Летний дождь.

Он лил беспрерывно с поздней ночи — долгожданный дождь, который смягчил каждодневную затяжную летнюю жару.

Хомура проснулась ранним утром, под которое в полной мере подстроилось её тело. Выбравшись из кровати, она рассеянно посмотрела на пепельные дождевые облака из окна комнаты.

Охо-х… жалко его… хотя не знаю...

Хомура, будучи в пижаме, спустилась вниз.

На обеденном столе младшая сестра Цую разложила рабочие тетради с письменными принадлежностями и усердно занималась подготовкой к экзаменам. Прилежно, с самого утра.

Похоже, ей легче сосредоточиться, если время от времени она перебирается в другое место, а не только находится в своей комнате.

Когда Хомура каждое утро пыталась любыми способами похвалить младшую сестру за старания, та непременно отчего-то злилась, поэтому результатом тщательного обдумывания в конечном итоге стало безопасное приветствие.

— Доброе утро.

— ...М, — кивнула Цую, что-то записывая механическим карандашом в блокнот.

Мельком заглянув туда, Хомура увидела ряд слов на английском языке.

Пока Хомура утоляла жажду особым ячменным чаем из холодильника, Цую, вопреки обычному, заговорила:

— ...Пропускаешь утреннюю пробежку?

— Эй… скажи хотя бы, что отменена из-за дождя. Всё легально. Я не пропускаю.

«Я в домике, в домике», — развела руки в стороны Хомура.

Можно бегать и в плаще-дождевике, но девушка не была настолько предана стоицизму, да и попади она в ДТП во время физической подготовки, то всё пошло бы насмарку.

— А, ясно, — безразлично ответила и вернулась к рабочей тетради Цую.

— Цую, у тебя сегодня выходной в подготовительной школе?

— Отнюдь. Дождь на неё не влияет.

Старшая сестра остановилась перед младшей, наморщившейся под очками.

— Точно. Это не клубная деятельность.

— Именно.

Хомура невзначай слегка улыбнулась.

— Как думаешь, сможешь поступить в Хиёко? Знаешь, Цую, ты уж точно...

Когда она упомянула название желанной для младшей сестры школы, та сердито посмотрела на неё.

Девушка сбежала из столовой прежде чем сказать ещё что-то лишнее и разозлить её.

Затем Хомура пару раз боязливо подходила сзади к занимающейся Цую и уходила. Через некоторое время она, поправив одежду, слегка тыкнула в плечо Цую.

— Я пойду немного прогуляюсь. Скажешь маме?

— ...Да-да.

Тем не менее, взяв свой любимый зонтик у парадного входа, её окликнула спешно нагнавшая Цую.

— Подожди, Хомура, незачем гулять так рано утром. Сама-то понимаешь, что делаешь? Я к тому, что идёт дождь и из-за него же отменила? А завтрак? Лучше скажи, когда вернёшься?

Цую расспрашивала, словно мать, настойчивее, чем настоящая мать. Нарочито улыбаясь, Хомура небрежно ответила:

— М-м, завтрак — это хорошо. Я как тост этим утром. Может опоздаю. Хотя думаю, наверное скоро вернусь.

— Так когда?

— Прости, ещё не знаю.

— Что за дела?

— Позже позвоню.

— Эй.

Хомура покинула дом под моросящий дождик.

«А ведь как и сказала Цую», — отчасти изумилась себе девушка. — «...Что же я делаю?»

Бормоча подобное про себя, она слегка покачала головой под зонтом с изображением небоскрёба и белыми линиями на синем фоне.

До многоквартирного комплекса, где проживал Тооя Такуми было недалеко — одна станция на поезде.

Только Хомура почему-то не захотела воспользоваться железной дорогой и пешком направилась к нему домой вдоль путей под дождём.

Проскочить турникет и дождаться поезда на платформе… Кажется, каждый такой маленький поступок придаёт форму её чувствам, которые пока нельзя выразить словами, и девушка никак не могла успокоиться. Внушая себе, что просто прогуливается по своей прихоти, она шла в одиночестве по мокрому асфальту.

Следовать по дороге в гору к жилому комплексу оказалось для неё довольно легко. Обычно в это время Хомура уже заканчивала пробежку. В теле появилось еле заметное ноющее ощущение, как будто руки и ноги сами требовали упражнений. Хотя нужды приходить так рано не было, шла она на автомате.

С тусклым городским пейзажем за спиной девушка поднялась по лестнице и вошла в жилой комплекс с домами, тихо стоящими бок о бок.

Намного раньше, чем окрепла её решимость, Хомура прибыла ко входу в квартиру Тоои.

У-у… я пришла сюда, но...

«А если домой вернулся не только Тооя, но и его отец, работающий сейчас вдали от семьи, что мне говорить?» или «Ну и безголовая же я, раз нагрянула в столь ранний час», — суетливо размышляла она перед дверью, и в итоге вполсилы шлёпнула ладонью по дверному звонку.

...А-а-а-а, нажала, во-от дура! Я-я дура-а, дура-а!

Пришедшая в себя от приглушённого звонка, Хомура ощутила, как в сердце постепенно нарастает напряжение, как к лицу приливает жар и будто начинает его источать. Но пути назад уже нет, поэтому она ждала, глотая слюну.

