Летние каникулы — это тоже переломный момент.

Суматошная ЛА на острове Ириомотэ подошла к концу, а несколько дней спустя, Хомура и Тооя получили личное приглашение от института технических исследований Хонба.

Институт Хонба, официальное название «Технологический научно-исследовательский институт Хонба», — всемирно известная крупная компания по производству автомобилей и мотоциклов.

Находится в тесной связи с Экспедиционным клубом как разработчик гуманоидного космического зонда для Ложной планеты.

Долевое участие института Хонба в отрасли домашних роботов-сиделок по-прежнему низкое, которые начали быстро распространяться внутри страны, однако он активно развивался и намеревался вернуться, выведя на рынок высокофункциональных роботов.

Один из научно-исследовательских центров подразделения робототехники располагался не так далеко, в нескольких станциях от старшей школы Сэйран.

Именно он и являлся домом Амэно.

Парочка, сошедшая на тихой загородной ж/д станции, подметила, что ошиблась со временем прибытия.

— А-а… До приезда маршрутного автобуса ещё чуть более сорока минут.

— Неудивительно, что других посетителей не видать.

Хомура окинула взглядом тихую кольцевую развязку, где не было ни одного такси.

От ближайшей ж/д станции, на которой они сейчас находились, до завода компонентов института Хонба курсировал маршрутный автобус для посетителей. На нём они могли заехать ещё и в здание отдела разработки там же поблизости, однако...

— Ладно, тогда пройдёмся-ка пешком! Тут недалеко, верно?

— Как необычно. Я не против, но тебе, вроде, не нравится жара?.. Ах.

Хомура вышла из темноты вокзала на знойный солнечный свет. От её ослепительного вида Тооя кое-что понял и замолк.

— ...Что?

— Нет, просто ты снова поджарилась, скажу я.

— ...У… Я — жареная рыба?..

Хомура ощутила его взгляд на своём затылке и боку, и, видимо, от смущения обернулась.

— ...Да уж. Тебе-то, Тооя-кун, было ужасно на собрании глав на ЛА!

— Опять ты об этом?

Хомура беспокоилась за кожу, которая моментально облезала. Скрывала она это кремом для ухода за кожей, однако такого небрежного промаха не совершала с начальной школы.

Вдобавок, ещё загар от спасательного жилета… так его окрестить? Труднообъяснимые для других странные следы оказались для неё фатальными. Как следствие, частота выхода на улицу резко упала за прошедшие несколько дней. Её удручало ежедневно, еженощно лицезреть их всякий раз, когда она переодевалась или принимала ванну.

А позднее узнав, что участницам Экспедиционных клубов других школ сэмпаи втайне прописывали солнцезащитный крем, она вновь расстроилась.

— Обижаешься на меня, Хиноока. При этом темнишь и не рассказываешь о сути проблемы, возникшей там.

— Так ведь… мне запретили говорить об этом до следующего года...

— Почему? О чём? Значит, оно связано с Ложной планетой? Прекрасно, а тебе не кажется, что мне чертовски завидно?

— У-у… я хотела бы рассказать… поговорить начистоту… Но давай лишь сообщу, что у тебя тоже ещё есть шанс, — со снисхождением положила руку на плечо Тоои Хомура.

— Ладно-ладно. Буду надеяться. Что ж, идём.

Несмотря на подавленность Хомура пристроилась рядом с Тооей.

— Впро-очем, небольшой загар теперь меня уже не беспокоит. Скорее, я хочу избавиться от его неравномерности...

— Да уж. Поди разберись, панда ты или чепрачный тапир.

— Т… ты жестокий, Тооя-кун. В общем, это тоже прекрасное воспоминание о югах, понимаешь? Так сказать, я городская скалярия[1], которая окрашивает город в тропики, понимаешь?

— Полосатый оплегнат[2], отваренный в соевом соусе восхитителен на вкус.

— Ага.

Парочка удалилась от жилого района рядом со станцией, и спустя некоторое время вокруг начали простираться пашни.

Сразу после того, как они выдвинулись, Хомура, окутанная влажной жарой, стелющейся миражом[3], почувствовала себя жареной курицей в микроволновке-духовке, из которой сочился жир, однако, дойдя до открытого пространства, резко подул ветер и жара растворилась.

Для Хомуры оказалось некоторой неожиданностью, что всего в нескольких станциях от обычного городского района, её поджидал настоящий пригородный пейзаж.

Следуя по дороге рядом с оросительным каналом, Хомура без всякого умысла спросила:

— Твоя мама вернулась, Тооя-кун?

— Нет. Отнюдь… Чего ты внезапно об этом заговорила?

— ...Эм-м, потому что сейчас Обон[4].

— Так моя мама и не умерла, — посмеялся Тооя.

Хомура по рассеянности сделала неосмотрительное замечание из представления, что «Обон = событие, где собираются родственники».

Устыдившись собственной невежливости, она всё же отметила, что это был немалый вопрос, который в некотором роде запал в её сердце.

— …Вернёшься на свою родину, в смысле, поедешь в родительский дом, Тооя-кун?

— Ага. В прошлом году надо было готовиться к вступительным экзаменам, поэтому в нынешнем собираюсь туда наведаться. Отец, ну, может приедет или не приедет из-за работы, хотя… — Заметив слегка нахмурившуюся Хомуру, Тооя опередил её. — Знаешь, ходить на экскурсии в одиночку довольно весело. А ещё я смогу там повидаться с двоюродными братьями и сёстрами.

— И родные места твоей мамы?

— Да, посещу. По очереди.

— Хм-м. То же самое и у меня.

«То есть...» — обдумывая, Хомура снова осторожно спросила:

— ...Твоя мама сейчас в родительском доме?

— Нет, по-видимому, она околачивается где-то. Иногда вроде заезжает в родительский дом, но когда дедушка с бабушкой набрасываются на неё с бранью, снова украдкой покидает их.

— Ха-а. Да уж. Похожа на хитрую бездомную кошку… или так послушаешь, свободолюбивая. И всё же, каким образом она убегает из дому… эм, путешествует?

— Туризм на мотоцикле.

Тооя вытянул руки вперёд и сделал вид, будто сжимает невидимый руль.

— Странная она для своего зрелого возраста. В прошлом раскатывала на полицейском байке. Мои родители — полицейские.

— Ого. Полицейский мотоцикл, патрульный который? Те, которые замечаешь на перекрёстке, когда они в патруле, да?

— М-м? Ну да. Потому я и не стану полицейским. Будет неприятно, если начнут поговаривать, что семья Тооя ни на что не способна, кроме службы в полиции, не так ли?

— Аха-ха.

Картина вышла куда сумасброднее образа ранимой женщины в бегах, которую до того времени по-своему представляла Хомура.

При этом, хоть Тооя беззаботно рассказывал о ней, Хомура не особо-то и знала, насколько редко встречаются женщины в мотополиции.

— Вроде она была приписана к мобильному подразделению дорожной полиции. Ну, про её работу я тоже не очень-то знаю. Так как давняя история.

Отец Тоои был действующим детективом.

«Значит брак между коллегами и уход со службы?» — Хомура думала поддакнуть этим, но учитывая ситуацию с семьёй Тоои, которую, видимо, ну никак не назовёшь весёлой, она как-то удержала язык за зубами.

— К-кстати, знаешь, у моей мамы тоже раньше были права на двухколёсный транспорт, что-то типа того.

— Э-э?! Она?! Ого, удивительно. Вообще не могу представить себе подобное.

— И то верно. Как и я. А Цую до сих пор считает это шуткой.

— Я честно удивлён. Это правда неожиданно, — восхищённый Тооя скрестил руки на груди. — ...М-м, вот как?.. Или нет?.. Комбинезон, вероятно, ей к лицу… — задумчиво приложил руку к подбородку юноша.

— Какие непристойные фантазии ты вытворяешь с моей мамой! — стукнула его локтем Хомура.

К лёгкому ветерку примешался едва заметный запах химикатов.

За зелёными полями раскинулись там и сям заводские установки, а из труб тянулся белый дым.

Вскользь наблюдая за этим зрелищем, Хомура снова отчего-то озвучила внезапную мысль.

— Слушай, Тооя-кун.

— М.

— Завтра я решила сходить в бассейн с Кудзё-сан. Не в городской, а в бассейн для отдыха с крытым куполом, горками, спа и открытыми террасами.

— Ура, да? Успешное свидание.

— Первое свидание получено (y^-^).

«Победа» обеими руками. Хомура с серьёзным видом отчиталась об исходе заветного желания.

Когда Хомура вытянула из Кудзё Ориэ неохотное согласие по телефону, она, приняв триумфальную позу, свалилась с кровати.

Всё так, но непонятно зачем она предложила такой излишний, факультативный план...

— ...Тооя-кун, ты, ну… не хочешь тоже пойти?

— А? Ни за что. Ведь, полагаю, ты не особо-то и будешь плавать, а пойдёшь пробовать одни сладости да закупаться, не зная, надо оно тебе или нет.

— О...

После паузы Хомура перешла в контрнаступление со страшной досадой.

— О-о-о-о-о-о, как ты мог так просто разгромить приглашение от двух первоклассных старшеклассниц, а?

— Что ещё за первоклассных? Тогда на следующей неделе ты тоже придёшь на трёхступенчатый ракетный велотур Эносима с Дои из моего класса и с Моригучи?

— Ха-а, Эносима? Ещё дальше Камакуры? Ты дурак? Знаешь сколько это десятков километров? Езжай на электричке. Не понимаю смысла в этом.

— А я не понимаю смысла твоего похода специально в закрытый бассейн в разгар лета. Притом, что только вернулись с Ириомотэ.

— Чего это ты-ы?

— Слушай. Иди вдвоём с Кудзё.

Тишина в ответ.

Она не могла понять почему.

Не могла, но Тооя, вырвав с корнем мискантус китайский[5], растущий вдоль обочины, в какой-то мере был рад, размахивая им, словно фехтуя.

«Излишние беспочвенные подозрения, да?» — передумала Хомура.

— ...Как насчёт попытаться взять с собой Инари-сэмпай? — вдруг предложил Тооя.

— Кудзё-сан и… Инари-сэмпай? Хм-м-м. Но я даже не представляю, какая возникнет химическая реакция.

— И правда. Прости, случайно ляпнул.

К слову, Инари была из тех, кто говорит всё напрямик, как Камикома-сэмпай. Хомура вообразила, что, может, Инари удивительным образом поладит с Кудзё.

— ...Если Инари-сэмпай придёт, ты тоже придёшь? Кстати, ты ещё не видел её в купальнике, да?

— Стопроцентно не приду.

— Инари-сэмпай так-то старше нас, соображаешь? Она выглядела прелестно, понимаешь? Ну а если моя мама придёт?

— При чём здесь она?!

— Му-у… Скажи ещё, не придёшь, даже если Мисасаги-сэмпай будет с нами?!

— Безусловно пойду... пола...гаю!

Он взмахнул мечом-мискантом в высокое голубое небо.

Разумеется, оба знали, что всегда занятая, отдающая всю себя Экспедиционному клубу глава Мисасаги не могла выделить время на передышку.

Тем не менее вообразив ситуацию, что Мисасаги-сэмпай присоединится к развлечениям в бассейне, парочка переполнилась надеждой.

— В общем-то, да. А если всё это превратится в сходку Экспедиционного клуба, не будет ли Кудзё от этого, наоборот, неприятно?

— ...Да, верно. Поняла.

Затем в течение нескольких десятков минут Хомура тяжело страдала от поднимающейся с дороги жары...

Когда её начала раздражать покрывшаяся потом, прилипающая безрукавка, наконец-то показалась территория института технических исследований Хонба.

На участке, размером многократно больше школы, непрерывно тянулись заводские сооружения с высокими, белыми стенами.

Получив разрешение на посту охраны у главных ворот, они вошли на территорию.

Хомура хотела тут же впорхнуть в здание, однако при взгляде на информационный стенд оказалось, что нужный им отдел разработки находился ещё дальше. В мучительном ожидании она пошатывалась на ходу в поисках прохлады от кондиционера.

Завод отличался тишиной, работников встречалось не так много, да и не на шутку огромная автостоянка тоже пустовала.

Отдел разработки, куда они вскоре прибыли, оказался крупным четырёхэтажным строением, в два раза больше их клубного здания, и в противоположность заводской территории, к тому же обнесённый высоким забором, имел помпезную атмосферу.

