— Пока, Тооя-кун.

Конец школьного дня.

Хиноока Хомура у входа столкнулась с юношей и помахала ему рукой с зажатой в ней обувью.

С завтрашнего дня начинаются долгожданные летние каникулы.

Около шкафчиков для обуви шумели ученики старшей школы Сэйран, искренние в своем радостном предвкушении отдыха, а она в который раз быстро положила сменку в сумку и поспешила домой.

— Сегодня пораньше-е, увидимся во втором семестре! — энергично произнесла Хомура.

— ...А?

Тооя бросил на собеседницу полный упрёка взгляд.

Однако Хомура притворилась, будто не заметила этого.

— Мы собираемся обсудить планы на летние каникулы, так что я буду очень занята!

— Однако я о таком не слышала, — без колебаний отрезала её подруга Кудзё Ориэ, уже ждавшая ступенькой ниже.

— Э-эм, да, поэтому я хочу обсудить это с тобой по пути домой.

— ...Хмф.

— Что «хмф»?

Не упав духом даже от вялой реакции подруги, Хомура повернулась к Тоое, попрощалась и рубанула воздух рукой, как мечом.

Крюк из беспощадных слов зацепился за спину Хомуры.

— Ты забыла о летних мероприятиях нашего клуба, да?

Дзынь.

— ...А-а-а, стой, прекрати, не заставляй меня вспоминать о них.

— Да хоть так, разве тебе не надо брать дополнительные занятия?

Дзынь, дзынь.

— Не слушаю, не могу слушать, не слышу! E-mail с расписанием клубных мероприятий я внимательно изучу позже! Поэтому сейчас, прошу, не заглушай всепоглощающее ощущение свободы, что с завтрашнего дня я могу делать всё, что хочу! Ведь мы, ученики, честно ежедневно ходим в школу ради этого дня, этого часа, не так ли? Это момент, который возвещает о начале безграничных летних каникул прямо завтра!

Тооя изумился.

Кудзё бесстрастно слушала её.

Два человека на короткое время пересеклись взглядами и...

— Ошибаешься, — раздалось спереди.

— Ошибаешься, — послышалось сзади.

Слова Хомуры полностью опровергли.

— Они для будущей свободы… Старания.

— Потому что мы хотим познать… мудрость, накопленную предшественниками.

«Му», — Хомура заткнула уши, стоя между двумя людьми, которые вновь пересеклись взглядами, придерживаясь различных мнений.

— Хватит. Разрушились. Мои и так испещрённые трещинами мечты о летних каникулах сейчас разбились.

Тооя подобрал сумку подле ног Хомуры, удручённо склонившейся вперёд, самовольно отряхнул её сменку и слегка поклонился Кудзё:

— Прости, Кудзё. Я одолжу её у тебя.

Кудзё молча кивнула.

— Сразу ответила?! П-подожди, скажи, пожалуйста, что-нибудь этому похитителю, — попросила помощи у Кудзё Хомура.

В немного затруднительной ситуации Кудзё...

— До свидания, Хиноока-сан. Если выживешь, давай снова встретимся во втором семестре.

...осталась неприступной.

— Х-хладнокровная. Так-то в моём случае это не смешно, знаешь ли-и-и.

Тооя быстро зашагал по коридору в противоположную сторону от выхода из школы. Под мышкой он нёс сумку Хомуры вместо заложника.

Чуть не плача за ним следовала Хомура:

— Всю жизнь буду в обиде! На парня, что помешал моему свиданию с Кудзё-сан!

— Всю жизнь? Летние каникулы вообще-то длинные, не нервничай ты так.

— Кудзё-сан трудно поймать… — с ворчанием пожаловалась Хомура.

Внезапно она в недоумении остановилась позади Тоои, свернувшего в неожиданном направлении.

— Мы идём не в здание клуба? А я было подумала, что нас срочно вызвала Мори-чан.

— Нет… По правде говоря, неудобно туда идти.

— ...Личный разговор?

— Речь об Экспедиционном клубе. К тебе это тоже относится, Хиноока.