Однако из квартиры никакой реакции не последовало — ни ответа, ни звука.

Девушка перепроверила табличку с именем на стене, но даже после повторного нажатия на звонок результат не изменился.

Похоже, нужный ей юноша отсутствовал.

Волей-неволей Хомура пошла обратно по коридору многоквартирного дома, волоча за собой мокрый зонтик и не отпускающее разочарование.

Проходя мимо уличной велосипедной парковки, девушка внезапно посмотрела во тьму под жестяной крышей. Там сверкали серебряные колёса знакомого велосипеда.

— Обнаружен… велосипед?

Хомура в неописуемом изумлении остановилась и уставилась на его раму.

Велосипед до сих пор здесь… Значит, мероприятие всё-таки тоже отменили из-за дождя.

Только его нет дома, стало быть?..

Скрестив руки на груди и поразмыслив, Хомура лишь вздохнула, не представляя, где он, и ушла.

Вскоре после этого она случайно заметила нужного ей юношу — в парке жилого комплекса, мимо которого шла без цели. На его территории стояла маленькая беседка из дерева и бетона. А у края её крыши, защищающей от дождя, находился Тооя Такуми с бамбуковым мечом на изготовку.

— О-о, юноша обнаружен...

Тооя, двигаясь вперёд и назад, резко опускал высоко поднятый бамбуковый меч.

Храня молчание и не сбивая темпа, он продолжал отрабатывать замахи. До ушей Хомуры долетал лишь свист рассекаемого остриём меча воздуха, вперемешку с шумом дождя.

Во время тренировки Тооя снимал очки и носил спортивный костюм, в котором, видимо, легко двигаться.

— Тооя-я… кун...

Высоко подняв зонтик, девушка собиралась окликнуть юношу. Её губы застыли на полуслове. Вероятно, он не рассчитывал увидеть Хомуру у входа в парк, и, казалось, вовсе не замечал её.

Лишь с рьяной сосредоточенностью размахивал бамбуковым мечом...

Пусть перед ним никого и не было, юноша уставился в одну точку, как будто там стоял несуществующий враг.

Он, по-настоящему отдающийся тренировке. Его профиль лица. Стекающие по затылку капли.

...Тооя-кун...

От его выражения Хомура почувствовала себя непривычно одинокой. Снова.

Не находя слов, она могла лишь наблюдать, как он разрезает капли дождя.

Небо посветлело, но по-прежнему оставалось затянутым облаками, и никаких признаков прекращения дождя не было.

Вернувшийся быстрым шагом Тооя Такуми застиг девушку, сидящую перед дверью его квартиры, и принял удивлённый вид.

— Доброе утро-о. Опаздываешь, да? — продолжая сидеть, подняла руку Хомура и отрешённо поприветствовала его.

На шее Тоои висело чёрное полотенце. На своё место вернулись очки.

— Ага, доброе утро… Погоди, чего это ты делаешь перед моей квартирой?

— Просто прячусь от дождя. Бивак, бивак. Славно постарались на утренней тренировке, господин Лёгкий воин.

— Фу-у, — по-обычному вздохнул Тооя.

Вместо того чтобы подать руку, юноша протянул Хомуре рукоять бамбукового меча. Она схватилась за неё и на раз-два принялась вставать.

...Ах...

Рукоять бамбукового меча по-прежнему стойко хранила его тепло, передававшееся через ладонь.

Поднятая внезапной могучей силой Хомура пошатнулась. Отряхивая юбку, чтобы скрыть смущение, девушка спросила Тоою:

— Эм-м, так что? «Трёхступенчатый ракетный велотур Эносима» отменили?

— Ты про мою сегодняшнюю поездку? Да. Хотя жалко. Как видишь, дождь, и похоже, он будет лить весь день.

— Значит, отложишь на следующую неделю? — спросила Хомура.

Всё ещё гадая о её неожиданном визите, Тооя принялся вытирать волосы полотенцем.

— Там уже начинается второй семестр, да?.. Ну, не знаю. Если Дои и Моригучи будет удобно, то хотелось бы съездить. Но у Экспедиционного клуба плотное расписание, так что без понятия.

Хомура ни с того ни с сего обратила внимание на руку Тоои, достающего ключ из кармана.

Юноша насупился, видимо, через силу.

— Ну, и чего ты пришла, Хиноока?

— ...Ладно. Тооя-кун. Поехали на Эносиму, — показательно скрестив руки на груди, кивнула Хомура.

— ...А? Что? Сейчас?

— Угу.

Растерявшийся Тооя поймал ключ, который чуть не выронил.

— Ты ведь хотел съездить на Эносиму, не так ли?

— Сказал же, сегодня его отменили из-за дождя… нет смысла ехать туда на поезде! Веселее самому крутить педали.

— В таких мелочах нет ничего плохого. Ты, наверное, свободен? Пускай не трёхступенчатый ракетный, мы можем трижды совершить пересадку. К тому же я проголодалась.

— Не понимаю зачем, — швырнул Тооя в лицо Хомуре полотенце.

«Мга-а», — простонала и откинулась назад девушка.

