Элия

– Рет? – просила она ещё раз, – За что ты должен благодарить меня?

Он тяжело вздохнул и выпрямился, снова увеличив расстояние между ними. Это заставило Элию мысленно проклясть всё на свете…они были так близки к поцелую! Но в эту секунду у неё снова появилось то самое чувство. Как будто она уже проходила через это. Словно она уже видела его в темноте.

– Рет, что происходит?

Он снова взял в руку её ладонь, и его пальцы начали нежно поглаживать её запястье, отчего её кожа покрылась маленькими мурашками. Это так несправедливо…этот мужчина способен заставить её тело дрожать, просто прикоснувшись к ней. Поэтому, она отдёрнула руку, чтобы сосредоточиться на разговоре.

Несмотря на темноту, она увидела, как его плечи опустились, словно она причинила ему боль этим поступком.

– Элия, была причина, почему волки выбрали именно тебя.

– Да, потому что я слабая, и они думали, что Люсина с лёгкостью избавится от меня, – кивнула она.

– Да, но в мире людей много слабых, невинных девушек без семьи. Они искали именно тебя, потому что знали, что твоя смерть выбьет меня из колеи.

– Почему, – с сомнением спросила Элия.

Рет запустил руку в свои волосы, а потом она увидела, как его тень поднялась. Он встал на ноги и немного отошёл от кровати. Элия не сдвинулась с места, но сильнее закуталась в меха, словно уйдя, Рет забрал с собой всё тепло.

– Когда я был ребёнком, в Вайлдвуде началась битва за Корону…принадлежащую моему отцу, – начал он. – Мне тогда было всего восемь лет, и я ещё не достиг физической зрелости. Я был слишком слаб для войны. Старейшины боялись, что наши враги могут использовать меня против нашего народа, поэтому они… отослали меня в человеческий мир, где мне не угрожала опасность. Они рассчитывали держать меня подальше от Анимы, пока мятеж не будет подавлен, и думали, что это займёт всего несколько месяцев. Но прошло почти два года.

Он сделал небольшую паузу и снова провёл рукой по волосам.

– Это были очень трудные времена для меня, – сказал он. – Анима живут большими группами, семьями, особенно когда в доме есть дети, и потому я привык к тому, что меня всю жизнь окружали близкие мне люди, которых я знал и к кому всегда мог обратиться за помощью. И тут я оказался в этом холодном, чужом мире, где у меня было только два опекуна и …совершенно незнакомые обычаи. Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что мне не следует говорить людям о том, кто я такой. Уже тогда я понял, что я должен скрывать свою истинную сущность. Тем не менее, я был ребёнком, и не знал всей разницы между мной и местными людьми…в том числе и то, как мои инстинкты влияли на них. Я слишком сильно отличался от своих сверстников. Я пугал людей, и они даже не понимали, почему.

Он снова остановился и посмотрел ей в глаза.

– Меня боялись все. Все, кроме одного человека. Одной девочки, живущей по соседству. Эта девочка разделила мою любовь к животным. Она была на два года младше меня, и всё ещё любила играть…она любила притворяться каким-нибудь зверьком, чтобы рассмешить меня. Она всегда восхищалась моим умением подражать животным, любила, когда я имитировал разные звуки. Она не сомневалась в моих инстинктах…она просто принимала меня таким, какой я был. А ещё, она всегда защищала меня от тех, кто отказался принимать меня. Даже от своих родителей.

Нет.

Невозможно! Этого не может быть!

Что-то дрогнуло в её глазах от шока, и она медленно открыла рот.

– Гарет?.. – спросила она сдавленным голосом.

И Рет кивнул.