— В таком случае...

— Ну, прости, что потащил тебя без спроса. Составь мне компанию ненадолго.

— О чём ты вообще?

— О ней… Об Инари-сэмпай.

Тооя вместе с Хомурой пришёл в студсовет на третьем этаже школьного здания.

— Спасибо, Курама-сан.

— Простите за внезапный визит.

— Пустяки, — покачала головой ученица. Курама Кифунэ-сан.

При появлении гостей секретарь студсовета реагирует одинаково: подаёт ячменный чай как ученикам и учителям, так и бывшим выпускникам.

Когда они пришли, в комнате студсовета она сидела одна.

— Если правильно помню… ты в том же классе, что и Тооя-кун, Курама-сан, да?

— Ага.

— Тогда Амэ-чан тоже с вами.

— Амэ-чан? А-а, Фуджимори Амэно-сан? Да. Благодаря ей у меня материалов для блога в изобилии.

Она указала пальцем на ноутбук с которым работала в эту минуту.

Страница объявлений студсовета в школьной сети и их обновления — исключительно её повседневная рутина.

На широком столе скопилась груда буклетов летних программ от всех клубов и, похоже, Курама была очень занята.

Не обращая на это внимания, Хомура вошла в болтливый режим:

— Правда? Завидую.

— Я на самом деле и о тебе хочу написать всякое разное, Хиноока-сан.

— Обо мне? Ну не чудно ли?

— Ничего хорошего. Я к чему, оставь болтовню на потом, Хиноока, и перейдём к основному вопросу.

— Да, да. Я думала, ты скажешь… ну, об Инари-сэмпай.

— Честно говоря, кажется, сегодня она приходила в школу.

— ...Э, — вытаращилась Хомура, услышав неожиданную новость. — Второгодка Инари-сан? Приходила?

Курама пододвинула стул с кротким выражением лица.

«Ей можно знать?» — сделала знак глазами Курама, на что Тооя кивнул.

Инари-сэмпай — второгодка и участница Экспедиционного клуба.

Строго говоря, она — школьница, которая должна была уделять всё своё время деятельности клуба и одновременно быть сэмпаем первогодкам Хомуре и Тоое. Однако она прогуливала школу с конца прошлого года.

После несчастного случая, произошедшего во время работы Экспедиционного клуба, она стала лечиться дома и всё это время не посещала школу. Что это было за происшествие, Хомура с Тооей точно не знали. Все причастные люди держали язык за зубами и не желали рассказывать об этом.

Мисасаги-сэмпай, исполняющая обязанности главы Экспедиционного клуба, тогда тоже была одной из попавших в происшествие. Однако после инцидента у неё окончательно всё разладилось с бывшей близкой подругой. Даже добрая сэмпай, которая всячески обучала кохаев, становилась подавленной, когда разговор заходил о том происшествии.

И всё равно, эта неприятность и отсутствие Инари-сэмпай, будто неясное беспокойство, лежащее на сердце, окутывали Экспедиционный клуб с его беззаботным настроением.

— …Инари-сэмпай. Она ещё в школе? — спросила Хомура.

— Нет, уже ушла домой. Я слышал, что она снова будет ходить в школу со следующего семестра, а потому заглянула в класс и сообщила о своих планах. Так что в школе она находилась лишь около часа.

— Я в курсе, что её госпитализировали на какое-то время. Но вот насколько она выздоровела… И вдобавок, знает ли глава Мисасаги об этом деле? — спросила Курама.

— Без понятия, — покачал головой Тооя. — Даже если глава не знает этого, мне несколько...

Сложно передать такую новость.

До Хомуры наконец тоже дошла причина, почему он специально избегал клубной комнаты и позаимствовал кабинет студсовета. Несомненно, при главе, которая находилась в разладе с Инари, нельзя было так просто поговорить об этом.

Но всё-таки Хомура так и не поняла некоторые моменты.

— Чего выглядишь так уныло, Тооя-кун?

Пам.