— ...В любом случае, заговоримся здесь — помешаем соседям, так что иди уже домой. И раз пришла ко мне, то не каламбурь с утра.

Хомура надулась и сердито уставилась на Тоою.

— ...Му-у-у.

— Чего?.. О?..

Она кинула ему полотенце обратно и силой попыталась выхватить бамбуковый меч из его руки.

Собеседник не позволил ей так просто совершить безрассудное ограбление, но, в конце концов, Тооя поневоле отдал его упрямой Хомуре.

— Слушай, не играйся с мечом… Уй, больно-о.

Подражая ему, девушка набросилась на юношу с бамбуковым мечом.

Он ловко поймал его натянутым обеими руками полотенцем.

— ...Эй, послушай, Тооя Такуми?

— ...Чего тебе, Хиноока Хомура?

Оба ещё раз посмотрели друг на друга с вызовом.

— ...Я осознала это после Летней ассамблеи, но Отомару-кун из Асано Канадзавы говорил, что он единственный парень в клубе, где одни участницы. Если хорошенько поразмыслить, с тобой ведь так же, Тооя-кун?

— Сперва опусти бамбуковый меч. Потом поговорим… А-а-ай! Ну и что? Для начала, Амэно — робот.

— Тем не менее она хорошая девочка, верно? Даже Инари-сэмпай, победительница прошлогоднего «Ямато-надэсико» под боком! Тебе благоволит, Тооя-кун, не правда ли?

— В смысле? Ты понимаешь, что несёшь околесицу? Хотя твоя стойка стала подобающей.

— Спасибо. Поэтому, скажем, хоть немного подстраивайся под девичьи повадки, понял?!

— Что это за логика-а?

— Ставки и выплаты!.. Ведь я-я вполне приспособилась к твоему эгоизму! Типа пробежек и уговаривания Инари-сэмпай!

...А вступление в Экспедиционный клуб — тоже? Ну, в этом я не уверена.

— А? Эгои-изм? Про Инари я вроде говорил, что это для Экспедиционного клуба. А пробежки для тебя, нет?

— Неважно, поехали на Эносиму, Камакура зовёт[1]! Ой, Эносима зовёт? Хорошо. Если тебе так неохота, я оплачу проезд. Считай это честью.

— Не особо-то я и рад. Ведь это ты, Хиноока… Гха-а.

Тооя придавил рукой солнечное сплетение и согнулся.

Помедлив, Хомура ахнула и подошла.

— Ах, прости… я по-настоящему ударила тебя… т-ты в порядке?

Капли дождя, разбиваясь вдребезги, отскакивали от окна вагона.

Тооя угрюмо взирал на них. Хомура невольно опиралась щекой на поручень.

После почти часового разговора, походившего на перебранку, Тооя с неохотой сел на пригородный поезд вместе с Хомурой.

— ...Не прекращается, да?

— ...Не-а.

Они сидели бок о бок в поезде, идущем в сторону Сёнан.

Завтрак внепланово севшей парочки состоял из приемлемых сэндвичей и напитков в пластиковой бутылке, купленных в киоске на пересадочной станции. Хомура стеснялась есть в окружении пассажиров, едущих на работу, но голод возобладал, как только она заметила, что те сами открывают завтраки в коробке, приобретённые на вокзале, и потеряла терпение.

Оба поглощали сэндвичи, не поднимая глаз и перекидываясь парой слов.

Внезапно соседский кроссовок толкнул пробковый каблук сандалии Хомуры.

Когда она подняла голову, Тооя вскользь указал пальцем на место напротив.

Мельком взглянув туда, девушка заметила в руках старого служащего сложенную газету нового таблоида, который воскрес в бумажном формате после перехода на электронную версию. Опубликованная на странице фотография показалась ей знакомой...

Отец Мисасаги-сэмпай… и принцесса Субару? Это мой снимок! Но...

Статья была посвящена международным новостям, касающимся Нутерры.

Заголовок гласил о незаконных исследованиях Ложной планеты в Китайской Народной Республике. Стоит сказать, что содержание не отличалось щепетильностью и представляло собой броский текст, порождающий слухи.

Инспекция ООН на Земле выявила чрезмерно длительное пребывание молодых китайских исследователей — о чём уже давно говорили — и строительство базового лагеря вопреки международным договорам.

Только вот в глаза первым делом бросился фотоснимок с членом палаты советников Мисасаги, непричастным к подобным обвинениям. Следом шла фотография в профиль известной теперь барышни в японской одежде, ставшей символом Ложной планеты. Её Хомура сама запечатлела на плёнку и забрала с собой домой.

Пробежавшись по провокационному заголовку выяснилось, что китайская сторона, обходя молчанием результаты инспекции, выразила ярое неодобрение по поводу родства члена палаты Мисасаги и принцессы Субару, раскрытого общественности. Довольно веский контраргумент.

По возможности хочу-у, чтобы её использовали для более приятных статей...

Недовольная увиденным Хомура отхлебнула кофе с молоком.

Затем уже она толкнула кроссовок Тоои и указала пальцем на места по диагонали.

— М?.. Чего тебе?

Там на руках у женщины младенец тихо сосал кончик галстука служащего, спящего рядом.