— На наше здание чуточку походит.

— Ага. Но, вероятно, здесь действительно нужно остерегаться промышленного шпионажа. От этой мысли сердце немножко трепещет.

Неорганический безлюдный вестибюль приёмной.

Когда они сообщили о своём прибытии в интерком и подождали некоторое время, наконец появился человек, который проявил к ним интерес.

Это была молодая женщина в ярко-оранжевом комбинезоне с логотипом HONBA.

Хотя стоит сказать, человеком, пригласившим Хомуру и Тоою сегодня должен был быть мужчина.

— Вы из Экспедиционного клуба старшей школы Сэйран, да? Рановато так-то. Может вы прямо сюда и шли?

— Именно так. Простите, мы вам помешали? — склонил голову Тооя. — Эй, Хиноока?

— Фу-а-а?!

Заворожённая Хомура, прилипшая к прохладному кожаному дивану в вестибюле с работающим кондиционером, вскочила.

— Ху-ху-у. Нет, вовсе нет. — Женщина в комбинезоне покачала головой.

— Приятно познакомиться… Эм, я думала, что на автомобильном заводе будет гораздо шумнее. Здесь как-то очень тихо, — честно усомнилась Хомура.

— Ах, это? У нас есть поточные линии, но большинство из них останавливается на летний период для чистки и плановой проверки. В этом отделе разработки в целом так же.

— Э-э, тогда, ну, сестрица тоже работает в выходные? Ещё больше простите… — почувствовала себя обязанной Хомура.

Вероятно, из-за того, что она регулярно слышала жалобы отца, то чутко реагировала на тему явки и неявки на работу.

— Ничего-ничего. Просто день и час случайно совпали, и не потому, что я специально подстроилась под вас. Есть некоторые обстоятельства, о которых я не могу рассказать.

Открытая или скорее откровенная?

Поскольку это был передовой отдел разработки в робототехнике, ожидания Хомуры, вообразившей исследователя непременно в белом халате, не оправдались.

Красиво собранные заколкой волосы сзади. Яркая и светлая улыбка.

Возрастом она как Фуджимори-сэнсэй или немного старше?

Женщина засунула почерневшие рабочие перчатки в задний карман, видимо, соприкасавшиеся с инструментом, и пожала им обоим руки.

— Запоздала я с самопредставлением. Я — Акадо из лаборатории робототехники института технических исследований Хонба. Приятно познакомиться. Ах, это моя лицензия на допуск к тайне, выданная UNPIEP. Проверьте на всякий случай.

Она предъявила им регистрационную карточку, выданную Японским отделением UNPIEP, которая позволяла владеть информацией того же уровня, что и рядовые участники Экспедиционного клуба.

...Хомура даже не знала о таком, когда вступала в клуб, но благодаря прошедшей ЛА и ежедневным тренировкам Экспедиционного клуба переосмыслила, что взрослых, помимо директоров, вроде советника Фуджимори, которые находились в столь тесных отношениях с Экспедиционным клубом и поддерживали его, было множество во всех сферах.

Хомура и Тооя тоже показали свои карточки.

— Тооя Такуми-кун и Хиноока Хомура-сан… Да. Возможно, от того, что я как-то постоянно слышу разговоры о вас и мне показывают фотографии, то первой встречей это и не кажется.

— Истории от Амэно которые?

— Верно. И от Мори-чан… ой, Фуджимори-сэнсэя. Вы слышали обо мне от Амэно?

— А, если не ошибаюсь… это вы выбрали купальник для Амэ-чан?

— Да-да. Ну и как вам? Сестрёнка внезапно намучилась с ним.

— Ей очень подошло! Правда, Тооя-кун?

— Она уже с самолёта носила его.

Акадо радостно расплылась в улыбке.

Хомура украдкой заметила веснушки на её носу и щеках. Они прятались под макияжем, но, возможно, из-за светлой кожи от природы, так или иначе выделялись и от этого выглядели несколько неестественно.

Веснушки не портили её ценности, — по очертаниям лица Акадо классифицировалась как красавица Акиты[6], согласно мозговым файлам Хомуры, — а скорее добавляли милого очарования, как ей казалось.

Только, что важнее, ей было не по себе от дурной манеры одеваться, когда и впрямь стройная женщина с покатыми плечами носила грубого вида комбинезон. Вероятно, существует и другая форма для работы с инструментами.

«А не она ли, помимо выбора купальника, повлияла на мальчишеский стиль Амэно?..» — заподозрила Хомура.

— ...Без сомнений, у нас есть немножко времени.

Оторвав взгляд от часов, Акадо поманила их рукой. Похоже, она проведёт им небольшую экскурсию по зданию.

— Меня перевели сюда из головного офиса института Хонба. Сперва я не занималась проектом космических зондов Ложной планеты, а после того, как разработка набрала полный ход, команды объединились. Я — помощница невероятно занятого начальника Тонэри. Хотя первоначально занималась разработкой внутрифирменных модулей для инструментов проектирования в сфере ПО, ха-ха-ха.

— Значит, вы программист? — осведомился Тооя.

— Да, но… сейчас у меня в основном безграничные в своём разнообразии дела.

Акадо закатала рукава комбинезона и встала в позу ручного труда. Её лицо переполняла уверенность, но, к сожалению, образ не настолько воодушевлял.

Тооя и Хомура немного сдержанно, как посетители, осматривали интерьер отдела разработки.

На другой стороне остеклённого коридора, в большой студийной комнате находился шоурум выстроившихся в ряд роботов-сиделок, по-видимому, экспериментальный, походивший на съёмочную площадку.

Отключенные роботы-няньки с перекошенной, безликой в отличии от Амэно внешностью простаивали у стены, и выглядело всё это как взаправдашний отдел разработки.

Тооя с большим интересом рассматривал участок по разработке роботов, однако Хомура размышляла о другом.

В этом визите у неё тоже была цель.

Комната Амэно. До совместного проживания в апартаментах Фуджимори, у неё должна была быть личная комната в данном учреждении.

Вероятно, выражения «жизнь» и «жильё» неверны, однако здесь находился её дом, где она родилась и выросла.

Но, к слову, сама Амэно до сих пор не показалась.

Вот о чём думала Хомура, тем не менее Акадо вновь уточнила:

— ...Итак. Слышали ли вы что-нибудь от Мори-чан о начальнике Тонэри, с которым встречаетесь сегодня? То есть, вообще-то инициаторе, пригласившем вас обоих.

На будто бы выведывающий вопрос Акадо, Тооя с кротким видом ответил:

— Тонэри-сан… прежде образовывал группу вместе с советником Фуджимори и исследовал Ложную планету, можно сказать, наш ветеран-исследователь, верно? Притом его класс был «Волшебник», так говорили? Одно это уже меня достаточно возбуждает, но...

— ...Но? — понудила Акадо.

— Отчего-то сэнсэй пребывала в плохом настроении… Сказала, порядочный чудак, потому внимайте десятой части его разговоров.

— Неудивительно. Ладно. В таком случае мне нечего вам посоветовать, — криво улыбнулась Акадо.

— Хм-м-м… Что он за человек?

Хомура умолчала о том, что уже квалифицировала его как извращенца из разговоров с Амэно.

— А. И ещё кое-что. Хиноока-сан? — повернулась Акадо к Хомуре.

— Да?

— Я, наверное, повторю слова Фуджимори-сэнсэя, но… не принимайте близко к сердцу пусть и уничижительные слова начальника Тонэри. Пусть вас это ранит, и вы обозлитесь, воспринимайте его как ребёнка и просто игнорируйте. Иначе у меня будут неприятности.

— Игнорировать… его? Но тогда это явная грубость по отношению к великому сэмпаю, нет?

Она порядочно их так припугнула. Ещё и сфокусировалась лично на Хомуре.

Воспоминаний о том, чтобы Амэно настолько едко осуждала его не было. Но всё-таки являясь её создателем, она считала иначе?

— Тем не менее если больше не сможете терпеть его, пожалуйста, не стесняйтесь проинформировать меня. Ведь совладать с ним тоже входит в мои обязанности.

— Д… да, постараюсь.

Ручаясь, что это её обязанность, Акадо показала некрасивый жест, типа свернула голову живой курице. И что же он означал?

— Ну, полагаю, будет нечестно обременять вас дальнейшими предубеждениями о нём.

После беглой экскурсии по зданию, парочку проводили на самый верхний этаж.

От строгого предупреждения «Посторонним вход воспрещён» остро витало ощущение, что дальнейшая зона — оплот совершенно секретных исследований.

Сперва они направились в большую угловую комнату с окнами на обеих стенах.

На широком столе располагалась неведомая рабочая машина крупных размеров… хотя можно сказать тонкий ноутбук с клавиатурой на 49 клавиш. Большая разница с беспорядком на столе Фуджимори-сэнсэя в учительской.

А в центре комнаты, откинувшись в дизайнерском кресле параллельно столу, дремал мужчина. Иных в комнате не было.

Потрёпанные джинсы и цветная рубашка с узором — его повседневный наряд.

Накинутый поверх белый халат и свободно свисавший с шеи галстук едва поддерживали в нём статус начальника.

От проникающих сквозь оконные жалюзи полос солнечного света его бледные светлые волосы сверкали.

Несомненно, такая нарочитая сцена являла собой рекламный ролик для участия во Всемирном съезде нарциссов. И всё же, к несчастью, она идеально подходила под это как иллюстрация.

Когда слегка оторопевшая Хомура искоса взглянула на Акадо, та, вопреки ожиданиям, что от негодования явно состроит угрюмое лицо, слегка вызывающе улыбнулась.

— Buon giorno! Signore![7] — не проверив дремавшего обратилась к тому Акадо. — Я привела двух исследователей из старшей школы Сэйран. Тех самых главных персон первого контакта.

Когда ему на лицо поставили слегка гротескную мягкую игрушку, и та соскользнула, проглянулись его яркие зелёные глаза.

Он медленно закрыл свои сонные веки ещё раз и затем вновь открыв их, стал другим человеком с весьма любезной улыбкой.

— …а...

У Хомуры невзначай перехватило дыхание.

Ни Фуджимори, ни Акадо, ни Амэно, никто не сообщил ей, но начальник Тонэри, о котором шла речь, был сногсшибательным красавцем.

Даже щетина на подбородке, которая не особо по нраву Хомуре, придавала ему экзотический акцент.

Всё молчавший Тонэри протянул руку к подносу с лёгкими закусками на столе, и вдруг поднял её на уровень глаз.

— Этот сэндвич с пастрами[8] имеет неправильную пропорцию чёрного перца. Слишком мелко измельчили, да и свежесть не очень. У Хонба же нет денег на закупку молодого перца.

— Пожалуйста, не игнорируйте гостей внаглую. Ведь сегодня вы хозяин, верно, начальник Тонэри?

— ...Хозяин?

Мужчина озадаченно склонил голову набок. Его длинноватые светлые волосы были собраны сзади. На первый взгляд он походил на хакера из голливудских фильмов, однако у него по крайней мере имелась отличительная черта.

— Не-ет, я не звал их. Я просто сказал, что мне нужно собрать данные, потому что есть одна-две детали, которые я хочу понять касательно того инцидента.

— Это и было приглашение. Ну хотя бы поможешь мне — просто побудешь с ними в комнате отведённое время.

Акадо тоже не сдвинулась с места.

Тонэри наклонил спинку кресла вперёд, ссутулился, поставив локти на колени и уставился на Акадо. Похоже, Хомуру и Тоою по-прежнему игнорировали.

— ...Ты когда, каналья, будешь выглядеть как помощник исследователя, а, Акадо?

— Блин… И как он должен выглядеть?

— Импонирующий стиль, отражающий интеллектуальность и опрятность, а также покорность. Предпочтительнее костюмы от Prada или Ferretti, которые даже с твоей невзрачной фигурой по крайней мере порадуют мой взор.

— Девушка Бонда? Соблазнительная секретарша какой-то злой верхушки? Скай-кун, видишь ли, я безусловно помощница, но вообще-то я не нахожусь в твоём прямом подчинении. Не будь ты красавчиком-полуитальянцем, давно бы уже подала прошение о переводе.

«Ах, так она признаёт это обстоятельство?» — по-странному поняла Хомура.