Его хлопнули.

— Оу-у. Не бей меня.

— Разве это не радостная весть? Ведь один из учеников возвращается в школу почти через год. Да и глава Мисасаги непременно обрадуется, не так ли?

— Так-то оно так, но...

Волнуясь из-за нерешительности Тоои, Хомура повернулась к Кураме.

— Курама-сан, ты тоже беспокоишься об Инари-сэмпай? Даже мы, члены одного Экспедиционного клуба, лично ещё не встречались с ней.

— Ну-у, эм, немножко… а-а?!

Курама скромно пожала плечами и вдруг испуганно отступила назад, сдвинув стул: она заметила самодовольную ухмылку, показавшуюся в дверной щели.

— Президент? В-вы там?!

— Это Рокуджидзо Такара.

— Зна-аю.

— Ху-ху-ху. Естественно, Курама волнуется-я. Да-а?

Не обращая внимания на угрюмую и сердито взглянувшую Кураму, президент студсовета Рокуджидзо, войдя в комнату и закрыв за собой дверь, многозначительно посмотрела на Тоою.

— ...Значит, от кого ты услышал об этом случае, юноша?

— Даже у меня есть знакомые в старших классах. Да и особого запрета говорить на эту тему не было. Я к тому, что пришёл спросить президента. О подробностях.

— Вот оно как? Прости-прости.

Севшая ну стул президент студсовета прикоснулась к пушистой голове и внезапно взглянула на Хомуру.

Она вдруг протянула кончик пальца к ленте, собирающей волосы Хомуры, и попыталась раскачать её.

— Хиноока-сан как всегда милая. Вызывает ощущение свежести и лета.

— Спасибо.

Президент угукнула и, скрестив руки на груди, вульгарно откинулась на спинку стула и оглянулась.

— Для сравнения… Что с тобой, Курама-а? Лето на дворе, а ты так крепко стягиваешь волосы, носишь свитер с рукавами. Бабушка что ли? Или изображаешь из себя придворную даму студсовета?

— Сама-знаешь-кто занижает температуру кондиционера, потому это моя самозащита.

— Наш дом постоянно посещают, и температура для этого подходящая. А-а, зануда.

Даже горячему президенту, зазря производящему такое впечатление, Курама подала ячменный чай.

— Я подолгу сижу здесь. В отличие от президента, которая носится там и сям.

Президент расхохоталась и расплылась в улыбке от вида Тоои, который нервничал и потерял всякое терпение от их ребяческого разговора.

— Ох. Прости. Об Инари, да?

— ...Президент знала? Что сегодня она была здесь?

— После утренней переклички. Ответственный за параллель сообщил, что Инари пришла в школу. В итоге сама я не смогла лично встретиться с ней. Видимо, она прибыла в школу вместе с родителями, поздоровалась с одноклассниками и классным руководителем, а потом сразу ушла.

— По слухам, она вернётся в следующем семестре? — уточнил Тооя.

— Так я слышала. Это на самом деле радостная новость.

— …А Мисасаги-сэмпай знает? Ещё нет? — осведомилась Хомура.

— Я не говорила Маё.

— Почему? Давайте скажем ей, — наседала Хомура.

Лица Рокуджидзо и Тоои выражали неловкость.

— Хм-м, вот как? Постойте, а как же верная дружба? Тогда я сама прямо сейчас ей расскажу.

— Особо останавливать тебя не буду. Но Маё уже ушла домой. По семейным делам.

— Э… Э-э. — Хомура пала духом от слов президента.

На ум ей пришёл… штамп золотой рыбки и лисо-кошки, стоящих рядом на обёрточной бумаге для банки консервов — метки двух человек, о которых поведала глава Мисасаги ранее в кемпинге на Нутерре.

Хомура до сих пор отчётливо помнила то радостное лицо Мисасаги-сэмпай.

Хомура и Тооя вместе шли из школы домой.

Мало-помалу лучи послеполуденного солнца мелкими иглами стали вонзаться в кожу.