— ...Гх-х...

Тооя отвернулся, еле сдерживая смех. Однако тут его поджидала Хомура с ветчиной от сэндвича в зубах и весьма серьёзным лицом.

— Бх-х-х.

Не реагируя на неистово заглушающего хохот юношу, девушка с торжествующим видом уписала завтрак.

В своём маленьком путешествии они пересели с обычной ж/д линии на Энодэн[2].

Так парочка добралась до моста, который ведёт к острову Эносима.

Оба стояли на берегу среди рядов синих и зелёных зонтиков и с печалью смотрели на туманный остров в море.

— ...Почему там идёт дождь, хотя это знаменитое туристическое место? — повернулась к Тоое Хомура, несогласная с этим.

— ...Я же говорил, по прогнозу сегодня дожди. Или, знаешь, неважно, достопримечательность это или нет — дождь пойдёт, когда он пойдёт.

— Прогноз погоды часто ошибается. С таким трудом приехали на море, а здесь какой-то унылый пейзаж… и ноги мои промокли и замёрзли...

— Очки запотели… после полудня станет душно?..

Хомура и Тооя безжизненно стояли под непрекращающимся моросящим дождиком и ворчали.

Очертания острова расплывались в измороси. Смотровая площадка на вершине горы, похожая на стильный бокал, тоже едва виднелась.

— ...Всё-таки возвращаемся? — спросила Хомура.

— А? Чего?

Тооя нацепил очки после того, как протёр линзы, и сверкнул ими. Девушка отпрянула: «Ой-ёй».

Тем не менее он вздохнул и с неохотой заговорил:

— Ну… хотя я не совсем согласен. Мы ведь с таким трудом добрались сюда. В общем, пойдём осмотрим остров?.. А иначе ты зря потратила деньги на проезд, которые наскребла на осеннюю одежду.

От этих слов Хомура тут же радостно кивнула.

— Правда? Ладно, идём, идём. Тооя-кун, хочешь что-нибудь посмотреть или съесть? Так подумать, Эносима довольно высокая. Я думала, она будет более плоская. А что это там за замок на вершине? Замок Эносима?

Тооя поник головой от беззаботных слов спутницы.

— Ты насильно взяла меня с собой. Это не замок. Там синтоистский храм, если не ошибаюсь.

— Не сердись ты так. Но прости, что поневоле притащила сюда. Значит, храм? Ах, действительно. Этот мост же зовётся «Мост Бэнтэн»?! Значит божество, которому здесь поклоняются, — это Бэнтэн-сама[3]?

— Разве? На самом деле я тут тоже впервые.

— А, точно… Му.

Нараставшее напряжение внезапно спало, и при мысли: «Бэнтэн-сама вроде бы… покровительница любви?..» — Хомура забеспокоилась.

— ...Нет-нет. Давай посетим его с позитивным настроем, да.

— Что за поспешное решение?

Несмотря на то, что впереди, к сожалению, обещался дождь, здесь по-прежнему находилось место традиционного паломничества, существующее ещё со времён периода Камакура. Перейдя мост, они оказались на главной улице, ведущей к храму, где даже утром было по-своему людно.

Беря пример с других туристов, парочка осматривала сувенирные лавки, где висела сушёная рыба и поделки из ракушек, а затем, поднявшись по крутой лестнице, прошла сквозь кольцо из травы императы цилиндрической[4] у храма.

— Я-ясно-о. «Трёхступенчатая ракета» пошла от здешних трёх храмов: Хэцумия, Накацумия и Окуцумия?

— Не делай нарочно смелых заявлений. В таком случае храмы нижней ступени кажутся жалкими, — втолковал Тооя Хомуре, странно истолковавшей своё посещение храма.

Пройдя по установленному маршруту, они укрылись от дождя у магазина с сакамандзю[5], только что подготовившегося к открытию, и собирались перекусить, как вдруг Тооя пробормотал:

— Я думал сегодня закончить летние домашние задания.

С мандзю во рту Хомура приняла смиренный вид.

— ...Фофафние фафания...

— Ага. Осталось ещё несколько.

— У меня… математика I и прописи по английскому языку...

— О-о, ничего себе. И всё? Неплохо, Хиноока.

— ...пока только сделаны.

Хомура неловко отвела взгляд от Тоои, с лица которого исчезло восхищение.

— Эй. Лето подходит к концу, а у тебя всего лишь это? Ворочаешь людьми, как будто им нечем заняться, а сама облажалась, не?.. Ну, как бы то ни было. Пусть ты и не сильна в математике, что у тебя за переворот в настроении?

— Ну, то есть... раз ты заговорил об этом… — копалась в смутных воспоминаниях Хомура. — Да вот. Сравнивая с тем, что обсуждали волшебники на ЛА, она уже кажется чем-то вроде линейных уравнений, что ли? Хотя признаюсь: я просто слушала их, не понимая сути, так что на моих способностях это особо не отразилось. Возможно… дело в самом слове «математика»?..

— ...Может. — Тооя, казалось, хотел что-то добавить, но медленно кивнул. — А прописи по английскому?