Была ли ранее ситуация иной или ей надоело через силу скрывать реальные чувства, но в этом заключался отчётливый компромисс со стороны госпожи Акадо.

— В конечном счёте, ты — недалёкая самка бабирусса[9], только и обманывающая своей наружностью.

«Самка бабирусса...» — Тооя тоже смутился внезапно развернувшейся бойне.

Жестикулируя, Акадо яростно протестовала.

— Потому я и здесь, чтоб Амэно, наш ценный актив, не подвергалась вашему дурному влиянию, кто спокойно произносит подобные гадости, и чтоб вы не портили её развитие.

— Не заблуждайся, Акадо. Безусловно Амэно очень юна, но она не наш ребёнок. Не измеряй её человеческими меркам. Для Амэно это тоже не пойдёт на пользу.

— ...к… Ф-ф...

Распухшая от гнева Акадо, в конце концов, расслабила плечи и склонила голову перед Хомурой и Тооей.

— Простите, правда. Видится мне, в таких условиях быть насилию, потому я исчезну на время. И принесу прохладительные напитки.

— Кофе. Американо.

На бесцеремонный заказ Тонэри, Акадо строго указала пальцем на полусломавшуюся эспрессо-машину в углу комнаты.

— Упс.

— Идёт, начальник? Вверяю их вам. Оставите их без внимания и пойдёте развлекаться, сообщу на вас.

— Эй, довольно. Я тоже дорожу своей жизнью.

Когда Акадо покинула комнату, Тонэри глубоко вздохнул.

— Вы ученики Чиа, полагаю?

Это был второй человек, зовущий советника Фуджимори — Чиа, которого они повстречали.

— Да. Мы в долгу перед Фуджимори-сэнсэем, — ответил Тооя.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нас сегодня.

Тооя и Хомура тоже представились Тонэри. Он уставился на них, и...

— Вежливые дети — это прекрасно.

Явная насмешка, адресованная кому-то.

Недавняя грозная атмосфера исчезла и он, внезапно, будто помолодел.

Парочка слышала, что Тонэри был на несколько лет старше Фуджимори-сэнсэя, однако, вероятно, из-за своего не очень-то спокойного нрава и грубой речи, он таким не выглядел.

— Я слышала, что вы бывший волшебник, и по правде говоря, принесла показать его вам.

Хомура робко протянула белый кубик Рубика, который получила на собрании волшебников на ЛА.

— Не особо-то и бывший… Я не имею отношения к старшей школе Сэйран. Значит, это головоломка Рубика? Экспедиционный клуб всё ещё использует подобное?

— «Подобное»… а я даже не могу применить его на практике… — устыдилась Хомура.

— Я тоже пользовался им короткое время, но схема, напротив, формируется неэффективно, согласна?

Тонэри, не выказывая особого интереса к сувениру, равнодушно вернул его Хомуре.

Выдвижные ящики в столе отсутствовали, а сетчатая корзина рядом, напоминавшая мусорку, похоже, являлась вместилищем для вещей Тонэри. Она была до краёв набита разноцветными, всех видов и родов предметами.

— Они точно здесь...

Когда Тонэри глубоко запустил в неё руку и поворошил там, оттуда выкатились три кубика Рубика разных размеров.

— Это те, которые вы, Тонэри-сан, используете для исследования магии Ложной планеты?

— Нет, конечно. Просто, чтобы убить время… И всё.

Тонэри один за другим подбросил кубики и начал ими жонглировать.

Не прерываясь, он равнодушно заговорил:

— Начну с главного. Мне разрешили прочитать отчёт Камикомы из Хиро-как-то-там. Я хочу, чтобы вы ещё раз воспроизвели схему, которую применили в сражении с жителем Ложной планеты. Хоть уровнем он и уступает, у меня тоже заготовлен камень души.

— ...Схему? — пробормотала Хомура, восторгаясь ловкости Тонэри, напоминающего уличного артиста.

— Я слышал, житель Ложной планеты использовал магию огромного огненного шара. Но это не важно. Такое даже мне по силам. Что важнее, я хочу знать шаблон разнородного огненного шара, который отразил и оттеснил шар противника.

— Разнородный… огненный ша-ар? — смутилась впервые услышанного слова Хомура.

— Ну так что?.. Юноша.

«Э, юноша?» — озадаченно склонила голову набок девушка.

Тооя переглянулся с ней и вскользь заговорил:

— Это Хиноока была. Не я.

Весьма разочарованный Тонэри вдруг опустил руки и небрежно бросил на стол пойманные кубики.

— ...Что, девушка? Значит, Хиноока — это ты?

— Вер…но.

Ей хотелось, чтобы он заметил это, когда она представилась, однако ему, похоже, было всё равно.

Какой же вы ужасный грубиян, но… а… э-э?

Хомура широко раскрыла глаза от удивления.

Совсем недавно расцветка кубика отличалась полной беспорядочностью. Незаметно все 18 граней трёх кубиков оказались точно подобраны по цвету. За чуть менее минуты, во время жонглирования и беседы с Хомурой и Тооей, при этом они ритмично порхали в воздухе...

— Значит, ты не участвовал и не сделал никакого вклада, Тооя?

— Верно. Я… тогда был без сознания.

— Вот как? Ну ладно.

Тооя, перебрасываясь словами с Тонэри, не заметил изнанку произошедшего.

Снова нервно порывшись в корзине, мужчина вытащил оттуда пенал для дротиков и начал бросать их в круг для дартса на стене.

Однако не сказать, что он был слишком умелым в этом.

Похоже, в корзине валялись и другие, всякого рода необычные вещи, чтобы скоротать время.

Отчасти эта ситуация напоминала о склонности Амэно постоянно извлекать откуда-то различные предметы и объявлять подобное ловкостью рук.

Между тем в комнате показалась госпожа Акадо, которая принесла с собой кувшин для напитков и стаканы, отчего-то неся в другой руке тяжёлый ящик с инструментами. Невзирая на своё крайнее изумление от поведения Тонэри, Акадо вновь ушла, выглядя занятой. Возможно, она что-то обслуживала?

Бывший волшебник, ловко истратив все дротики, брошенные в мишень, наконец, встал с кресла.

— Хм. Итак, Хиноока. Давай переберёмся в лабораторию и дадим сканеру мозговых волн снять данные… Но перед этим…

— Перед этим?

На этот раз из удобной корзины Тонэри достал бутылку вина и штопор.

— Поужинаем. Возмездие за пастрами. Составьте мне компанию.

— Нет, ужинают так-то во второй половине дня же?..

— Что, даже вина не выпьете со мной?

— Старшеклассники, увлекающиеся вином с полудня в Японии — редкость, — ответил Тооя.

— Не говори мне, что в Экспедиционном клубе всё строго.

— И всё же хотелось бы, чтобы вы перестали говорить о клубе как логове преступников...

— Скукота.

Бросив это на прощание, Тонэри быстро направился к выходу из комнаты, а затем вдруг остановился и вернулся.

— ...Я передумал.

Тонэри пристально вглядывался в Хомуру зелёными глазами.

— Как следует поразмыслив, выходит, что у тебя тоже хорошая память.

— Ха-а?

Оно в целом верно. Дни недели, в которые кондитерские продавали свои особые пирожные или дни, когда обновлялась программа интернет-дорам, она вполне запоминала.

— Не против, если я спрошу того, о ком идёт речь?

— Э… э?

«Это предполагалось с самого... начала?» — У Хомуры возник весьма естественные вопрос, но он, видимо, не дурачился.

Севший обратно Тонэри крутанулся на кресле, схватил кубик со стола и прижал его к груди Хомуры.

— Расскажи принцип. Что это за шаблон, который позволил возникнуть разнородному огненному шару?

— Э-э...

— Соединение из правильной многогранной петли? Или сознательно избежала многомерных ротационных манипуляций? Бустила кольцо переноса и камень души? И как оно? — напирал на неё Тонэри с чередующимися вопросами.

Когда потерявшаяся Хомура невольно обратила свой взгляд на Тоою в поисках помощи, тот просто развернулся и отошёл.

— Пос...

Однако, когда Тооя тут же вернулся из угла комнаты, он сообщил по-прежнему наседающему Тонэри.

— Тонэри-сан.

— Чегось?

— Память у Хинооки на самом деле поверхностная, поэтому если не будете с ней обходительнее, нужные вам ответы не получите.

В итоге, юноша вытащил стул, который Тонэри не потрудился предложить и поставил его рядом со смущённой Хомурой. Бойко принёсший стул, поднятый одной рукой, он походил на маститого официанта.

— С-спасибо...

Тем не менее даже перед показной заботой Тоои, Тонэри продолжал вести себя грубовато.

— Ей надо просто ответить на вопросы. Или у меня необычное произношение японского? А родился я всё-таки в Японии.

Действительно чистое.

Напротив, язык Хомуры, родом из Японии, не был сильной стороной. Она совершенно не понимала ни цели, ни смысла вопросов тараторившего Тонэри...

При всём том, честно говоря, его грубая манера выражаться выглядела точно, как из фильма или дорамы, что не слишком её злило. Однако она бы, вероятно, вышла из себя, исходи та же речь от младшей сестры Цую.

«Ну и ну», — упёр руку в бок и искоса посмотрел на Хомуру Тооя.

Его усталая улыбка придала детскому лицу ещё больше инфантильности, и скорее прибавила парню грозности, когда он повернулся к Тонэри с таким видом, отчего Хомура приготовилась: «Уж не тихо ли гневается?», но её предположения не оправдались.

— Тонэри-сан, нет, Тонэри-сэмпай?

— Никакой я не ваш сэмпай. Я не связан со старшей Сэйран.

— Пусть так. Тонэри-сан — наш великий сэмпай в Экспедиционном клубе, и настолько хороший знаток Ложной планеты, что ему нет равных. А прежде всего — разработчик Амэно. Даже косвенно помогаете нам всяким разным снаряжением. Так что я не сержусь.

— Сердишься? — растерялся Тонэри. — Не помню, чтобы чем-то не угодил вам, но… на что вы злитесь?

Он не иронизировал, его лицо выражало чистосердечное непонимание. Наверное, подобное и было десятой частью, о которой говорила Фуджимори-сэнсэй? Множество оттенков удивления вновь отразилось на лице Тоои.

Тонэри, не обращая внимания, продолжил:

— Нет смысла тратить время на пустяки. Это преступление… Ты гений в магии, верно, Хиноока Хомура?

Тонэри заявил это так естественно, как будто даже спрашивал: «Ты любишь мороженое, да, Хомура?»

— Какой там гений, едва ли, такой абсурд… — широко раскрыла глаза и покачала головой Хомура.

Тонэри удручённо скривил лицо.

— Правильно. Я и говорю, подобные разговоры бессмысленны. Гении не такая уж и редкость. Где бы они ни были. Здесь ли, там ли. Да даже в соседней лаборатории.

Для Хомуры эта оценка являлась всецело экстремальной и недостижимой. Только, видимо, это не означало, что её в открытую хвалили...

— Гении — особые звери, которые рождаются с определённой вероятностью. Нередкое явление. Неровня перед теми, кто носит ботинки судьбы. Да, перед такой как ваша Чиа. На её фоне, будь то гений или нет, они лишь факелы, которые в лучшем случае освещают путь.

На этот раз Тонэри превознёс Фуджимори.

Ни Хомура, ни Тооя вообще не улавливали превратных представлений Тонэри, но по крайней мере отчётливо понимали, что то была не лесть.

— Извините… я не гений, но можно мне… присесть?

Откровенно говоря, Хомура всё ещё не нашла времени сесть и продолжала стоять.

— Воля твоя. Если гордишься возможностью ходить прямо, можешь постоять, — выдал Тонэри неизменным тоном.

Хомура неловко уселась на стул, который ей принёс неутерпевший Тооя.

— Эм-м… знаете, Тонэри-сан...

Хомура и Тооя более-менее попытались объяснить проблемному собеседнику, который и не думал сбавлять темп, что, по существу, как волшебница Хиноока Хомура всё равно что послушница, и почти не знакома с принципами магии Ложной планеты. И что по крайней мере у неё безусловно был высокий результат на IE-пригодность в прошлом, однако сейчас вернулся к среднему значению...

Тем не менее даже после их рассказа, Тонэри одолевали сомнения.

— Сложно поверить. Тооя, ты сам немного занимался этим?

