась ещё сильнее и стала биться всё отчаяннее.

В древнем бронзовом зеркале.

Гу Чанцин и старый Император подошли к группе построек, где возвышался дворец. И как раз в этот миг из великолепного дворца в пустоту вдруг метнулась розовая фигура и устремилась прямо к этому бессмертному месту.

Это была женщина в розовом платье. Кожа – белая, как белый нефрит, черты лица – изысканные, а лик – прекрасный, словно картина. Когда розовая юбка взмыла в небеса, с неё посыпались лепестки бесконечных законов – поистине, будто изгнанная небожительница сошла в мир. От женщины хлынул густой цветочный аромат и всего за миг затопил весь Небесный Дворец, освежая разум.

Она была подобна хрупкой канарейке, и волосы её украшали великолепные драгоценности. В этом мире на некоторых женщинах роскошные украшения выглядят лишь вульгарно, но на ней, сколь бы великолепны они ни были, они могли быть лишь зелёными листьями. Её сияние, её лицо затмевали всё прекрасное.

«Отец».

Пришедшая, очевидно, была дочерью старого Императора – Му Наньчжи. Она опустилась на море облаков и бросила на Гу Чанцина взгляд, полный гнева.

«Он Квази-Император (8), и я Квази-Император (8). Мне что, нужна его защита?» – надменно произнесла она.

Ещё мгновение назад этот невероятно добродушный с чужим человеком старый Император, обратившись к собственной дочери, стал холоден, а в глазах его стояло не допускающее возражений величие.

«Это дело решено мной, и шуметь не позволено! Не согласна – можешь на этот раз не идти к клану драконов!» – в голосе старого Императора звучало бесконечное величие.

«Хм!» – Му Наньчжи сердито топнула ногой, в её глазах полыхал гнев; она бросила на Гу Чанцина долгий взгляд и удалилась.

Проводив её взглядом, старый Император снова успокоился. Со смешанными чувствами в глазах он тихо прошептал:

«Её мать ушла рано, а я был занят делами Небесного Дворца и упустил воспитание. Характер у неё гордый и немного своевольный, но сердце не злое. Надеюсь, ты присмотришь за ней».

Старый Император, казалось, был слишком уж добродушен.

Гу Чанцин слегка кивнул.

«Когда отправляемся?»

«Через три дня».

Стоя среди построек, эти двое, такие разные, но в чём-то одинаковые, смотрели на далёкое море облаков; в их глазах мерцал свет, и неизвестно, о чём они думали. Два Небесных Императора – старый и молодой, – что охватывали целые эпохи, просто тихо стояли там. Казалось, они вдвоём подавляли и древний, и нынешний мир. Больше они не обменялись ни словом.

За древним бронзовым зеркалом.

Толпа тщательно вспоминала слова старого Императора, обращённые к Гу Чанцину.

«Драконы? Я знаю эту расу: по преданию, это великий клан с ужасающим наследием, отстранённый от мира! Но позже он в одну ночь внезапно исчез».

«В древности ходили слухи, что клан драконов без причины задел Небесного Императора и был вырезан им в одиночку!» – тихо вздохнул один монах.

На самом деле многие присутствующие знали о клане драконов. Драконы – древний божественный род, с несравненной кровью и чрезвычайно могучие! Потомки драконов рождаются с сильным талантом и ужасающей силой, далеко превосходя другие расы. Именно поэтому у клана драконов очень высокий статус, и потому же они свысока смотрят на остальных.