— Угу. Я занималась вместе с Макино-сан и другими. Но Макино-сан опять устроила спартанские условия, и в итоге я начала жалеть, думая, что… проще было бы сделать всё самой.

— Ха-ха-а. Раз такое дело, что насчёт остальных предметов?

— По основам физики и химии… я попробую проконсультироваться у Химэкавы-сан, она вроде сильна в этом. Ты тоже научился пользоваться чатом на терминале?

— Ха-ха-а, Химэкаве тоже нелегко. Соблюдай меру, слышишь?

— А по истории Японии… обращусь к знающему Тоое-сэнсэю... — робко крутила зонтик в руках Хомура.

— Ко мне? Я ведь говорил, что выбрал географию, помнишь? А из-за того, что помогал тебе с учёбой, Хиноока, я в совершенстве овладел географией и историей. Ну ладно, хорошо.

— У-у-у… большое па-асибо… Что ж, значит, с этим порядок, раз могу положиться на других людей.

— Не особо-то… А-а, понял. Твой грозный враг — это домашнее задание Мори-чан? Современная литература.

— Точно, — поникла головой Хомура. — Анализ книги и… потом эссе… эс...се...

Хотя предмет ведёт советник Экспедиционного клуба, домашнее задание, разумеется, выдали без малейшей пощады.

— Но я попробую изложить свои впечатления на ту же книгу, что и Кудзё-сан. Она дала мне почитать её. Биография знаменитого виолончелиста. Так что я чуточку мотивирована.

— Копирку тут же раскроют.

— Не пойду я на такое… если сильно не припрёт…

Миновав Накацумия — синтоистский храм Эносимы — и пройдя какое-то время, Хомура не особенно заинтересовалась ботаническим садом в центре острова, но узнав, что попасть на смотровую площадку, видную за пределами острова, можно только через сад, она засомневалась — вход был платным.

Несмотря на изначальное заявление: «Сегодня я угощаю!», расходы росли, и Хомура состроила кислое лицо. Не выдержав, Тооя достал бумажник.

Поднявшись на смотровую площадку на лифте, Хомура окинула взглядом панораму вокруг.

Дождь всё ещё лил, но с обзорной площадки, совмещённой с маяком, открывалась весьма впечатляющая картина. Туристов там оказалось всего-ничего.

— Земля… маленькая, — смотрела вдаль Хомура с загадочным восторгом.

— Маленькая?

— Да вот, смотри: видишь, какая она круглая? Высота площадки — сто один метр над уровнем моря. Всего-то сотня метров, понимаешь? И всё же Земля такая круглая.

— Не настолько, как ты говоришь?..

— Так ведь горизонт Ложной планеты будет до отвратительного а-а-абсолютно таким же, даже если взберёшься на вершину горы, согласен?

Хомура вытянула руку на уровне глаз и закрутилась на месте.

Подошвы её сандалий заскрипели на пустынной обзорной площадке.

— Пол сырой, опасно.

— Нормально всё, нормально, — храбрилась Хомура.

Тооя вдруг снова узрел её в том образе, когда она впервые посетила Ложную планету — всё ещё ненадёжного новичка-исследователя, запустившего воздушного змея как антенну для передатчика и помогавшего тянуть за нить…

— ...Хиноока, съев какую-нибудь сладость, ты сразу оживаешь.

— Ты что-то сказал?.. Ой-ой-ой.

— Действительно, — кивнул Тооя, глядя на пейзаж, окружающий Эносиму.

Пересекая горный хребет Ложной планеты, он в итоге ясно почувствовал это: линия горизонта там находилась слишком высоко. Поднявшись даже на незначительную высоту, не ощущаешь, что стоишь на возвышенности. Какую же вершину нужно покорить, чтобы действительно понять, что Ложная планета такая же круглая, как Земля?

— ...Я вовсе не считаю её маленькой, хотя, конечно, она отличается. Со временем к этому чувству привыкаешь, но поначалу оно кажется странным.

— Да-да. То же самое было и с морским горизонтом.

— ...Морским? Ты про море на Ложной планете? — с подозрением уставился Тооя на Хомуру.

— Ах, бли-ин… Я у-уже проголодалась, знаешь ли. Интересно, здесь есть ресторан, где подают вкусную рыбу?

— Мы же только что съели мандзю.

Когда они пообедали в ресторане, знаменитом своими блюдами из свежих морепродуктов, и вышли наружу, с утра шедший дождь, наконец, начал стихать.

Над морем проступила тонкая полоска ясного неба, отчего вдали стало видно, как сверкают волны.

— Гулять стало легче, да? — отметила Хомура.

— Я не имею ничего против дождя, но так ведь явно лучше?

Находившаяся перед рестораном парочка сложила раскрытые над головами зонтики.

Они не стали возвращаться тем же путём, а пошли по тихой улочке, огибающей остров.

Пока Хомура заигрывала с бродячими кошками, прельстившимися прояснением, Тооя отрешённо спросил:

— Слушай, Хиноока. Ты весело провела эти летние каникулы?

— Э...

Девушка растерялась от вопроса, который самой было непросто произнести. Тем не менее она уверенно подняла голову и не могла не ответить:

— Да, весело… Очень.

Таковы были искренние чувства Хомуры.