— Вы о теории магии? Моё понимание всё ещё на зачаточном уровне. Я пробежался глазами по руководству для исследователей, а до практики мне ещё далеко.

— Хм-м.

Точно...

Даже Мисасаги-сэмпай класса воин-маг, чья специальность изначально не относилась к магии, очень искусно использовала её, а кроме того существовали волшебники, которые демонстрировали своё куда более виртуозное мастерство… Особенно теперь, когда они знали таких выдающихся персон, как Оодзорэ-сэмпай из префектурной Нагумо по прозвищу «Волшебник», Ханаясики-сэмпай из Надахама Хёго, «Певчая птица» Фурумачи-сэмпай из Сагитани Эхиме.

— Ну… В то время мной так или иначе ведал страх, и многого я не вспомню.

Тонэри явно застигли врасплох, и он состроил удивлённый вид: «О боже, это живое существо внезапно заговорило, хотя я не разрешал», однако Хомура как-то сумела связать все слова до последнего.

— …Значит, говоришь, неосознанно установила схему магии? Ничего невероятного. Существуют даже учёные-исследователи, которые открыли структурную химическую формулу во сне.

— Нет-нет, воодушевления наподобие регулятора скорости я не ощущала...

Каково ей было это объяснять? Хомуру до сих пор трясёт при воспоминании пережитого...

И даже перечитав отчёт Камикомы-сэмпай она не могла избавиться от ощущения, словно это произошло с кем-то другим.

— ...Тогда… я рьяно представляла себе схему огненного шара, которому научилась у Мисасаги-семпая. Ограниченный гексаэдр.

— 1-8-15-12… Hi, Ox, Ph, Mg… Заклинание огнива? Но только им адекватно не объяснить...

Тонэри прочитал заклинание по памяти, которое должно быть представляла себе Хомура в тот момент.

— Множество огненных шаров… Но я слышал, ты создала скопление из более чем 500 штук и управляла им? Ты в самом деле помнишь их столько, верно?

— ...Д-да.

Ровно как и в отчёте Камикомы-сэмпай.

По всей вероятности, со слов Камикомы, которая объективно оказалась единственным очевидцем противостояния Хомуры и принцессы Субару.

Девушка скромно кивнула.

— Но я не помышляла о том, чтобы сотворить множество подобных огненных шаров… да и способа не знаю...

— Похоже на то. Потому что в реальности это невозможно.

Тонэри откинулся на спинку кресла, не особо обращая внимания на Хомуру, которая не могла изящно выразиться как хотела.

Он поднял глаза к потолку в неряшливой позе дрёмы, в которой до недавнего пребывал.

— По примерной классификации известны два вида магии, которые реализуют огненные шары на Ложной планете.

Первый способ заставляет сжиматься поток воздуха Ложной планеты и позволяет реагировать с органическим веществом. То же, что обычное горение на Земле. Не отличается от подачи кузнечными мехами воздуха на древесный уголь. Одновременно применяется две модели — ограниченный правильный икосаэдр и ограниченный правильный гексаэдр.

Другой способ — в создании количества тепла. Это возможно с ограниченным правильным гексаэдром, но если хочется заставить огненный шар совершать сложные движения, то здесь пригодится модель Рубика. Интересно, какой из них является основным в нынешнем Экспедиционном клубе?

«Такое чувство, что мы далеко ушли от темы!..» — С учётом ситуации, Хомура оказалась признательна Тоое, предложившему ей стул.

— Эм, от Мисасаги-сэмпая… я научилась… превращать магическую силу… прямо в тепло.

— Именно. Иначе говоря, создание количества тепла. Этот грубый и весьма расточительный метод стал основным направлением. Прежде всего ситуаций для применения магии огненного шара в экспедиции нет. А если и есть, то только для насилия.

— Насилия?.. — спросила Хомура, ощущая тяжесть на сердце.

— Да, насилия. Цивилизация Ложной планеты пережила большую войну в прошлом. В этом нет сомнения. Руины, обнаруженные в наше время, доказывают это. Схема огненного шара, вероятно, укоренилась как средство нападения в таких местах. Исследователи с Земли просто заново открыли её.

— Повторно открыли… И что вы имеете в виду под «укоренилась»? — Тооя озвучил естественно всплывший вопрос. — Кроме того, пусть мы и говорим о насилии, разве динамит не используют на строительной площадке и при туннельных работах? Жизнеспособен ли конфликт в мире, где есть магия огненного шара, в котором даже мы можем его реализовать? Не походит ли это на то, где у всех детей есть оружие?

— Не думаю, что все жители Ложной планеты свободно владели магией. Даже у нас есть разница в IE-пригодности. При всём том вид магии, в котором мы сформировали и спроектировали шаблоны, не более чем одна из ветвей технологического развития, которую культивировали почти все жители Ложной планеты… И под «укоренилась» я говорил про распространение магического языка.

— Магия… это язык? Как английский и французский? — Вопрос Хомуры, кажется, не был уж так далёк от истины. Тонэри оглянулся на неё.

— Естественно. Как это ещё назвать, кроме языка?

— Но я слышала, что вы, Тонэри-сан, создали магию, используемую сегодня Экспедиционными клубами Японии.

— Сколько раз повторять-то, это неправда. Я просто переоткрыл магию и перестроил систему для экспедиций. Масштаб совсем иной, но неотличим от профессора Чандры, открывшего Ложную планету. Я обнаружил огромную библиотеку и перевёл одну-две книги, которые валялись у входа. Дальше я не заходил.

Он едва нахмурился. Это была скромность, которую демонстрировал высокомерный Тонэри, и досада, скрываемая в столь редком поведении.

— Схемы магии… Заклинания, если говорить на манер Экспедиционного клуба, но я думаю, что магия Ложной планеты от природы искусственна. Установленные схемы — это отточенные формулы, и пользуясь языком химии, они выступают катализатором различных магических реакций. Даже в прошлом на Ложной планете использовалась разнообразная магия. Что я делал, так это шёл по остаткам магии тех предшественников и переклеивал ярлыки один за другим.

Тооя не мог уловить смысл его слов.

— Я не очень понимаю, но… у кого учились исследователи, впервые использовавшие магию на Ложной планете? Или они унаследовали её от жителей Ложной планеты?

— Нашли в книге заклинаний? Аха-ха, — засмеялась Хомура.

Тишина.

Вопреки ожиданиям, что её высмеют, Тонэри хранил молчание.

— ...А?

Казалось, слова пошутившей Хомуры, он воспринял всерьёз.

— В некотором смысле… это правда. Ложная планета — колоссальная система заклинаний. Если интересуетесь, кто из ныне здравствующих землян впервые использовал магию, то, разумеется, это был не я. Естественно им является старик Чандра. Сам Чандра не смог пойти на Ложную планету, но он запустил спутник-телескоп мнимой оси и ему удалось провести неполную индексацию Ложной планеты.

Тонэри продолжил рассказывать недоумевающей Хомуре.

— Магия — это то, что передаётся. Я сторонник теории записи элементов. Что магия записывается в элементах Ложной планеты. Хотя среди других исследователей есть те, кто выдвигают гипотезу то о неизвестных волнах, всё ещё невозможных к наблюдению, то о космическом фоновом излучении...

— Элементы?

— Быть может, вы о воздухе и воде?

— Si[10], — кивнул Тонэри.

— Типа, благодаришь воду, и она становится вкуснее?

— Это псевдонаучный оккультизм, не думаешь? — вклинился Тооя.

— С этим ничего не поделать, — криво улыбнулся Тонэри. — Контагиозная магия[11] — основа из основ оккультизма. В той или иной степени, до появления возможности исследования на атомарном уровне на Ложной планете, оккультных нападок не избежать.

По-своему разжевавший Тооя перефразировал вопрос.

— Магия… рассеивается в воздухе?

— Это моя излюбленная теория. Магия распространяется дыханием, а также посредством метеорологических явлений планетарного масштаба и при физическом контакте.

Тонэри взял (бумажный) блокнот поблизости, (настоящий) фломастер и нарисовал большой круг. Ужасно точный, идеальный круг.

А потом внутри него наставил точек.

— Если брать в пример Землю, то сейчас вы безусловно вдыхаете воздух, который кто-то выдохнул на Земле год назад. Воздух, выдыхаемый президентом США, Папой Римским и индийским нищим — по статистике, всё это неизбежно входит в состав воздуха, которым вы сейчас дышите. Обратное тоже верно.

От такого утверждения, Хомура невольно прикрыла рот рукой.

— Сейчас? Вот в этот момент?

— Да, прямо сейчас. Не когда-то в прошлом.

Тонэри быстро записал в блокнот количество и объём молекул газа в одном вдохе, среднюю частоту вдохов за год, а также общий объём всего воздуха на Земле и их взаимосвязь.

Само содержание математических формул выглядело тарабарщиной, но конкретные цифры в блокноте показывали, что количество молекул даже в одном лишь вдохе было огромным, а их объём, накопленный за год непрерывного дыхания в процессе жизнедеятельности, более чем добавлял ценности его вероятности.

— Ложная планета непомерно огромнее Земли, однако и трёх лет не займёт, чтобы молекулы газа, контактирующие с одним-единственным человеком на её поверхности, рассеялись по всей Ложной планете.

Тонэри вдруг перевернул блокнот и продолжил:

— ...Итак, Хиноока, есть вероятность, что продемонстрированная тобой магия отклонилась от этих рамок. Это опасно. Потому я и позвал вас сюда.

— Сделанное мной… опасно?

— Весьма.

Тонэри был серьёзен.

— Как гипотетическая вероятность, ты открыла устойчивую схему магии.

— Устойчивую… схему? — склонил голову набок Тооя.

— Также зовётся схемой катализатора. Он формирует цикл и ускоряет какую-то реакцию. Или задерживает. Такая вот магия. Эти ребята из Надахама Хёго поглощены открытием подобных схем катализатора и также одержимо преданы ему сейчас. Ха-а.

Хомура забеспокоилась от будто бы насмехающейся манеры речи Тонэри и вставила:

— Люди из Надахама Хёго очень серьёзные, понимаете? Не чувствуется, что они занимаются этим ради удовольствия… Я так вообще не поспевала за ними на ЛА.

— Интересно, как? Я уже говорил, гении — нередкое явление. Хотя глупые и бестолковые женщины встречаются чаще… Эй. Ну, не принижай себя.

Перед подавленной Хомурой Тонэри нарисовал в воздухе несколько маленьких кружочков ручкой.

— Захват огромного огненного шара отталкивающей силой огненных шаров — замечательная идея. Однако параллельное распределённое мышление, позволяющее реализовать такую издевательскую обработку символов, как индивидуальное управление более чем 500 огненными шарами, невозможно. Абсолютно. Человеку надо стать нечеловеком.

— Ха-а… Но разве нельзя «при этом думать»?

Теперь уже Тонэри бессильно поник головой от слов Хомуры.

— Видишь ли… Просто я одномоментно обращаюсь с тремя головоломками Рубика, но это потому, что поочерёдно переключаюсь на них в уме. Строго говоря, моё мышление не параллельно.

...Пусть даже есть возможность думать о двух вещах одновременно, то хоть их 500, хоть 500 миллиардов — абсолютно всё равно. Ведь ни пространство, ни время не расходуются для формирования схемы.

«500… миллиардов...» — сглотнула Хомура.

Тооя тоже с оттенком беспокойства спросил:

— Значит, ей повезло, что всё обошлось пятью сотней? Вот почему, Тонэри-сан, вы сказали, что это опасно для Хинооки?

— Верно. Или скорее неизбежно?.. Неправильная формула уничтожит все доказательства. Противоречивая магия порождает опасные побочные эффекты. Короче говоря, магия, которая идёт вразрез с природой Ложной планеты, убьёт пользователя. Несмотря на это, ты не мертва. Почему? Это я и хочу узнать.

Разом выдав всё это, Тонэри закрыл глаза и замолчал. Время нарциссиста.

«...Пусть так... А если бы я сгорела заживо там, неужели он просто бы кивнул: «Понятно» и принял это?» — опечалилась Хомура.

Немного спустя Тонэри вновь отрешённо заговорил:

— ...Устойчивая магия — одно из моих мечтаний.

Опять очередной уход от темы?

— На что она способна? — честно спросила Хомура.