– За несколько недель до того, как я покинул человеческий мир, когда мне было десять лет, а ей восемь, произошёл…инцидент. Мы играли в лесу, неподалёку от наших домов. Мы были только вдвоём, как обычно…другие дети старались вообще не приближаться ко мне…они боялись меня. Но в тот день мы были не совсем одни. Я почувствовал это, но не она… Откуда ей было знать, что когда мы играли, я всегда принюхивался к окружающим запахам… всегда. Обычно я чуял только диких зверей или соседскую собаку, но в тот день я почувствовал запах людей. Это были мужчины… вернее подростки, но гораздо старше нас. Они следили за ней, и я слышал, как они перешёптываются. Я чувствовал их животное желание, но был ещё слишком мал, чтобы понимать, чего именно и почему они хотят. Но я чувствовал в них запах хищника…и возбуждения. Я слышал, как они договаривались разделить нас, и забрать её. Поэтому я схватил её за руку и потащил оттуда. Она сопротивлялась, кричала…не понимала, что происходит, а я, как дикий мальчишка, совсем забыл о том, что она не знает главного закона Анимы: когда кто-то предупреждает об опасности, ты должен довериться его инстинктам и следовать за ним. Я забыл, что она не чует то, что могу чуять я. Поэтому она сопротивлялась, и это разозлило меня, ведь я пытался спасти её от опасности… Но я был ребенком…не опытным мальчишкой, но уже тогда я был намного сильнее неё. Поэтому я проигнорировал её сопротивление и просто силой потащил её за собой. Когда мы добежали до заднего двора моего дома…она была вся в слезах. Я привёл её к себе, потому что знал, что мои опекуны помогут нам…найдут тех подростков и убедятся, что те больше никому не причинят вреда. Но она была так напугана, что начала кричать на меня, обзывать, обвинять в том, что я сделал ей больно…и она крепко сжимала запястье своей левой руки, то за которое я тянул её. Элия, я даже не знал…я так боялся за неё, и так злился, потому что она сопротивлялась…поэтому я не заметил, как…я впился ей в кожу своими ногтями.

Рет тяжело вздохнул.

От услышанного, у Элии закружилась голова. Она помнит тот вечер, но совершенно иначе…

– Я всегда был Альфой, даже тогда. У меня не всегда получалось сдерживать свою агрессию, я был довольно властным… из меня воспитывали лидера. Но дети вашего мира не должны обладать такими качествами. А с ней, я всегда был нежен… даже когда командовал. Я никогда не причинял ей вреда. Остальные считали меня диким, ненормальным, но только не она… она гордилась мною. Моей силой. И тем, что я никогда не использовал эту силу против неё.

Рет посмотрел ей в глаза и их взгляды встретились.

– Она разрыдалась и убежала домой, а позже вечером, её родители пришли к моим опекунам. Они… настояли на границах. Нам запретили оставаться наедине. Она больше никогда не должна была заходить ко мне домой, а мне позволили играть с ней только в присутствии её родителей. Порезы на её запястье были не слишком глубокими, я только немного ранил её кожу… но когда они пришли к нам тем вечером, её испуганные глаза были красными от слёз, а тоненькое запястье было перевязано белой тканью… от неё исходил очень резкий запах, поэтому я неосознанно сморщил нос.

– Йод, – выдохнула Элия.

Рет кивнул.

– Её родители подумали, что я насмехаюсь над ними. Но я даже не думал о том, чтобы корчить им рожи или вроде того… я всего лишь пытался учуять, всё ли с ней в порядке. Я пытался объяснить взрослым, что хотел спасти её от опасных подростков, но мои опекуны перебили меня… они лучше меня понимали, что эти люди просто не поверят в то, что маленький мальчишка почувствовал угрозу по запаху…так что они извинились за меня и пообещали, что такое впредь не повторится. Сказать, что это разозлило меня… было бы сильным преуменьшением. Весь тот разговор сводил меня с ума. Я ведь сделал всё это ради того, чтобы защитить её, но почему взрослые вели себя так, будто я сделал что-то не так? Будто я специально сделал ей больно? Я всегда заботился о ней, и знал, что она чувствовала то же. Она была единственным человеком в том мире, который не видел во мне зверя. Но когда я увидел, как она плачет… как она боится встретиться со мной взглядом… я почувствовал, как моё сердце остановилось. Но в то же время, меня разрывало от злости и высокомерия. Я знал, что поступил правильно, и меня раздражало то, что никто больше не видел этого.

Он опустил взгляд, и шагнул ближе к кровати.

– В основном, родители всё уладили. Они просто решили, что я глупый мальчишка, который совершил ошибку… нам позволили видеться, но придерживаясь правил. Мы больше никогда не должны были оставаться одни. Что за вздор…я даже не мог объяснить ей, что тогда случилось. Я очень скучал по прежним дням, когда мы могли играть вместе, с утра и до самого вечера…я скучал по ней. Конечно, мы продолжали видеться, но её родители часто придумывали оправдания, чтобы не пускать её на улицу, либо нам разрешали играть всего час… но строго в её доме. Это душило меня, я не мог находиться среди стен человеческих домов. Поэтому… я перестал приходить к ней. Я просто уходил в лес один, – он сделал паузу и тяжело вздохнул. – Но я не переставал думать о ней.