— ...Очевидно, изюминкой стала ЛА. Всю ночь проболтала с Химэкавой-сан — да простит меня Отомару-кун — выиграла у него в камень-ножницы-бумага, а Исими-кун и другие из рыболовной Нагато угостили меня шеквашевым мороженым. Также я увидела комнату Амэ-чан в институте технических исследований Хонба и познакомилась с её младшей сестрой Самари-чан. Полагаю... мы даже с Инари-сэмпай немного сблизились.

— Ясно. Знаешь, нет особой нужды расхваливать только Экспедиционный клуб.

Тооя, заведомо или сам того не желая, прикинулся, что не расслышал кусочек тайны, который задорно выболтала Хомура.

— ...А, ещё я вдоволь насладилась видом Кудзё-сан в купальнике! Кроме того, я пригласила Кому-сэмпай с Тага-сэмпаем, и мы пошли вчетвером. По случаю я наделала кучу фотографий.

— А-а, ты про тот бассейн для отдыха? Значит, получилась сходка Экспедиционного клуба, да? Постой, и Тага-сэмпай? Э-э, тот самый Тага-сэмпай? Мне немного жаль его.

— Чего-о? Но знаешь, забавно было видеть, как громко резвится Кома-сэмпай и получает нагоняй от Кудзё-сан.

— Ха-ха-а, Кудзё неизменно самоуверенна, даже с теми, кто постарше.

Хомура чувствовала, что это не столько самоуверенность, сколько свойственный Кудзё способ проявлять зависимость.

Вспоминая минувшие летние деньки, девушка кивнула.

— ...Было весело. Произошло множество событий, которые точно не случились бы, если бы я не вступила в Экспедиционный клуб. Возможно, впервые за долгое время эти летние каникулы показались мне такими короткими — с тех пор, как я, будучи младшеклассницей, с Цую гостила в родном городе отца.

— Вот и славно.

Фраза, вызывающая дежавю. Ей почудилось, что так говорил приехавший за ними отец, когда обнимал её с младшей сестрой.

Глядя на море, Хомура поникла головой.

— ...Всё же так нельзя. Нанакубо-сэмпай велела мне молчать, но, похоже, это невозможно. Поведать тебе, что было той ночью на ЛА?

— Есть какая-то проблема, раз спрашиваешь? Ну дела. У тебя достаточно решимости признать, что сама желаешь обо всём рассказать, без всякого «Хочешь узнать?», верно?

От такой проницательности, Хомура смирившись, заговорила.

— ...Это была простенькая гонка.

— Гонка соперничества Экспедиционных клубов со всех школ?

— Да, — кивнула девушка. Идя чуть впереди, она рассказала. — Как ты и предполагал, тем вечером мы перешли на Ложную планету. По паре участников от каждой школы, двадцать шесть желающих. На тамошний южный остров.

— ...Так и знал. Море Ложной планеты?.. Хотелось бы побывать там.

— Нанакубо-сэмпай говорила, что те, кто в этот раз не участвует, если желают посетить остров, не должны знать его рельеф и особенности… — вдруг обернулась Хомура и сунула палец под нос Тоое, который словно огорчился. — Но во-обще думаю, это касается только участников гонки. Так что в следующем году нас могут включить как организаторов.

— О-о, можно и так? Понятненько.

— Во-от?

Хомура забыла о своих переживаниях по поводу самой гонки и по-своему убедилась.

К этому времени в следующем году Амэно, должно быть, уже сможет действовать на Ложной планете, и будет очень удобно поручить всё это пока ещё незримым новым участникам Экспедиционного клуба старшей школы Сэйран.

Вскоре парочка обнаружила дорожку, спускавшуюся к северному побережью, чуть в стороне от основного маршрута по острову, и зашагала по ней.

По пути Хомура пересказывала Тоое события на острове Ложной планеты и то, как там активничала Инари-сэмпай. В случайном порядке, просто следуя за всплывающими в памяти неизгладимыми моментами, оставив незначительные детали для рассказа уже в клубной комнате.

Пока Хомура на одном дыхании делилась воспоминаниями, её вновь охватило волнение от гонки, но вместе с тем подкралось сожаление, и она приуныла.

— Что такое, Хиноока?

— ...Прости. Всё же я лишь хотела поговорить с кем-нибудь об этом… Тебе ведь тоже хотелось появиться на гонке, Тооя-кун.

Пока Хомура наблюдала за его выражением лица, юноша с облегчением покачал головой.

— Да ничего. Лучше я буду дураком, который знает и сожалеет, чем невежественным весельчаком.

— ...Угу...

Профиль его лица, размахивавшего бамбуковым мечом под дождём...

Брешь в сердце, которую он решил не обнажать. Хомура прикусила губу, раскаиваясь, что заставила Тоою произнести: «Лучше знать и сожалеть».

— Тооя-кун… ну...

— ...М?

Молчание.

Ты весело провёл… это лето?..

Ей следовало спросить его своим обычным спокойным тоном. Такова была задача Хомуры, однако она с треском провалилась. Увидев его взгляд, устремлённый прямо на море со скалистого места, девушка уже просто не могла этого сделать.