Желая тени и из стороны в сторону пошатываясь на ходу, Хомура пробормотала:

— Так-то, можно же не заставлять человека ходить в школу, если он не хочет, разве нет?

От этих грубых слов Хомуры плечи Тоои, который толкал велосипед, резко опали.

— Нет?

— «Нет»? Ты бессердечная. И сама недавно говорила другое.

— Не желаю, чтобы Тооя-кун рассказывал мне о бессердечии.

— И что это значит?

Пусть Тооя и сказал так, но нахмурился, возможно, потому, что считал себя трусливым.

— Тебе не надо настолько беспокоиться за них двоих, Тооя-кун. Будет лучше, если оставишь их в покое.

— ...Пусть даже они сэмпаи одного Экспедиционного клуба?

— М-м, и что?.. Ведь можно хватить через край. Но сама я только начала заниматься клубной деятельностью, потому такая солидарность мне непонятна.

— Вот, значит, как?

— Ну, и я хочу помочь главе, если у неё трудности, но… Инари-сан — несколько эгоистичная и, похоже, что взбалмошная.

— ...Эй-эй, — растерялся Тооя от такого заявления о человеке, с которым она даже не встречалась.

— Тооя-кун в своём репертуаре. Короче, оценивать может только Мисасаги-сэмпай?

— Ну да.

— ...М?

«Не в бровь, а в глаз! Раскусила?!» — Хомура ожидала от него подобной реакции и от удивления скудностью произведённого эффекта мельком взглянула на влюблённого юношу.

Собеседник по-прежнему сжимал руль велосипеда и всё смотрел строго вперёд.

— ...но знаешь, мы-то не устраиваем индивидуальных состязаний. Даже так она — наш товарищ. И мы не можем оставить всё как есть.

— Товарищ… да?

Хомура скрестила руки на груди, напуская театральность.

— Верно… Товарищи ценны. Для нас самих, к примеру… кроме того, для будущего Японии, нет-нет, для судьбы мира...

Тоое стало в тягость возражать, и он понял, что вконец вымотался.

Сегодня — последний день учебного года, который, в частности, с клубными мероприятиями не вязался. Тем не менее он чувствовал некую вину, что шёл прямо домой, не заглянув в клубную комнату.

«Интересно, был ли кто-нибудь в клубной комнате?» — беспокоился Тооя, на что Хомура кротко заговорила:

— Ах. Одно вот плохо.

— Что?

— Если Инари-сэмпай вернётся… то мы не сможем кататься на машине Мори-чан! Превысим вместимость!

— ...А-а, потому что всего нас будет шестеро?

— Да.

— Балда ты, что ли? Вот о чём ты?.. Ну, тогда Амэно полезет в багажник?

Э-э. Какой ужас.

— Это жестоко. Аха-ха-ха, — беззаботно и живо посмеялась Хомура, без намёка на серьёзность.

Тоою переполнила лёгкость от её улыбки и расслабленного вздоха, и на этот раз он пробормотал:

— Хиноока, ты свободна после этого?

— Э? — От её искренней улыбки осталась лишь оболочка, и она застыла. — ...Вечером у меня ужин с семьёй.

— Тогда завтра.

— Постой, завтра?

Хомура несколько растерялась. Её конский хвост подскочил вверх.

— Н-ну, завтра первый день летних каникул, и я буду свободна? Но я должна как можно быстрее добиться встречи с Кудзё-сан...

— Давай сходим завтра домой к Инари.

Хомура опешила:

— За-а-зачем?!.. Ты можешь в одиночку сходить, Тооя-кун!

— Уже ходил. Помнишь, я ранее говорил, что меня пренебрежительно прогнали от парадного входа? На этот раз давай придём к ней и покажем, что у нас появился беспомощный кохай.

— Используя меня как предлог, ты собираешься заставить Инари-сэмпай вернуться в клуб? Не жди такого.

— Ну, даже если это невозможно… — просто заключил он, отчего Хомура, наоборот, рассердилась.

