Академия – это место, где растят солдат Империи. Но, как и подобает имперскому учреждению, она признает иерархию.

А богатство – это тоже своего рода иерархия.

Не зря же в Академии, куда курсантов набирают по призыву, существует система "пожертвований". В зависимости от внесенной суммы, курсанты распределяются по разным общежитиям.

Корпус А, куда поселили Адриенн, предназначался для тех, кто прибывал со своими слугами.

Адриенн поступила сюда, скрывая свое происхождение. И для нее отношения с сокурсниками тоже были политикой.

Ее жизненное кредо гласило:

"Человека тянет к тому, кто ему нужен".

Роскошь была просчитана. Дорогие шелка и драгоценности, ценное оружие, которые доставляли в ее комнату, несомненно, должны были расположить к ней курсантов.

На то, чтобы перенести вещи Адриенн, ушел почти час.

Хоан, ее защитник, расставив мебель, вернулся в свою комнату.

Несмотря на громкое звание "защитник", ему редко доводилось бывать в чистоте. Защищать кого-то – значит принимать на себя и то, что предназначалось защищаемому.

От тела, долгое время закованного в доспехи, исходил сильный запах пота.

От столицы до Франтимо – 250 миль.

Целая неделя пути в повозке. И все это время он не снимал доспехов.

- Ну вот, теперь можно и снять.

Хоан начал неспешно освобождаться от доспехов.

Кираса, нагрудник, плакат.

Защита спины, ланс-рест, выступающий сбоку на груди.

Фолд, защищающий таз, и тассеты, крепящиеся к нему заклепками.

Это был разборный облегченный доспех, который можно было надевать и снимать самостоятельно. Сняв, наконец, и нижнюю одежду, он впервые за долгое время оказался обнаженным.

- Как хорошо.

Плечи, сдавленные доспехами, заметно ввалились. Помассировав их, он посмотрел на письмо, лежавшее на столе.

Вряд ли это было письмо из Академии.

Он ведь прибыл сюда не как курсант.

Скорее всего, послание от информатора, выехавшего раньше.

Хоан взял письмо и погрузился в ванну.

- Фух…

Тепло воды приятно разлилось по телу. Хоан несколько раз протер затуманенные глаза.

Нужно сосредоточиться. Стоит только смыть эту вязкую усталость, и он тут же провалится в сон.

- Так, посмотрим…

Письмо было испещрено странными, на первый взгляд, бессвязными символами. Шифр.

Хоан привычным движением отсек все лишнее. В итоге осталось одно предложение.

"Седьмая принцесса тоже убита".

Это уже не удивляло.

Кровавые вести из императорской семьи, где не был определен наследник.

С позапрошлого года, примерно в это же время, они начали дарить друг другу вместо поздравлений кинжалы и яды. Конечно, все это делалось тайно. Кто начал первым – второй принц или четвертая принцесса – оставалось лишь догадываться.

- Ну и ну.

Чем больше таких известий, тем сильнее удивление, но в совершенно ином ключе.

Двенадцатая принцесса.

Адриенн (псевдоним), 18 лет.

Младшая дочь императора, вынужденная соперничать с братьями и сестрами, будучи самой юной.

Когда ее сестры в императорском дворце одна за другой пали жертвами заговоров, она поняла, что скоро настанет и ее черед. И решила бежать, опередив идущую по пятам смерть.

Мудрое решение.

Ее братья и сестры, старшие, порой, на целых десять лет, уже успели укрепить свои позиции во власти. Вступи она тогда в борьбу за власть – и поражение было бы неминуемо.

Поэтому она решила заручиться поддержкой имперских войск. Итогом этих раздумий стало поступление в Академию.

- Какая ирония.

И не скажешь иначе. Выходит, она сбежала от смерти на поле боя. Кто-то, возможно, попрекнет ее в том, что особа королевских кровей выбрала слишком недостойный путь.

Но Хоан не спешил с оценками.

Как бы там ни было, она своим решением спасает себе жизнь.

Говорят, красота – оружие женщины, но это палка о двух концах.