— На всё. К тому моменту появится возможность летать по воздуху. Увлекательно, да?

«Сможем… летать! Вот уж точно!» — заметно кивнула Хомура.

— Но повторюсь, это крайне опасно… Например, ты обнаружила схему огненного шара, который горит вечно. Но что если его пламя не остановить? Вскоре это превратится в проблему. Да даже страх коллапса Ложной планеты не очень-то привлекателен. Также допустим… хотя оригинал — нелепая научная фантастика… если ты создала схему кристаллизации льда, который продолжает замерзать даже при комнатной температуре, то Ложная планета за одну ночь обледенеет, а окружающая среда резко изменится. Все живые существа на планете, вероятно, вымрут...

Тонэри сделал многозначительную паузу.

— Ты на шаг приблизилась к подобной угрозе… воз...можно. Хотя может это мои беспочвенные страхи.

— Надеюсь, что так, но...

— Ну, один успешный пример у меня тоже уже есть. Я не знаю, что там насчёт жителей Ложной планеты, но полагаю, что не уступил даже старику Чандре.

— ...а… Вы про устойчивую магию?!

— На сегодня это моя величайшая работа. Хотя у меня большие сомнения-я, является ли она шедевром.

А-а, нет, что ли?

Тооя скрестил руки на груди и строил предположения.

Однако, что важнее, первой к ответу пришла она.

— Это… Амэ-чан?..

Услышав данное имя, Тонэри озадачился, а Хомура добавила:

— Эм-м, Амэ-чан… То есть Фуджимори Амэно? — с воодушевлением спросила Хомура.

— Si.

Тонэри с улыбкой уверенно кивнул.

Величайшая магия, созданная бывшим волшебником… Ею оказалась Амэно, мыслящий робот.

— ...Я хочу показать тебе кое-что перед тем, как сниму образцы мозговых волн в лаборатории. — С этими словами Тонэри забрал с собой парочку из комнаты.

Двигаясь по коридору, Тооя спросил его:

— Это были вы, Тонэри-сан, кто изготовил передатчик для использования на Ложной планете?

— Который Сэйран просил? Его принцесса Мисасаги сделала. Поставку компонентов я целиком оставил на Акадо. Сам я ничего значительного не сделал.

— И всё же это здорово, да?

— Тооя-кун, есть кое-что поважнее!

Хомура оттолкнула Тоою и выжидающе взглянула на Тонэри.

— Эм, Тонэри-сан? В этом здании находится комната, где росла Амэно, верно?

— Si. Туда я вас и веду.

— Уа, правда?

— Только сейчас это уже не её комната, — спокойно произнёс Тонэри.

— М? И что это значит? Это из-за того, что она переехала в апартаменты Фуджимори-сэнсэя?

— Как придём, поймёшь.

Местом, куда они направлялись, опять же отделённое другим видом безопасности, была зона размером с 2LDK-апартаменты[12].

Внутреннее убранство сильно напоминало шоурум, который они видели на нижнем этаже. Через стеклянную стену открывалась гостиная, которая просматривалась снаружи. И, кажется, имелась ещё одна, уединённая комната, обеспечивающая приватность.

На глаза попадался лишь минимум мебели и предметов обстановки.

Из-за полумрака внутри комнаты с приглушённым освещением ощущалась даже некоторая заброшенность, как после переезда.

Из тихой комнаты доносилось лишь негромкое и мягкое постукивание по клавишам.

Тонэри окликнул человека за письменным столом у окна.

— Я полагал, ты и сегодня придёшь. — В бесцеремонную интонацию Тонэри примешивалась некоторая близость. — Заметила, да? Покажись нам. Вероятно, ты знакома с членами Сэйран.

На стуле в расслабленной позе сидела молодая девушка.

— ...Канаэ-сан?

Ею оказалась Канаэ Юри. Первогодка Экспедиционного клуба старшей школы Хиёшизака.

Работавшая с ноутбуком за маленьким письменным столом Канаэ медленно подняла голову.

— Откуда здесь Канаэ-сан?

Её глаза пристально посмотрели по очереди на Тоою и Хомуру из-под пары линз.

— ...Нельзя?..

Мало интересуясь ими, Канаэ вернулась к своей работе.

Не отрывая от неё взгляда, Хомура округлила глаза.

— Канаэ-сан — робот?!..

Стук по клавишам прекратился.

Молча уставившаяся в ноутбук Канаэ еле заметно нахмурилась...

После тишины Тонэри мощно расхохотался.

— Уа-х-ха-ха...

— Пос… Тонэри-сан?!..

От вида схватившегося за живот, согнувшегося и оперевшегося на стену Тонэри, его несусветного взрыва хохота, Хомура осознала своё стыдливое заблуждение и в мгновение ока покраснела.

— ...П-прости… Я не подумала, — съёжилась Хомура.

Тооя, напротив, заговорил в своём духе:

— Да хоть и не робот, работать с компьютером в таком полумраке вредно для глаз.

— ...Главный фактор, который определяет остроту зрения, — по большей части наследственность. Это не значит, что я их настолько перенапрягаю.

Так что это не твоё дело...

К слову, на людях Канаэ очки не носила, однако, похоже, использовала для работы за экраном. Ну, само собой, робот в очках выглядел бы странно.

На Ложной планете она тоже ходила без них. Вероятно, острота зрения повышалась так же, как у Тоои? Только вот она была, видимо, не в настроении, чтобы расспрашивать её об этом.

— Я всегда думал, что Юри — существо, далёкое от Божьего создания.

— Помолчите, Маэстро, — едким тоном упрекнула Канаэ сдерживающего смех Тонэри, плечи которого мелко тряслись.

— Маэстро? Как это понимать? — спросил Тооя.

Смысл этого слова он тоже почему-то знал.

«Маэстро» на итальянском языке означало «великий мастер» и «виртуоз», а также «мастер» гильдии ремесленников в средневековой Европе.

Заключив, что поработать теперь уже не получится, Канаэ закрыла ноутбук и, вздыхая, положила руки на колени. Очки она тоже сняла и положила рядом с лэптопом.

— Так называть его. Условие для возможности пользоваться этой комнатой.

— Ого, в таком случае ты — ученик мастера Тонэри… Значит, ученик чародея. Как в Диснеевском фильме, — открыто восхитился Тооя.

— Не особо-то оно и приятно. И Гёте[13] вообще-то, а не Дисней.

Огорчение и недовольство Канаэ проявилось куда сильнее, чем от «робота» Хомуры.

Тооя склонил голову в замешательстве, а Хомура, с другой стороны, измеряла соотношение сил, наблюдая за их выражениями лица. Только мастер-зачинщик ухмыльнулся.

— Можно спросить? Что ты делаешь? — осведомилась Хомура.

— ...Составляю заклинания, — пробормотала Канаэ. — Потому что в нерабочие дни здесь есть избыток в вычислительных ресурсах...

— Но я ими пользуюсь. Воздержись немного. Меня ничто так не удручает, когда в мейнфрейме[14] накапливается список ожидания с низким приоритетом. Боже мой, я предоставил тебе краешек крыши над головой, а ты захватила спальню.

— А не вы ли говорили, Маэстро, что не возражаете, если это входит в сферу деятельности Экспедиционного клуба? — без колебаний возразила Канаэ весьма недовольному Тонэри.

— Составляешь заклинания? Дизайн оригинальных заклинаний? Невероятно.

По сравнению с Хомурой, чувствующей себя брошенной, Тооя проявил большой интерес.

Хомура тоже как-то пыталась присоединиться к разговору.

— Так ты правда создаёшь магию с помощью компьютера... а-а… её, да, самую. Э-эм...

— ...М?

Волею судеб привлекая к себе внимание, Хомура вновь произнесла нечто загадочное.

— Типа… не отличишь круто отваренный хампэн[15] от камабоко[16]?

— Затеваешь ссору с человеком из префектуры Сидзуока?

— Ну и ну, — вздыхая, Тооя внезапно поднял голову, словно что-то вспомнил. — Возможно… Эй, Канаэ? Я слышал это от сэмпаев из Надахама Хёго на недавней ЛА, но говорят, используемый сейчас инструмент совместной работы, который создали добровольцы из Экспедиционных клубов, с этого года получал крупные обновления? Заявляют, что он стал лучше, не сравнить с прошлогодним. О нём действительно хорошо отзываются.

Канаэ, не проявляя особой реакции, слушала Тоою.

— Говорили, что есть потрясающий анонимный участник. Этим ведь ты занималась?

— ...Да.

Канаэ с лёгкостью признала догадку Тоои.

— Тооя-кун, ты тыкаешь всем подряд.

— ...А. Прости.

— Какой же Тооя-кун беспечный. Хотя с сэмпаем весь такой учтивый.

— Так ведь это ты меня за спиной обзываешь «этот, тот парень в очках».

— Снова за старое. Боже-е.

Искоса смотря на злившуюся Хомуру, Канаэ, опустив свой взгляд на ноутбук, пробормотала:

— Инструмент совместной работы имеет полуоткрытую среду разработки, и я подправила некоторые бросающиеся в глаза моменты. Целью было сделать интуитивный GUI[17], с которым справится Хиноока-сан, но мне не удалось этого достичь.

— Та-ха-а. Прости, — полушутя опустила голову Хомура.

Тооя скрестил руки на груди и...

— Услышав, что Акадо-сан — программист, я подумал, не она ли, но ошибся… Ясно, это было деяние Канаэ, а не Акадо-сан… Но лично ты практически не пользуешься инструментом совместной работы, Канаэ.

Пауза.

— Как-то странно, не так ли? — озадачился Тооя.

Канаэ продолжала молчать.

— Странно? Что? Разве не круто быть анонимным программистом? — вклинилась Хомура.

— «Круто», эй… Количество людей, которые могут получить доступ к сообществу участников Экспедиционных клубов ограничено, а раз это действующие члены, ещё и волонтёрский проект, то они обычно принимают активное участие, чтобы облегчить его использование, верно?

Хотя парочка совсем недавно узнала, что госпожа Акадо находилась в близком положении к внутренним секретам Экспедиционного клуба.

— Ну, не третируй её так, Тооя. Это элементарная отговорка. Вероятно, она просто не стерпела избыточный исходный код, — сообщил Тонэри.

— Но я знаю, что вы возились с ним вместе с Акадо. Если правильно помню, инструмент обработки отснятых фотографий и составление топографической карты — made-in-Акадо.

— Я тоже э-этим пользуюсь, — вставила Хомура.

— Сдаётся мне, много чего ещё можно улучшить, но это не важно. В то время, Юри, ты же и помогала Акадо, — отметил Тонэри.

— ...Значит, Канаэ довольно давно сюда ходит. Вообще не знал о таком.

— Э-э… Так она работает над программой со средней школы?

— Не особо-то и работаю… Со второго года средней школы начала наведываться.

— Прямо как Мисасаги-сэмпай. Хотя у сэмпая была рейнджерская тренировка.

Хомура заметила, как Канаэ внезапно приняла удручённый вид от прозвучавшего имени, словно робкой девушки её возраста. Однако всё тут же скрылось за лёгким раздражением на лице, а интересом Хомуры завладело другое.

Понимал сам Тооя или нет, он продолжал задавать провокационные вопросы. Хотя, по-видимому, вообще нет.

— Столько сделала, но ты, Канаэ, не волшебница?

— В системе регистрации классов нет смысла.

— Бунтарство, да? — отчего-то был немного радостный Тооя. — Ну, ничего не попишешь, если негде практиковаться. В таком случае про дизайн заклинаний...

Хомура прервала его и вышла вперёд. Её интерес состоял не в этом.

— З-значит, ты давно была знакома с Амэно-чан? Со второго года средней школы?

— ...В целом, да, — подтвердила Канаэ.

— Ку-у-у-у-у.

— Чего это ты раздосадована?

— Да ведь...

— Успокойся, Хиноока. Привязанность Юри — не к Амэно. Давайте остановимся на этом и уже представимся?.. Эй, Самари.

— Она всё время слушала нас.

Посторонняя парочка не могла скрыть удивления от многозначительных слов сотрудника Хонбы.

— Э.

— Она?..

Следуя за взглядами Тонэри и Канаэ, Хомура с Тооей тоже посмотрели в дальнюю комнату.

В центре пустого помещения на одиноко стоявшем стуле… кто-то… сидел.