В тот день вечером, на парковке, он услышал шокирующую правду от Канаэ Юри...

Но юноша уже находился по ту сторону чувств Хомуры.

— Прости-и, что заставил тебя волноваться.

— ...Что ты будешь делать с сэмпаем?

— Да ничего.

— Настроен сдаться?

Тишина в ответ.

— С-скорее думаю, игра только начинается.

— Не болтай так беззаботно, дурочка.

— Прости...

Тооя стукнул её по голове слегка сжатым кулаком. Готовая к тому, что на неё снова разозлятся, Хомура спросила:

— Может мы просто об этом не знали, а так было уже давно, но… если глава Мисасаги и представитель Тэнрю станут официальной парой, ты всё равно останешься в Экспедиционном клубе, Тооя-кун?

— Естественно.

— О как.

Его быстрый ответ стал для Хомуры неожиданностью.

— Ложная планета абсолютно непосильна для одного человека. Никогда не знаешь, что произойдёт. Даже мы это всецело прочувствовали в деле Сузуран. Члены клуба должны поддерживать друг друга.

Девушка кивнула. Однако это не подразумевало согласия со всеми его словами.

— Но… есть ли смысл защищать человека, который сам идёт навстречу опасности?

Тооя с обеспокоенным видом повернулся.

— ...И что это значит?

— Так ведь, Тооя-кун, о сэмпае...

Она понимала, что нельзя этого говорить.

Но, готовая к тому, что её будут сторониться, продолжила.

Девушка настолько сопереживала Тоое Такуми, что больше не могла ему лгать.

— Тооя-кун, у тебя случайно… нет ощущения, что сэмпай, Мисасаги Маё-сэмпай, вынуждена состоять в Экспедиционном клубе? Потому что ей так велел отец, член парламента… Пытаясь соответствовать положению, обязанностям и человеческим связям, её мучает тяжкое чувство долга…

Тооя ответил ей пронзительным взглядом, отчего Хомура тут же вздрогнула.

Однако его дрожащий взор потупился.

— ...Может. Наверное, как ты и сказала, Хиноока… хотя даже если спросить сэмпая напрямую, она скорее всего ответит: «Нет, не из-за долга».

Разделяя мнение, Хомура кивнула и выслушала его дальнейшие слова.

— ...Немыслимо, чтобы девочка, новоиспечённая среднеклассница, по своей воле изъявила желание пройти рейнджерскую тренировку. Но даже подчиняясь, сэмпай однозначно старалась изо всех сил. Всем сердцем желая быть признанной выдающимся отцом.

— ...Угу.

«Такова обязанность девочки, родившейся в семье Мисасаги…» — так просто нельзя было утверждать. Хомура тоже испытывала возмущение как из-за помолвки сэмпая, так и из-за сковывающей её абсурдной участи.

Только сердце Хомуры в этот момент почему-то занимал образ Тоои. Внезапно ей вспомнились маленькая старшая сестра и младший брат на фотографии в рамке в его комнате.

Пока Хомура наблюдала, как детское, заплаканное лицо сливается с образом нынешнего Тоои, он продолжил говорить о переполняющих его чувствах к сэмпаю.

— ...Став старшеклассницей, она, разумеется, сделалась исследователем, вдобавок ей предоставили огромное здание клуба, почти этакую цитадель, и безрассудно считала, что должна сделать всё возможное, даже будучи единственным членом, — с горечью стиснул зубы Тооя. — По сравнению с искренними чувствами сэмпай, моя любовь с первого взгляда — по-настоящему ничтожна.

— ...Ничтожна…

В груди Хомуры кольнуло.

Пронзительная боль в столь неожиданный момент ужаснула девушку. Не в силах возразить, она постепенно проникла глубоко в сердце и укоренилась там.

Хомура не хотела молча соглашаться с его самоуничижением. Но он вновь сумел подобрать слова, без лишних эмоций, окутанные смирением.

— ...Она любит Экспедиционный клуб, любит Аоко… и из уважения к своему отцу, наверняка, всегда ставит себя на последнее место. В таком случае кто-то должен встать на сторону сэмпая.

Но не только это...

Мисасаги Маё поддерживает не только чувство долга.

Ощущавшая так Хомура с трудом задала вопрос Тоое:

— Тооя-кун… ты по собственной воле решил заняться кэндо, верно?

На лице юноши читалась ожесточённость, который пытался как-то прояснить свои чувства.

— Моё дешёвое желание быть героем. Заслуживает ли оно сравнения с рискованной для жизни тренировкой сэмпая? И всё же, если я смогу быть полезным сэмпаю, то одного этого… — вздохнул Тооя. — ...Кто помогал сэмпаю, так это ты, Хиноока. Я вновь подумал об этом, услышав о гонке на Ложной планете. Я в самом деле никудышный. Ничего не ладится.

Его повторённые самоуничижительные слова ранили Хомуру. Кроме того...

— ...Кэндо бесполезно.

— Э-э?

От сухого шёпота, который, казалось, не принадлежал Тоое, Хомура не поверила своим ушам.

Под оторопелым взглядом Тооя выдавил из себя слова, пусть и не раз проявлял нерешительность:

— На Ложной планете… в том туманном лесу, я пытался зарубить Тага-сэмпая. Возможно, даже ранил главу Камикому и тебя, Хиноока.