— Я хочу спросить её лично, какие у неё намерения. Да, решено. Пойду даже в одиночку. Если придёшь, то к 10 часам перед станцией.

— Так рано? Несмотря на первый день долгожданных летних каникул...

— Что с тобой? Ты же вставала спозаранку на пробежку?

— Но так-то… — надулась Хомура, едва возразив. — Тогда если проснусь...

— Снова ляжешь спать? — произнёс Тооя со смехом, а недовольная Хомура только лишь сверкнула глазами в его сторону.

На следующий день.

Парочка шла по жилому району, сопровождаемая бесцеремонным стрекотом цикад, что не умолкали с самого утра.

— Жара-а. И сегодня.

— Да.

Сухо ответила Хомура. Летняя блузка с коротким рукавом удивительно свежо выглядела на ней. Девушка заглянула в корзинку, которую Тооя нёс в руках.

— Что это? Фруктовая корзина?

— Это, а-а, в общем, небольшой подарок.

— Ого, какой ты, Тооя-кун, добросовестный. Назови его, э-эм-м, «Подарок на выздоровление». Тактика заманивания дарами?

— Подготовился заранее, — отметил Тооя, следуя по дороге в гору с вялым видом.

Солнечный свет пятнами пробивался сквозь ряд деревьев вдоль дороги, Хомура, идущая на пару шагов впереди, завертела головой и окинула взглядом окрестности. В жилом районе, обычно тихом по утрам, разносились голоса детей, наслаждающихся летними каникулами.

— Хиноока… Это фотоаппарат из инвентаря нашего клуба?

— Да, запасной. Откуда узнал?

В руках обернувшейся Хомуры находилась увесистая сумка, в которой лежала простая и надёжная аналоговая камера.

Не вытаскивая камеру из сумки с наплечным ремнём, девушка изготовилась и, заглянув в видоискатель, поймала в него Тоою.

— Я поменяла сумку, потому что выглядела она излишне простовато. Но Мори-чан сказала, чтобы я регулярно носила её.

— Недавно проявленные фотографии вышли ужасными.

— Да. Страшными получились.

— Хоть в этом отдаёшь себе отчёт. Неужели ты читаешь статьи о путешествиях в журнале не для виду?

— Так ведь я спецфотограф парка развлечений.

— ...А?

— «С помощью моего объектива любое место, будь то поле боя или объект всемирного наследия, станет для вас аттракционом!!!...» Типа того. Я чувствую себя виноватой по отношению к людям, которые создали фотоаппарат для использования на Ложной планете...

— Тебе не нужно особо выпендриваться при съёмке. Это же материал.

— Уж если мы занимаемся этим, разве тебе не хочется сделать приятное фото, на которое потом будешь с удовольствием смотреть?

— Нет. Потому...

Когда они поднялись в гору и ступили на подъездную дорогу, показался нужный дом.

Это был шикарно оформленный особняк в викторианском стиле, будто находившийся в портовом городке в США. Вид со второго этажа дома на холме, вероятно, открывался весьма приятный.

На парадной двери точно висела табличка с фамилией «Инари».

Они оказались перед видеодомофоном и, синхронно сглотнув, напряглись.

Тооя с Хомурой переглянулись и взглядами уступали друг другу роль нажимальщика кнопки вызова. Быстренько отнявшая корзинку с фруктами Хомура вынудила Тоою исполнить эту миссию.

— Чего это ты уже готова рвануть отсюда?

— Т-так ведь...

— Ты младшеклассница что ли?

«Би-и», — прозвенел звонок.

Когда Хомура мельком взглянула в сторону от парадного входа, на глаза ей попался большой внедорожный велосипед.

— ...Да. Кто это?

Низкий мужской голос.

Тооя быстро выпрямился и ответил. Несмотря на то, что фактически перед ним никого не было.

— Прошу прощения. Тооя из старшей школы Сэйран.

— А-а, одноклассник Сунао?

— Нет, не...

— Подожди, пожалуйста, немного. Сейчас выйду.

Звук видеофона прервался, и, похоже, кто-то вышел из дому.