Осознав, что некто находился там в ходе их разговора с Канаэ, Хомура вновь ощутила прохладу кондиционера.

— Это Рото Самари. Самари — второй после Амэно корпус, кому установили схему камня души родом с Ложной планеты… Короче говоря, она младшая сестра Амэно. Мне не нравится вводить такое родство. Но иного простого способа представить её нет.

— Самари… у нас гости.

Тихо обратившись к ней, Канаэ подошла к полутёмной комнате.

Стоявший у окна Тонэри поработал с электронным экраном, увеличив прозрачность стекла и впустил солнечный свет снаружи.

Лучи явили облик девочки на плетёном стуле из каламуса[18].

Она выглядела намного моложе Амэно, лет семи-восьми.

Слегка скрещенные белые пальцы рук, лежащие на ногах. Платье в готическом стиле, почти без признаков износа.

Ни на увеличившуюся яркость в комнате, ни на собравшихся вокруг людей она не отреагировала.

Сама девочка выглядела точно искусная кукла.

Из-под немного опущенных век на пол комнаты смутно уставились красные глаза, имевшие блеск граната.

— …Она спит?.. — понизив голос спросила Хомура.

— Нет. Вполне видит и слышит нас, — уверенно покачала головой Канаэ.

— Она в режиме ожидания как у Амэно?..

— Нет. Вполне функционирует и думает.

И на вопрос Тоои Канаэ вновь покачала головой.

От загадочного создания исходило слабое тепло батареи, и смоделировано оно настолько тщательно, что его легко спутать с человеком.

Столь близкое к живому существо не шевелилось, не дышало, не моргало, лишь сидело неподвижно...

Противоречивое ощущение жизни и смерти вызывало дискомфорт у смотрящего на неё.

Сглотнув, Хомура подошла к девочке, стремясь поближе рассмотреть её.

Когда тень от тела, заслонившего свет из окна, упала на щеку Самари, веки едва дёрнулись, а ресницы слегка задрожали.

Одна эта, еле заметная подвижка, которую и не назвать телодвижением, глубоко тронула Хомуру.

— Как и ожидалось… Самари не любит, когда слишком светло, — произнесла Канаэ.

— Честно, не думаю, что оно именно так. Это обычный рефлекс на изменение количества света.

Тонэри горделиво, но упорно сохраняя установленную дистанцию, представил своё творение.

— В глубине разума Самари точно происходит мыслительный процесс. Только вот до сих пор внешней реакции словами или жестами она не проявляла.

Данный корпус эквивалентен телу второй стадии Самари.

Подтвердив признаки мышления, мы пересадили в него камень души, но это не вызвало никаких спонтанных действий. По сравнению с Амэно её развитие очень медленное.

Когда Тонэри наклонился возле стула и подвёл руку Самари над своей ладонью, то стал поочерёдно сгибать её маленькие пальцы.

Вслед за этим Самари едва наклонила лицо и посмотрела на свою ладонь.

И только.

Она воспринимала всё состояние мира.

И как кончиков пальцев касается переменчивый ветерок. И как падает скопившийся мелкий снежок.

Профиль лица Тонэри, искренне переживавшего до тех пор, приобрёл оттенок смешанной печали.

— Амэно, к счастью, удалось установить самосознание, но это не значит, что наши исследователи чувствовали уверенность в её результате. Как проект, она оказалась большой авантюрой. А ещё выдвигались этические возражения против процесса роста, имитирующего человеческий. Тем не менее она стала первым успехом в разработке роботов с внедрением камня души, даже с оглядкой на заграницу.

Амэно не просто открыла перспективы космических зондов Ложной планеты. Она также внесла неоценимый вклад в качестве испытателя домашних роботов-сиделок, одного из основных направлений Хонба. Во всяком случае, она моментально понимает устные приказы и активно предоставляет обратную связь. Сам робот. Благодаря различным программным и аппаратным побочным результатам, полученным в ходе тестов с ней, даже на это исследование, считай моё увлечение, выделили бюджет.

— Амэно восхитительна!..

— Простите, что мы до сих пор не можем позволить ей сопровождать вас на Ложную планету.

Парочка изумилась столь похвальной речи.

Тонэри повернулся к Самари.

— Тело Самари — второй стадии. Естественно, оно только для использования на Земле. Стоимость разработки тела, приспособленного к деятельности на Ложной планете, с легкостью увеличится на одну цифру. Пусть и имеется стоимостной аспект, но когда Самари в таком состоянии… мы, в некотором смысле, даже не можем использовать её как экспериментальную машину. Она всё ещё незавершённый робот.

Канаэ молчала, пусть и, видимо, хотела высказаться насчёт слов Тонэри.

— Пока в ней не произойдут изменения, Самари всё время будет такой? — поинтересовался Тооя.

— Именно так.

— Незавершённый...

Тонэри и Канаэ тихо наблюдали за Самари. Хомура по-своему сочувствовала их беспокойству.

— Тогда… к примеру… — подбирала сравнение и перелистывала страницы воспоминаний Хомура. — Если степень совершенства лучшего сио-рамена[19] Саппоро — 100… то какая она сейчас?..

— Саппоро?! — испуганно вытаращил глаза и обернулся Тонэри.

— А-а, не берите в голову инопланетный язык Хинооки, — произнёс Тооя.

— Но я серьёзно.

— Для тебя может и так, но… — крайне изумился Тонэри. — Ты, вероятно, первый и последний человек, который привёл в пример нездоровую пищу на результаты моих исследований. Хотя бы пастой оцени.

— ...Пх-х, — несколько позже вырвалось из Канаэ.

На самом деле её отвернувшееся лицо лишь чуть-чуть покраснело — видимо, она сдерживала смех.

Хомура впервые увидела её улыбку.

Оставив Канаэ одну, Хомура с остальными покинули комнату Самари.

Все трое пили свои напитки в комнате отдыха, очевидно безлюдной в нерабочее время.

— Даже если звать её по имени, она не отвечает… да?

— Прекрасный вопрос.

Тооя, несколько сдерживая острую атмосферу, спросил Тонэри.

— Амэно оказалась редким примером успеха. Результаты были выдающимися. Потому с Самари мы попробовали иной подход. Её текущее неустойчивое состояние и есть этот процесс… по моему анализу.

Тонэри потягивал кофе из чайного автомата и нахмурился.

— Почему Самари не отвечает при обращении к ней?.. Потому что думает, что только она, единственное существо, имеет сознание в этой Вселенной. Вот и не откликается даже на имя, и фактически оно для неё как таковое значения не имеет.

— И всё же она наблюдает и слушает происходящее вокруг?.. — склонила голову в замешательстве Хомура.

— Именно. И считает, что собранный и выстроенный внутри неё информационный мир — это сон, который она видит. Или, другими словами, осознанный сон? Сновидение, в котором всё происходит по твоему желанию.

— Мы — сон, который видит Самари-чан?!

— Может быть. — Тонэри немного наклонился вперёд и с серьёзным видом ответил Хомуре.

— Принимаете Хинооку всерьёз? — натянуто улыбнулся Тооя.

— Ф-ф. Юри всегда сердится, когда слышит мои подобные догадки. «Самари понимает. Даже на наше обращение она отвечает. Просто мы этого не замечаем…»

Хомура тоже понимала её чувства.

До сего времени она не улавливала характер Канаэ Юри, однако сегодня, похоже, ей совсем чуть-чуть довелось узреть его черты.

— Мы знаем из просканированного камня души, что внутри неё возникают логические схемы. Тем не менее никто не может сказать, понимает ли она состояние внешнего мира или нет, и возможности доказать это тоже нет. Примеров использования камня души всего ничего. Вполне возможно, что случай с Амэно оказался скорее уникальным.

Быть может… того желает, наверное, моё эго, но… как и сказала Юри, Самари — по всей видимости, проявление новой формы и природы интеллекта, о котором мы не знаем.

Подождав, когда Тонэри закончит свою неспешную речь, Тооя слегка изменил направление разговора и спросил:

— Что означает «Самари»? Её полное имя… Рото Самари?

— Давал не я. Уступил Юри. И кстати говоря, имя Амэно дала Чиа. Право же, присуждать имена — мой недостаток.

— Вот как? Ну а в общем смысле?

— Я думал, оно связано с «summary» в компьютерной терминологии, но написание вообще-то отличалось… Lot Samari. Вероятно, это анаграмма некоего человека. Временами Юри ведёт себя как проказница. Ну, оставим это загадкой.

— ...В таком случае, вы не знаете происхождение имени Амэно, которое дала Фуджимори-сэнсэй?

— Стараюсь не слушать то, что не имеет значения, — как ни в чём не бывало кивнул Тонэри.

Хомура в самом деле не очень понимала сути придирчивости этого человека.

— Я приставил Юри к Самари потому, что вероятно, это станет толчком к её активизации. По примеру Чиа.

— Мори-чан?.. И что же это? — вдруг проявила интерес Хомура.

— Хочешь увидеть? Будет занимательно.

Э-э. Ниско-оль.[20]

— Очень хочу!

— Ладно, предоставьте это мне. — С этими словами Тонэри поуправлялся с девайсом в руках и вызвал на экран в комнате отдыха библиотеку видео.

Оробевший Тооя немного отступил.

— Разве это… не вторжение в личную жизнь?..

Действительно… Но в итоге посмотришь, не так ли?

— Вот этот файл. Уже два года стукнуло?

В процессе поиска он натолкнулся на некую запись в библиотеке.

Разумеется, проигнорировав скромное сдерживание Тоои, Тонэри с Хомурой устроились перед экраном.

— Амэно не была полноценной куклой, как Самари, но и у неё имелась похожая пора...

Тонэри принялся комментировать видео точь-в-точь как в документальной передаче.

Хомура только что получила досадное сообщение от Амэно, главной героини передачи — утренние поручения с Фуджимори затянулись, и похоже, она не сможет вернуться в институт технических исследований Хонба. Но, вероятно, это благоприятное стечение обстоятельств для каждой из них.

Неподвижная камера демонстрировала комнату, в которой до недавнего находилась Хомура с остальными.

Разумеется, её хозяином была не Самари.

На ковре в комнате девочка, которую она видела впервые, опустилась на колени, позволила им разъехаться и осталась сидеть так.

— О-о-о… маленькая Амэ-чан… — пододвинула стул поближе Хомура.

Амэно на видео выглядела очень молодой, неотличимой от Самари.

На ковре в комнате девочка, которую она видела впервые, опустилась на колени, позволила им разъехаться и осталась сидеть так.

— О-о-о… маленькая Амэ-чан… — пододвинула стул поближе Хомура.

Амэно на видео выглядела очень молодой, неотличимой от Самари.

За исключением камня души внутри, как корпус она имела совершенно другое тело, нежели нынешняя Амэно. Однако как модель постоянного человеческого развития, её спроектировали с отличительными чертами, общими с нынешней завершённой формой.

— Тут Амэно с телом второй стадии.

— Какая милая-я, — с глубоким волнением пробормотала Хомура.

Простое платье-трапеция. Девочка поставила руки на пол перед собой и с величайшим вниманием вглядывалась в нечто на ковре. Напряжённое безулыбчивое выражение лица.

— Милая… да?.. — произнёс Тонэри.

Уставившаяся на маленькую Амэно Хомура встревожилась от ощущения, словно в её сердце возникла какая-то неясная дыра. Однако сейчас она не могла вспомнить… что заполнит её.

— Тонэри-сан, это вы устроили так, что Амэно-чан постепенно растёт как человек, верно? Я немного пересмотрела своё мнение о вас.

— ...Не знаю, что ты неправильно поняла, но из-за этого меня со всех сторон обвиняли как жестокого, ненормального типа с расстройством личности, помешанного на куклах. Этот процесс был самым важным для космических зондов Ложной планеты. И всё же тебе лучше немного повременить с оценкой, — смотрел он на экран.

— Это… игры перед ней? — спросил Тооя.

— Верно.

Как и заметил Тооя, наклонившаяся вперёд Амэно впилась взглядом в портативные игровые консоли.

Вокруг неё лежали разбросанные повсюду всевозможные игровые устройства.

Когда Хомура обратила на это внимание, то сцена — комната ребёнка, окружённого всяческими игрушками — произвела на неё немного иное впечатление.

Потому что на всех экранах игровых консолей крутились разные игры.