Ее мать и сестры, погибшие из-за интриг, – яркое тому подтверждение.

Как и меч становится оружием лишь в руках воина, так и красота становится оружием лишь в руках мудрой женщины.

Оружие у нее уже есть.

Значит, ему нужно стать ее щитом.

Адриенн.

Она ведет себя как барышня, не знающая жизни, но это лишь маска.

Она мудрая женщина.

***

Слезы быстро высохли.

Но вот чтобы справиться с эмоциями, потребовалось гораздо больше времени.

Когда я поднял лицо, покрытое солеными дорожками, к небу, на нем равнодушно сияли три полнотелые луны, разные по размеру.

Нужно принять.

Это мир, в котором нет Мири.

Есть моменты, когда понимаешь, что что-то, мимо чего ты беспечно проходил, на самом деле было очень ценным. Обычно эти моменты наступают тогда, когда уже ничего нельзя изменить.

Как сейчас.

Тесная, плохо проветриваемая комнатушка на крыше, но то время, когда у нас была мечта, было счастливым.

Время, когда мы строили амбициозные планы, ночи напролет создавая игру.

И то чувство, когда мы с ней пили пиво, завершив очередной этап…

Я знал, что те моменты уже не вернуть.

И от этого еще сильнее хотелось увидеть ее.

Увидеть, как она радуется, когда мы, наконец, закончили работу над истинной концовкой…

…?

Внезапно в памяти всплыло одно яркое воспоминание. Тот самый момент, когда мы завершили долгую работу над игрой.

- …А?

Это было связано с концовкой игры.

Истинная концовка "Спасителя из другого мира".

В том руте, над которым мы с ней трудились больше всего…

Главный герой, Йохан Эсперц, спасший Империю, возвращается в свой мир.

А я сейчас и есть этот главный герой, Йохан Эсперц.

- А? А?

Я судорожно сглотнул, выстроив в уме очевидный силлогизм.

Может быть, и я?..

В этот момент, словно по волшебству, запах, липнувший ко мне, исчез. [Запах смерти] пропал.

"Если пройти истинную концовку, я смогу вернуться в свой мир?"

На мгновение перехватило дыхание от волнения, но решение созрело тут же.

Я посмотрел вдаль, на башню с часами. Они показывали 11:40.

Мысли, до этого замершие, заработали на полной скорости. Я пытался вспомнить начало игры.

Чтобы сделать лучший выбор, который только возможен в этой временной точке.

Конечно, я знал, что это.

Не оглядываясь, я побежал к главному плацу Академии.

Огромный плац, почти километр в длину и ширину.

В дальнем его конце, в самом центре, возвышался помост, с которого открывался вид на весь плац. А на помосте стояла статуя, застывшая в позе адмирала Ли Сунсина.

Статуя в полный рост.

Статуя генерала Мюлькана, остановившего морское чудовище одним ударом меча.

Я подобрал с клумбы булыжник размером с кулак и подошел к статуе. Изо всех сил я ударил по ее запястью.

Клац-клац-клац.

После трех ударов отколотый кусок запястья упал на землю.

И тут же из каменного меча хлынул ослепительный свет. А когда он угас, меч уже не был каменным.

Событие под названием "Меч Мюлькана".

Мюлькан – генерал, герой этого мира.

По задумке, игрок должен был узнать о владельце меча, генерале Мюлькане, лишь во второй половине игры.

Перед смертью он завещал построить Академию и сделать эту статую. А костяком статуи послужили его собственные кости.

Я поднял меч Мюлькана вместе с ножнами.

И вытащил его.

Сшууух…

Тонкий прямой клинок сверкнул в лунном свете.

Предмет, который рушит весь баланс, если получить его в начале игры.

Но мы с Мири оставили его в первой половине, чтобы было проще тестировать вторую.

Так называемый "чит", чтобы легко проскочить нудное начало игры.

- Отлично. Этого…

Вполне достаточно. Чтобы пройти истинную концовку.

Ведь я знаю все условия и выборы, которые нужно сделать.

Теперь, если я незаметно вернусь, начало игры будет пройдено без…

- Ты еще кто?