Нервничая, Хомура следила за Тооей.

— ...Отец Инари-сэмпай?

— …Ну, по всей вероятности, да?

— Ч-что будем делать, если он выйдет и заорёт нечто вроде: «Как ты посмел заявиться к моей дочери»?

— Такая… возможность существует, если вспомнить прошлую ситуацию, так что не убегай, — схватил Тооя за шею Хомуру.

Слово за слово, и вот перед входом уже стоял галдёж.

И тут внезапно появился худощавый мужчина в очках.

— Хорошо быть энергичным. Добро пожаловать, я отец Инари Сунао.

Загорелое лицо и руки. Растрёпанные волосы. Подбородок с заметными следами от бритья залеплен лейкопластырем.

Это был изящный, ярко улыбающийся мужчина.

Хотя внешний вид — грубо накинутый летний жилет поверх рубашки поло с галстуком боло в сочетании с джинсами — был летним, он придавал его профессии некоторую ауру неизвестности.

Когда Хомура с Тооей представились по имени-фамилии, учебному году и поздоровались, отец Инари-сэмпай поблагодарил их, заглядывая в переданную ему корзинку.

— Спасибо за любезный подарок.

— Он скромненький. Эхе-хе.

— Вообще-то это я принёс его.

— Специально пришли и, знаете, можете войти, да. Наверное, сувенир с Мальдив всё ещё...

— Сувенир с Мальдив? — Хомура резко отреагировала, но Тооя окликнул мужчину, возвращавшегося ко входу:

— Ах, не стоит.

— М? Вот как?

— Почему это? — серьёзно оглянулась Хомура на Тоою, на что он стукнул её ребром ладони по лбу. — Аугх.

— Не забывай о нашей первоначальной цели.

...Верно. К несчастью, Инари-сэмпай не было дома.

К сожалению, история такова, что она не скоро вернётся.

— Сунао проходит реабилитацию. Сейчас она на пути в городской спортзал. Знаете о таком?

— Да. Знаю, — кивнул Тооя.

— Реабилитация?.. Быть может у Инари-сэмпай до сих пор проблемы со здоровьем? — спросила Хомура.

— Нет-нет-нет, не стоит волноваться, совсем.

Отец Инари-сэмпай помахал руками, словно заставлял успокоиться. Он явно был человеком жестов.

— Слава богу.

При виде вздохнувшей и приложившей руки к груди Хомуры, улыбка мужчины немного увяла, и парочка, заметив это, удивилась.

— ...Точно. Или не «совсем». Мы очень волновались за неё. Но я правда благодарен. Ну, меня не будет в Японии, когда наступит новый семестр, поэтому вчера я ходил в школу поприветствовать всех. Хотя, конечно, Сунао с самого начала прочно укрепилась в решении вновь ходить в школу.

Тооя смиренно заговорил:

— Эм, мы... члены Экспедиционного клуба.

— Знаю.

Мужчина кивнул.

Пунктуальный Тооя предъявил мужчине удостоверение учащегося старшей школы Сэйран и ID-карту, выдаваемую членам Экспедиционного клуба. Хомура тоже впопыхах последовала его примеру.

— Удивительно, что у Сунао есть настолько близкие кохаи, которые проведывают её, хоть она всё это время не посещала школу.

— …Д-да уж, — с кривой улыбкой произнесла Хомура.

Даже услышав «Экспедиционный клуб», о котором шла речь, мужчина ещё не растерял спокойствия.

— По правде говоря...

Хотя Тооя собирался перейти к главному вопросу, мужчина, обративший внимание на сумку Хомуры, громко перебил:

— Это аналоговая камера? Ого, редкость в наши дни.

— Ах.

Хомура потянула за наплечный ремень, достала содержимое сумки и показала.

Как ни смотри, бесхитростный, чёрный и простой фотоаппарат.

— Узнаёте?

— Тяжёлая, да? Даже мы редко носили их с собой.

— М-м, а я старалась, чтобы она не выглядела так.