Тонэри прибавил громкость и комнату заполонил хаотичный оркестр из типичного электронного звука, оживлённого BGM, ударов и реальных криков в файтинге.

Даже накатывало отвращение от всех запущенных игр, включая сами перевёрнутые консоли.

И ни к одной из них юная Амэно не притрагивалась.

— Амэ-чан иногда дистанционно управляет различными механизмами, такими как игровые консоли, камеры, но… может… и здесь то же?

Тонэри молча кивнул робко спросившей Хомуре.

Верно… Иначе говоря, маленькая Амэно одновременно играла на всех, переваливающих за 15 штук портативных игровых консолях в комнате.

— А у неё нет путаницы с беспроводными стандартами консолей?.. — поинтересовался Тооя.

Интуитивно Тооя почувствовал, что вопрос не существенен, но всё ещё не улавливал происходящее на видео.

— Тут Амэно играется с окружением, исходя из количества каналов в её тамошнем теле. Каждое видео тоже преобразуется в сигнал и возвращается. Если правильно помню, она могла справиться с 24 каналами связи. И только на не переделанные игровые консоли Амэно приходится смотреть глазами.

— Мастеров сёги называют многоликими, но… это такой тест?

— Именно. Результаты оказались поистине великолепными.

В противовес самовосхвалению, Тонэри имел кислый вид.

— Я хотел испытать возможности Амэно по максимуму. Не методами физического ограничения, а другими способами… Разумеется, её существование было засекречено, но я готовился к тому, что Амэно будет анонимно участвовать в форумах сетевых игр. Теоретически, светоприёмный модуль камня души легко справится с 1000 каналами. Оно и сейчас так, но...

«...Что ты делаешь?!»

На видео, из-за пределов комнаты вмешался неистово сердитый голос.

И Хомура и Тооя от испуга вскочили со стульев.

Тонэри нахмурился и убавил громкость.

Вошедшей в комнату из-за пределов экрана оказалась Фуджимори.

Когда Фуджимори, словно бросившись уселась на колени перед Амэно, то схватила её лицо обеими руками и повернула к себе.

Реакция Амэно, которая с отсутствующим видом взирала на Фуджимори, была слабой, а её зелёные глаза отражали лишь пустоту.

Вопреки этому, Фуджимори неоднократно окликнула её.

Нынешний Тонэри задумчиво уставился на них.

— ...Тогда, Чиа по-настоящему разозлилась. Жутко страшной была.

— Хотя она и сейчас обычно страшная...

Затем Хомура внезапно начала, жестикулируя, подражать ей.

— «Хватит п-пиликать! А уроки?!» Похоже?

— Мамочка, что ли?.. — спросил Тооя, поникнув плечами от своенравной озвучки Хомуры.

— В ту пору Амэно уже могла произносить слова?

— Лишь необходимый минимум. Случаев, когда она начинала разговор по собственной инициативе почти что не было. Если это правда, то вероятно, вам следует показать ту трогательную сцену, где появилась возможность общения, но… отчего-то эту.

Фуджимори на экране, куда вернулось внимание, казалось, вышла из себя от отсутствия реакции со стороны Амэно, которую пусть и окликали, напрочь игнорировала её.

Поднявшись, Фуджимори стала подбирать игровые консоли с пола и поочерёдно извлекать из них элементы питания. Казалось, она была готова поломать их.

Затем Амэно, впервые находясь в возбуждении, подняла голову и ошарашено уставилась на неё.

Осознав ситуацию, она быстро выхватила игровую консоль из цепких рук Фуджимори.

Которая вырвала её с ещё большей силой.

«Ш-ш-ш-ш!!!» — Обнажившая яростный гнев, словно запугивающая кошка, Амэно... укусила Фуджимори за ногу.

Та на мгновение невыразительно взглянула на неё, без труда схватила за шею, осторожно наблюдая, и оторвала от себя.

Затем снова не спеша принялась вынимать элементы питания. На этот раз Амэно укусила её за руку.

— Ая-яй-яй-яй-яй.

Хоть Хомура и задрожала от вида начавшейся кровавой бойни, глаз отвести не могла.

Ладно Фуджимори, а вот сердечная и дружелюбная ко всем Амэно...

Пусть Тооя тоже следил за её поведением, он нахмурился.

— Ух… Хочу спросить разработчика, но… есть ведь три закона робототехники...

— Она изначально не наделена подобной искусственностью, — ответил Тонэри.

— ...Э.

Оба одновременно схватили оставшуюся игровую консоль и начали с силой тянуть.

Когда отталкивая друг дружку руками в лицо, Амэно вцепилась в консоль всем своим весом, то Фуджимори с силой замахала и вырвала её, а отброшенную, упавшую на спину девочку дополнительно пнула сзади, отчего та покатилась по полу.

Амэно с грохотом докатилась до края комнаты и исчезла.

— Что нам делать?.. М-мы не можем это остановить?..

— Да. Не можем.

Ведь это инцидент двухгодичной давности.

— Мори-чан тоже во всех отношениях беспощадна… А-а, выглядит больно...

— Да уж. Как она могла так открыто отправить корпус в полёт, который дороже танка Тип-10[21]?

— Ха-а. Танка?

В ходе этого диалога на краю экрана частично показался Тонэри.

Он сидел на стуле ссутулившись, с неопрятной щетиной и равнодушно наблюдал за происходящим в комнате.

А затем достал зажигалку из кармана белого халата и закурил. Как будто смотрел футбол на диване у себя дома.

В скором времени Фуджимори вернулась к Тонэри, задала ему большого перца и забрала сигарету. Естественно, в лаборатории запрещено курить.

С другой стороны, Амэно осознала, что уступает Фуджимори в физической силе и закрыв лицо руками, уселась на корточки в углу комнаты.

От её печального вида сердце Хомуры пронзила боль.

— Да. Натурально, — восхитился Тонэри. — Когда метод проб и ошибок абсолютно бесполезен, доходишь до животной реакции самозащиты.

Вскоре, возможно, услышав шум, в комнату вошли по очереди другие исследователи.

Тонэри, по-видимому, намеренно никого не позвал.

— В ту пору Акадо ещё не было с нами.

Видеозапись, казалось, ещё продолжалась, но Тонэри прервал её.

— ...Ну, вот так вот. Здорово вышло, правда?

Гробовое молчание.

Парочка старшеклассников была весьма шокирована, будто влезла во внутренние дела чужой семьи.

— Мне тоже было над чем поразмыслить. После того инцидента спонтанные беспроводные функции от Амэно прекратились, за исключением телеметрии. И некоторое время она даже не притрагивалась к играм...

— ...А что насчёт Фуджимори-сэнсэя? Почему она отбирала их таким образом? — поинтересовалась Хомура.

— Не понимаешь?

— Так ведь и сейчас Амэ-чан обычно играет в игры. Похоже, очень любит их.

— Верно. И я не понимал… — кивнул Тонэри. — В те дни у неё не было любимых игр. Всё, что ей давали, её устраивало. Чиа была поставщиком камня души Амэно, но на какое-то время ей запретили входить в лабораторию.

Хотя воспоминания Тонэри не такие уж и давние, но из-за быстрого роста Амэно они звучали так, словно произошло всё это много лет тому назад.

— С позиции человека, у Амэно продолжалась апатия. Как у Самари прямо сейчас. Позднее я решил вернуть ей игровую консоль, но лишь одну, без функции беспроводной связи, которая требовала от неё зрительной и слуховой реакции. Управление только с помощью физических кнопок, жестов и голосовых команд.

Другими словами, он предоставил ей свободу в пределах возможностей обычного человека.

— И такое было… Прямо воспитание детей.

— Я думаю, подобного не должно было произойти. А, на всякий случай скажу вам, если это видео утечёт, Хонба потерпит крах. Так что помалкивайте.

— ...Д… да. Будем осторожны.

— Затем прошло несколько месяцев. Сообразительность и эмпатия Амэно значительно развились. Возможно, до того времени она лишь имитировала самосознание. Поэтому наконец-то появилась перспектива для масштабных изменений её тела.

— Эта серьёзная потасовка послужила толчком к развитию? — спросил Тооя.

— Как знать. Печально, но даже мне неизвестно. Однако, когда Амэно успокоилась, я попытался вывести её из комнаты. Тайно.

— А… Неужели вы о Фуджимори-сэнсэе...

— Понимаешь? Тогда-то я и решил, что она будет проживать в доме Чиа. Должно быть, это обременяло её в период занятости, но других кандидатов не было.

— Поэтому… Фуджимори Амэно... да?

Когда опустились сумерки и Хомура вышла из отдела разработки… жара уже миновала, и повсюду стрекотали насекомые.

Небо окрасилось в красивом закате. Сегодня весь день стояла действительно хорошая погода. Настолько, что девушка пожалела о том, что пробыла в помещении всё это время.

Её внимание привлёк припаркованный скутер возле по-прежнему пустынной автостоянки и некто, сидевший на насыпи рядом.

Присмотревшись к нему, явно не сотруднику, она распознала в нём знакомое лицо.

Он, вероятно, что-то читал на планшете размером с ладонь, а иногда поднимал голову и рассеяно смотрел в небо. Отчего-то этот человек чувствовался иным, и она не решалась в непринуждённой манере окликнуть его.

Невольно девушка тоже встала столбом на парковке оранжевого цвета и уставилась на него.

Тем временем он заметил её.

— Хиноока-сан.

Помахавшим рукой и позвавшим её оказался Хаясэ. Второгодка Хиёшизаки.

Хомура обошла скутер и подошла.

— ...Играешь, Хаясэ-сэмпай?

— Типа того.

— Что за игра? — вырвалось из её уст то, о чём она обычно не спросила бы. Хомура спохватилась, что проявила грубость. — ...Э, извини. Просто сегодня много про игры говорили.

Прежде чем возникнет странная пауза, Хаясэ ненароком рассмеялся.

— Я корпел над зарисовкой[22].

— ...к, — изрекла и окаменела Хомура.

Пустить сейчас всё на самотёк было бы правильным шагом, но Хомура невзначай попала в ловушку собеседника и отреагировала выражением лица.

— Или давай скажу «скетч»?

Девушка промолчала.

— Медленно, но верно сильными мазками юношеского цвета слоновой кости...

— Да-да, зарисовки. Рисование с натуры!

Поневоле повторила Хомура, только чтобы закончить с этим.

Как будто перехитрив её, сэмпай усмехнулся.

Девушка нечаянно утратила бдительность. Этот парень также, как и Акихо, из тех, кто не упустит такой шанс. Сносимые трудности Комы-сэмпай.

Только встретилась она с ним подобным образом впервые...

Однако, как ни странно, Хомура не ощущала, что с ним так уж сложно иметь дело, возможно, потому что собеседник вёл себя непринуждённо. По сравнению с Тооей, который весьма беспокоился о времени, месте и обстоятельствах.

Только вот куда он делся?

— Ого… стыдно сказать, но я немного удивлена, что ты рисуешь картины.

— Ох, как печально. Жаль.

На экране планшета, который он быстро перевернул и продемонстрировал, работало приложение для рисования акварелью. Летнее небо на маленьком холсте в бледных тонах.

Хаясэ тут же попытался убрать его за спину, но Хомура схватилась за край планшета и принялась внимательно оценивать картину в отместку за произнесённое несколько раз подряд неприличное словечко.

Но похоже, он действительно слегка поднял ей настроение...

...Хм-м… так он рисует подобные картины...

Это была милая, очень милая картина.

Хаясэ спросил Хомуру:

— Сегодня ты пришла сюда с Тооей, да? По делам Экспедиционного клуба.

— А, ага. Ты знал об этом, — кивнула Хомура. — А что насчёт тебя, Хаясэ-сэмпай?

— Я встреча-аю Юри.

— ...Тогда, может, это твой скутер?

Электроскутер, отбрасывающий тонкую тень на парковку. Довольно большой двухместный аппарат.

Если он принадлежит Хаясэ, который много где сопровождает Канаэ, тогда понятно. Однако предположение Хомуры не оправдалось.

— Нет. Это скутер Юри. Она только что получила права. Похоже, ей весело разъезжать на нём повсюду.

— Канаэ-сан? — Хомура изумилась ответу, о котором даже не помыслила, и немножко взволновалась. — ...Ясно, уже ведь есть те, кто получил права на два колеса с нашего года. Она удивительно активная.