…труда. Почти.

Видимо, из-за звука ударов по статуе я не услышал приближающихся шагов.

Я обернулся на голос.

Передо мной стояли двое.

Солдат в кожаном доспехе.

И маленькая девушка, одетая в полупрозрачное платье.

Над ее правой грудью виднелось клеймо в виде шестерки, символ ошейника – клеймо имперских рабов. На ее шее виднелись следы от ошейника, а изо рта, заткнутого кляпом, вырывалось сдавленное мычание.

Солдат держал ее за спутанные черные волосы.

Дернув за них, он сказал:

- Слюни подбери. Я с голодранцами не якшаюсь.

- …Что?

- По такому прикиду сразу видно – новенький. Сегодня прибыл, да?

Его тон показался мне смутно знакомым. Я вспомнил, что это было одно из событий, которые я придумал.

Ничего особенного. Событие, в котором игрок сталкивается с солдатом, пристающим к беглой рабыне. "Проблема Академии".

- А это… что за меч?

Солдат уставился на мой меч горящими глазами.

[Меч Мюлькана] в моих руках – это говорящий меч. На доспехах солдата виднелся шеврон капрала.

Значит, он пробыл в Академии три года, а это, в свою очередь, означает, что он был на поле боя больше десяти раз.

Неудивительно, что у него наметан глаз на оружие.

- Ты еще присягу не принял… А носить оружие разрешено только с полгода. Я конфискую его у тебя.

Очевидная ложь.

Распространенная уловка местных вояк.

В Академии не запрещено носить личное оружие.

- Не выйдет.

- Да что ты говоришь. А статую зачем разломал? Дядя Мюлькан чем тебе не угодил? Это же смертная казнь, придурок. Я закрою на это глаза, а ты отдашь мне меч и проваливай.

- Нет.

- Ломаешься еще. Нельзя же делать только то, что нравится. Вижу, дорогой, зараза.

Дорогой?

Да этому мечу и города не хватит, чтобы его купить.

- Но, по-любому, дешевле твоей жизни, а?

- Отвали.

- Ха, глянь, какой борзый? Мне обязательно вытащить меч, чтобы ты в себя пришел?

Неужели не избежать?

Я решил помочь ему.

Я отвернулся, глядя на отломанное запястье Мюлькана. И тут же услышал, как сзади со свистом вытаскивают меч, и в нос ударил знакомый запах.

Запах смерти.

"Проблема Академии" – это событие, связанное с убийствами в казармах. И по сюжету, "проблема" и убийца – одно лицо.

В этот момент я знал мысли солдата лучше, чем он сам.

"Вот же кретин, отвернулся? На-ка, халявный меч."

Я специально отвернулся, чтобы спровоцировать его. И, как и ожидалось, за спиной послышался звук прыжка.

Та-а-ак!

Я без труда мог представить себе лицо солдата, ослепленного жадностью. Он был полон уверенности. Еще бы, ведь это шанс отобрать дорогой меч у молокососа, только что поступившего в Академию.

Но, вопреки его заблуждению, в этот момент беспечным был не я, а он.

По оригинальному сюжету, главный герой не смог бы одолеть этого солдата. Если бы все шло по оригинальному сценарию.

Солдат, домогающийся беглой рабыни. По сюжету, главный герой, столкнувшись с ним, бросается в бой с голыми руками. В итоге солдат избивает его, а рабыня, воспользовавшись моментом, сбегает.

То есть этот солдат – враг, которого оригинальный Йохан Эсперц не смог бы победить.

Но сейчас у меня в руках был меч, ломающий весь игровой баланс.

В носу защипало, словно от сигнала тревоги.

Я стоял спиной к солдату, но это не имело значения. В отличие от зрения, обоняние – ненаправленное чувство. И я, Йохан Эсперц, остро чувствовал движение запаха.

И раздумывать тут было нечего.

Вшух!

Я развернулся, нанося удар по траектории запаха.

Чи-и-ин!

Его меч, звякнув, разлетелся на две части.

Вшу-у-ух!

А тело солдата, вместе с доспехами, разрубило пополам.