— Ха-ха-ха. Ох, могу я?

— Как пожелаете.

Мужчина радостно взял в руки поданный ему фотоаппарат.

«Хо-о-хо-о». — С восторгом рассматривая оборудование Экспедиционного клуба и показывая, как становиться в позу, он выглядел поистине замечательно.

— Хоть я так и выгляжу… м-м, «хоть я так и выгляжу», интересно, а на кого я похож? — спросил мужчина и, криво улыбаясь, потёр подбородок.

— Вы о своей работе?

— Да-да.

Хомура с Тооей переглянулись. Юноша нахмурился в затруднении и произнёс:

— ...Фотограф? Естественное предположение.

— Спасибо. Мне очень приятно это слышать. Но в реальности немного по-другому.

— А. Погодите-ка?.. — придавила пальцем своё надпереносье Хомура. — Возможно, я припоминаю… нет, раньше я слышала ваш голос?

— М?

— В конце прошлой недели вы выступали комментатором передачи на спутниковом ТВ? Но на той передаче очень бородатый был...

— Тогда может ведущий? О чём была передача?

— Прости, я забыла. Мой отец её смотрел. Как оно было… мероприятия против опустынивания в Европе.

— Это был повтор передачи. В прошлом году записали? Такое вот у меня дело.

Мужчина протянул визитную карточку парочке.

В профессии значилось «Японское отделение National Geographic, Главный редактор»

Хомура пришла в замешательство. В то же время Тооя вытаращил глаза.

— Нат Гео?! У меня ежемесячная подписка на этот журнал!

— О-о, огромное тебе спасибо. Ты хороший парень, Тооя-кун.

— Ох, вот как!.. Простите, я не ознакамливался со списком людей, связанных с составлением и редактированием.

— Ничего. Этого более чем достаточно, если его читают члены Экспедиционного клуба, как вы.

Между тем, Хомура, оставшаяся за бортом от несколько возбуждённого Тоои, спросила с вялым интересом:

— Этот какой-то Гео, что за журнал?

— «Что за»… В нём размещается множество фотографий первозданной природы и диких животных, последние репортажи от невероятных исследователей и, кроме того, открытия в космосе...

— Что? Что в этом интересного? Мания природы?.. — сверлила его недоверчивым взглядом Хомура.

От таких слов у Тоои мгновенно показались морщины над переносицей.

— Как бы там ни было, члену Экспедиционного клуба этот журнал к прочтению обязателен, обязателен!

— Ещё одно «обязательно» прибавилось… Какие навыки необходимы в Экспедиционном клубе?

Мужчина весело рассмеялся, видя реакцию парочки, что соревновалась в степени энтузиазма.

— Ох, новички клуба в этом году такие занятные.

— ...Эм-м, значит, вы репортёр? Правильно?

— Именно так, в общих чертах. Изначально я занимался всяким, вроде фотографий и работы с переводами, но сейчас много других дел. Не могу даже никак отправиться в путешествие поснимать.

— Ха-а. Ужасно.

Несмотря на вынужденную улыбку, до Хомуры так и не дошло.

Зачем ему для фотографий специально отправляться в опасные места? Ну, хотя я не могу говорить за человека.

Вернув себе камеру и убирая её в сумку, Хомура внезапно высказала мысль:

— Эм-м, не поведаете секреты отличных фотографий или-и тайные методы-ы съёмки? Если вы не против...

— Как и ожидалось от Хинооки. Ведёшь себя совершенно не как надо, чтобы добиться обучения у профессионала.

— Да ведь я в затруднительном положении.

— Ничего-ничего. На самом деле, у меня такое часто спрашивают, — любезно объяснил мужчина, успокаивая Тоою. — Верно. Простые секреты или посложнее, что лучше?

— То-тогда с простых...

...Три человека перебрались на скамейку на деревянной террасе.

Первый этап наставлений по фотоаппарату закончился, и Тооя, умеривший любопытство снова спросил:

— Я знаю, что мы не обязаны спрашивать о таком, но...