— «Вопреки её внешности» хочешь сказать?

Хомура, будучи видимо не в духе, сердито посмотрела на пошутившего Хаясэ.

— И вопреки твоей внешности, сэмпай, ты рисуешь картины… Покажи ещё раз, если можешь.

— Прости. Я удалил её.

— Э-э?.. — Он просто стёр картину, которая весьма тронула её. — Какая потеря. Может ты сохранил другие наброски?

— Они хороши для того, чтобы скоротать время. Тебе не кажется неправильным оставлять их?

— М-м… вот ка-ак? И всё же какая потеря. К тому же это была удивительная и замечательная картина. Тебе нравится пейзажная живопись?

— Ну, относительно.

Хаясэ, похоже, несколько застенчиво кивнул.

— На Ложной планете множество живописных мест, и ты можешь рисовать столько, сколько хочешь.

— Верно. Делать зарисовки сколько пожелаешь.

— Канаэ-сан такая медлительная, да? Позову-ка я её.

— Ох, да брось, не надо. Поздно прятаться, раз ты, Хиноока-сан, увидела всё своими глазами, но, надеюсь, остальным в Экспедиционном клубе ты не расскажешь об этом.

— ...Хорошо.

Хомуру странным образом поразило, что Хаясэ держал своё увлечение в тайне. Её мягко попросили, но наверняка это были его истинные чувства, и она послушно согласилась.

Девушка медленно кивнула и повернулась к закатному небу.

— Понятно… скетч — тоже средство? Реальные фотографии — не единственный способ донести о Ложной планете, да?

— Может и так.

Впечатление о Хаясэ, как непостижимом человеке, немного изменилось.

В конце концов, съём данных с мозговых волн Хомуры, по идее изначальной цели сегодняшнего приезда, быстро закончился. Судя по скучающему лицу начальника Тонэри, он, казалось, не получил желаемый результат.

Во время выборки ничем не занятый Тооя, видимо, увлёкся разговором с Акадо о магии Ложной планеты в комнате отдыха. Между тем, Тонэри, который должен был анализировать снимаемые данные, присоединился к ним, и в довершение всего втянулась даже проходившая мимо Канаэ Юри, а закончилось всё техническим разговором.

Хомура оказалась среди них лишней.

Даже этот Хаясэ хоть и мог подождать в прохладной комнате, специально убивал время на улице, вероятно, потому что те специфические разговоры для него — ежедневные мучения.

Чуточку надеясь, что парень возобновит зарисовки, Хомура вновь без всякого умысла подняла глаза к закатному небу.

— Совсем истончился, что уже не видно, да?

— ...М-м?

Они вместе посмотрели на западный край неба, где разошлись закатные облака и начали понемножку проглядываться яркие звёзды. Тёмная синева небес почти подступилась к царству ночи.

— Слушай, а красненькая мерцающая… — всё искала на небе Хомура.

— А-а, та? Уже скрылась для этого времени года, — указал Хаясэ пальцем ниже горизонта.

— Ах-х, правда? Она?

— Увидеть можно… в основном весной. Хотя не знаю как будет в следующем году.

«Хаясэ в самом деле часто наблюдает за небом», — хоть Хомура так и подумала: «Наверное, я просто рассеянная...» — она ощутила ненависть к самой себе.

Безусловно, Хомура затронула эту тему под тем впечатлением, что видела её на западном небосклоне перед весной.

Маленькое бледно-красное пятнышко легко проглядеть, если быть невнимательным. Оно выглядело словно цветок-подношение, скудно украшавшее небо, или как капля пролитой крови.

Хомура невольно искала её на небосводе, поскольку знала, что такой важный штрих ночного неба исчезнет в не столь отдалённом будущем.

— А ты знал, что в старину она была созвездием? — с некоторой гордостью сообщила Хомура.

— Знаю, — пробормотал Хаясэ. — В учебнике написано?

— Верно.

— Хиноока-сан, что ты делала в час её смерти?

— По правде говоря… я не очень-то и помню.

— А я был здесь.

О как.

— Ого. Значит прекрасно всё видел?

— М… нет, я как раз отошёл в туалет. Затем, вроде, за окнами посветлело, и вокруг все зашумели? И я, что ли, не смог выйти оттуда? Я уже был страшно взволнован.

Хомура хихикнула, когда Хаясэ явил ещё одно весьма смущающее воспоминание. Он исполнил своё волнение чересчур правдиво и настолько смешно, что у неё выступили слёзы.

— Ха-а-ха-а… и с той поры ты уже вместе с Канаэ-сан.

— Да, правильно. Или скорее это роковые узы? Друзьями детства назвать? Нечто такое.

Хаясэ говорил откровенно. Но, несомненно, для него это было очень важно. Поэтому-то он, вероятно, так близок к ней и не видит её настоящую. Подобное начинаешь замечать только при его исчезновении.

— Юри умна, а её способность концентрироваться поражает, но она совершенно безнадёжна в повседневной жизни. Предоставленная самой себе, она начнёт ходить в одном и том же, и питаться одним и тем же. Кто-то должен быть с ней. — После того как Хаясэ на одном дыхании произнёс всё это, он вдруг посмотрел на небо. — Гадкий я. Прости.

Хомура уверенно покачала головой.

— Нет, что ты. Я завидую Канаэ-сан. Ты как старший брат забавный и на тебя можно положиться.

— Ха-а? Отнюдь… М-м. — Хаясэ повернулся к ней с серьёзным лицом. — …Вот как, Хиноока-сан? Особо не сдерживайся из-за Юри и сможешь взять меня приступом, понимаешь?

— Я не могу пойти на такой пугающий шаг.

— Чего тут пугающего? А что насчёт тебя и Тоои-куна, Хиноока-сан?

Для Хомуры это был нежелательный поворот. Но она и его предвидела.

— Хаясэ-сэмпай в своём стиле.

— Ой ли?

Своём стиле?..

...Нет. В действительности незнакомца, вверившего кому-то другому все свои чувства.

Это был крайне беззаботный, немного грустный и безобидный образ жизни, который Хомура тоже отлично знала.

Она собиралась навсегда спрятать глубоко в сердце то воспоминание, но в этой ситуации ей захотелось узнать, какое лицо он состроит, и хотя посчитала себя дурочкой, невольно спросила его:

— Эм… прости. Я слышала вас ночью на Летней ассамблее. А-а, никакого злого умысла, просто случайность… а, нет, ещё из любопытства...

— На ЛА?

Нечитаемая улыбка Хаясэ.

— Что за… указание?.. — робко осведомилась Хомура.

— А-а. Слышала это? — без капли смущения пожал плечами Хаясэ. А затем...

Он вдруг указал пальцем на фигуры людей за ней, которые приближались к ним.

Из-за освещения трудно различить, но Хаясэ, кажется, тут же узнал их.

Вместе с Акадо появились Тооя и Канаэ.

Вопреки ожиданиям, что недавняя тема разговора на время прервалась… он без всяких колебаний раскрыл её Канаэ.

Девушка уставилась на Хомуру, со страхом слушавшую рядом, и без намёка на упрёк и робость, равнодушно произнесла:

— …Не собираюсь я ничего скрывать. Глава тебе не говорила?

— Глава… Кома-сэмпай из Хиёко… нет, наша Мисасаги-сэмпай?

Канаэ кивнула.

— Глава Мисасаги. Хотя глава Камикома тоже в курсе. Да и никакой это не приказ… а-а, как надоело...

Она вздохнула и неожиданно раскрыла суть дела.

— Тэнрю — мой старший брат. Вот так.

— Ха?

— Э-э.

Хомура с Тооей от неожиданного признания оказались застигнуты врасплох и остолбенели.

Что за «вот так»? Какой гигантский скачок. Хаясэ лишь слегка пожал плечами.

— Всё ещё неудовлетворены? — бесстрастно насела Канаэ на парочку, уставившуюся на неё. — Мисасаги Маё — суженая Тэнрю Кадзумы.

— Су...жена...я?

Казалось, будто нечто очень важное открывалось им одно за другим.

Только Хомура всё не могла понять...

— С-суженая… что это? Не цукэмоно[23]... ли?..

Даже на неуклюжую шутку Тооя не отреагировал и далеко унёсся мыслями.

— Хиноока-сан… ты никогда не слышала слова «суженая»? Хотя вообще-то ничего необычного, — произнесла Акадо.

По-видимому, она тоже была в курсе ситуации, и без особого волнения пояснила его значение.

— Суженая — это отношения, в которых родители обещают будущее замужество. Невеста. Фиансе[24].

Наконец, Хомура смогла уловить нить разговора.

— То есть, — повторила она слова Канаэ. — ...Глава Мисасаги — фиансе представителя Тэнрю?

— Да. Мисасаги Маё со временем станет моей невесткой.

С этими словами Канаэ достала из скутера шлемы и передала один Хаясэ. Когда того с немного извиняющимся лицом вынудили сесть на заднее место, девушка, даже не оглянувшись на Хомуру и остальных, уехала.

— ...Умчалась, да?

На полутёмной стоянке остались лишь довольная от вида умчавшегося скутера Акадо, да Хомура с Тооей.

— Эй… Тооя-кун? Ты живой? Дышишь? — потрясла Хомура юношу за плечи.

Тооя весь побелел.

У Хомуры был разговор к нему, но, похоже, он действительно отсрочен на какое-то время.

По окончании снятия образцов в лаборатории.

Видимо, не добившись значительных результатов, Тонэри равнодушно ответил им, не выказав ни удивления, ни разочарования.

— ...Хиноока Хомура. — Он окликнул девушку и ни с того ни с сего задал ей вопрос: — Ты помнишь имя Сандуляк[25]?

— ...Что? Санду?..

— Сандуляк.

Сандуляк. Из какой страны это слово?

Тонэри сказал «имя». Тогда это имя человека?

Как бы то ни было, его Хомура точно слышала впервые.

Когда Тонэри не дал никаких дальнейших намёков, Хомура покачала головой, что понятия не имеет, он лишь...

— Вот как? Ну и ладно.

Принял это в своей манере и дальше выяснять не стал.

Продолжение следует.

Примечания переводчика:

1. Обыкновенная скалярия, или скаляре — вид рыб из семейства цихлид.

2. Вид рыб из семейства оплегнатовые.

3. Нижний мираж — наблюдается при вертикальном градиенте температуры (падении её с высотой) над перегретой ровной поверхностью, часто пустыней или асфальтированной дорогой. Мнимое изображение неба создаёт при этом иллюзию воды на поверхности.

4. Японский трёхдневный праздник поминовения усопших.

5. Многолетнее травянистое растение, вид рода Мискантус семейства Злаки.

6. Акитские красавицы — обобщённое название японских красивых женщин, происходящих с территории современной префектуры Акита. Их причисляют к самым красивым женщинам Японии наряду с красавицами Киото и Хакаты.

7. (итал.) Здравствуйте! Синьор!

8. Пастрома — мясной деликатес из говядины, блюдо еврейской кухни Молдавии и Румынии.

9. Вид млекопитающих из семейства свиней подотряда нежвачных.

10. (итал.) «Да».

11. Основана на том, что вещи, раз пришедшие в соприкосновение, сохраняют связь на расстоянии.

12. Двухкомнатная квартира с гостиной, столовой и кухней.

13. Одноимённая баллада 1797 года.

14. Большой универсальный высокопроизводительный отказоустойчивый сервер.

15. Лепёшка из рыбной пасты сурими с ямсом или крахмалом.

16. Традиционное блюдо японской кухни, приготовляемое из сурими («пюре» из рыбы с белым мясом), посредством добавления особых добавок и формирования «лепёшек», которые затем готовятся на пару до затвердевания.

17. Графический пользовательский интерфейс.

18. Каламус или ротанг — род тропических лазающих лиан семейства Пальмовые.

19. Рамэн с солёным бульоном.

20. Авторские слова.

21. Японский основной боевой танк следующего поколения (поколения 3,5 по японской классификации).

22. В оригинале «эскиз» и «эякуляция» читаются одинаково.

23. Японские соленья.

24. (фр.) Невеста.

25. Sanduleak -69 202 (Sk -69 202, GSC 09162-00821) — звезда, голубой сверхгигант 12-й величины, располагавшийся на окраине туманности Тарантул в Большом Магеллановом Облаке. Известна как прародитель сверхновой 1987A.