— ...М?

— О деятельности Инари-сэмпай… О Сунао-сан в Экспедиционном клубе, что вы думаете?

— Об этом?

Его единственная дочь Инари Сунао попала в беду на Ложной планете и чуть не лишилась жизни.

Однако мужчина до сих пор не произнёс ни слова осуждения в адрес клуба.

Немного поразмыслив, он серьёзно заявил:

— Я доверяю Сунао… Сунао уже взрослая, она сама принимает решения.

— ...Хм-м… Ну, а её сердце? — поинтересовалась Хомура.

Мужчина переменился в поведении и снова придавил рукой солнечное сплетение широким жестом.

— Живот остро болит от беспокойства и волнения! Я оставался хладнокровным в местах кровавой бойни, а тут в животе словно прореха открывается.

Тооя не находил слов.

Он восхитился Хомурой, сразу же увидевшей насквозь официальную позицию отца Сунао, однако что ещё сильнее сбило Тоою с толка… но это ещё не обрело чёткую форму.

На устах мужчины всплыла дружеская улыбка, и он продолжил:

— Но и спокойствия статус-кво любимой дочери, всё время в одиночестве запертой дома, не прибавляет.

Мужчина загрустил: горько усмехнулся и положил руки на растрёпанную голову.

— Моя жена, несомненно, ударила бы меня, скажи я ей такое, но… откровенно говоря, я завидую вам. Настолько, что если найдётся вакансия в Экспедиционном клубе, то я хочу перейти туда.

Это в некотором смысле были его личные искренние намерения, не как отца или взрослого. Тооя очень смутился:

— Вы… говорили об этом напрямую Сунао-сан?

— Мы часто говорим о подобных вещах как бы в шутку. Разумеется, в моём возрасте, знаете, что это невозможно по принципу кольца? И всё же Сунао утверждала, что хотела бы отправиться со мной на Ложную планету. Да, — заявил радостный мужчина. — ...а после полугода, прошедших с начала её деятельности в Экспедиционном клубе, ожидаемо, сказала, что не отправится, потому что ей придётся присматривать за мной.

Горькая усмешка проклюнулась на мрачном и обеспокоенном лице.

Чудаковатый и занятный отец. Хомура даже подумала, что можно ещё так побеседовать, но присоединилась к Тоое, сделавшему знак глазами, и встала со скамейки.

Уже уходя, Хомура спросила:

— Сунао-сэмпай… вернётся в Экспедиционный клуб?

— Об этом попробуйте спросить лично её. Сегодня вы ради этого приходили, да?

Провожая глазами парочку, мужчина добавил:

— А, хочу, чтобы вы снова пришли. И если вам угодно, хотел бы услышать историю Экспедиционного клуба. Я не часто бываю в Японии, но по такому поводу прилечу.

— Да… Эм-м, если это будет в наших силах, — сообщил Тооя.

— Нет-нет, что ты говоришь, Тооя-кун? Секретность же, секретность!

— Ах ты.

Хомура подалась вперёд и вклинилась вперёд Тоои.

— Если вас пригласят, как насчёт отдельного интервью только со мной? Между нами говоря, сенсационная новость и бесспорные сведения у меня...

— Ну ты, это совсем не смешно, — встрял Тооя и хлопнул её по спине.

— А-ха-ха, прости, прости. Мы непременно снова придём.

— Фу-ух… Спасибо вам.

Нервничая от говорливости Хомуры, Тооя поблагодарил его и направился к дороге под гору.

Задержавшаяся у парадного входа Хомура, сожалея о разлуке, торопливо последовала за ним.

В сердце Тоои осталась еле заметная озабоченность.

Что же привело его в замешательство?

Мерцающая солнечным светом, пробивающимся сквозь деревья, аллея. Составляя компанию болтливой Хомуре, Тооя обдумывал мысль, которая всплыла и растворилась.

Это вероятно было… чувство непомерной зависти к личности отца Инари, который вёл себя прямо противоположно его строгому отцу… Так себя убеждал Тооя.