— ...Э… что?.. — сглотнула Хомура. — Тооя-кун, ты помнишь?.. То время, всё помнишь?

Тооя никогда не рассказывал о том, что происходило, когда принцесса Субару превратила его в человеческую марионетку. Даже тогда, после его спасения, когда в комнате Экспедиционного клуба он пересказывал случившееся советнику Фуджимори, записывающей происшествие, эта часть осталась пустой.

— Ещё не до конца...

Он впился ногтями в измождённое лицо и пробормотал, почти простонав:

— ...Но в последнее время они возвращаются. Иногда сами всплывают. Будучи пленником на Ложной планете, я несколько дней жил в замке… замке принцессы Субару. Наедине с принцессой-ведьмой. Те моменты тоже отрывочны, но я вспоминаю.

Хомура не знала, что сказать.

— Впервые это пришло во сне… сне, где я вовсю бился с Тага-сэмпаем, сцепившись в ожесточённой схватке. Всё словно в тумане, но я понял одно: на руках до сих пор живо ощущение того, что произошло, — посмотрел на ладони Тооя.

Невольно Хомура крепко схватила его за руку. Дрожал не он, а сама она...

— Давай у-уже забудем об этом? Никого подобное не волнует! Ни Тага-сэмпая, ни меня — никого. Всё осталось в прошлом!

На её слова раздался резкий ответ, отчего Хомура, лихорадочно убеждавшая его, отшатнулась.

— Подобное? Подобное?! Думаешь, я не помню?! Я сделал то, чего меньше всего хотел. Обратил меч против друзей...

— Тобой тогда манипулировали, так что с этим ничего нельзя было поделать, верно? Это не твоя вина, Тооя-кун, слышишь?

— ...А если бы я изувечил Тага-сэмпая, ты бы всё равно сказала «ничего не поделаешь»? Даже если бы ранил беззащитную Кому-сэмпай, ты бы по-прежнему твердила то же самое?

Хомура печально покачала головой.

— Но ведь… тогда, Тооя-кун, ты в Экспедиционном клубе словно ради искупления, нет?.. Так нельзя. Верно?

Хомура посмотрела в слегка дрожащие глаза Тоои.

— Давай по-хорошему всё обсудим. Это уже не та проблема, с которой ты справишься в одиночку, Тооя-кун. Как Экспедиционному клубу, всем нам надо встретиться с ней лицом к лицу.

— И увеличить бремя сэмпая? Забудь.

Тооя сбросил с себя руку Хомуры, совсем не грубо, но с непререкаемой силой.

— Хиноока, прошу. Не говори никому об этом. Ни сэмпаю, ни Фуджимори-сэнсэю. Я и тебе-то рассказывать не собирался, но счёл, что в большом долгу перед тобой, и потому признался.

— Долгу… прекрати...

— Во всяком случае, мне надо поговорить с Тага-сэмпаем. Если я снова сорвусь, пусть без раздумий ломает мне руку.

— Такого больше не будет, говорю тебе! Даже Субару-сан полностью изменилась. Она обещала сотрудничать с нами.

— …В таком случае мне не следовало заниматься кэндо.

Хомура отчаянно пыталась остановить Тоою, который упрямился ещё сильнее.

— И в то же время на самом деле ты так не думаешь. Я видела трофей в твоей комнате — щит за первое место в турнире по кэндо!

— ...И что? На Юкиваримару это вообще не подействовало.

— Мы не знаем, бесполезно оно или нет. Е-если в следующий раз взбесится Тага-сэмпай, кто его остановит?.. Вдобавок, ты ошибаешься, Тооя-кун. По-настоящему сэмпаю помогаешь именно ты.

— ...Нет.

— Да! Что сказала мисс Чандра на собрании глав на ЛА? Она была благодарна, что с тобой всё в порядке. А сильнее всех это чувствует безусловно сэмпай! После нашего экстренного отхода и возвращения на Землю она ужасно сникла… и выглядела такой печальной, словно больше никогда не оправится. Хотя и мы с Фуджимори-сэнсэем переживали. Но теперь ты в Экспедиционном клубе, так что сэмпай может быть спокойна.

— Ошибаешься. Не я был причиной этого.

— Нет же! Ты уже сполна нам...

— Говорю, ошибаешься! Чтобы помочь сэмпаю, мне нужно...

Хомура явно приняла близко к сердцу безмолвный голос замявшегося Тоои.

Его истинные слова...

Мне нужно стать сильнее...

Но тогда я снова раню кого-нибудь своими руками, ведь правда?..

Девушка остро почувствовала мучение юноши, парализованного этим противоречием.

Тишина продлилась недолго и вскоре Тооя, вздохнув, пробормотал:

— Так не пойдёт...

— ...Именно.

— Нельзя.

— Именно. Нельзя.

— Уж если мы устроили перебранку...

— Да… если бы Мисасаги-сэмпай увидела нашу серьёзную ссору, она наверняка расстроилась бы, верно? Страшно бы огорчилась. И это ещё без учёта Инари-сэмпай.

— Ага. Нельзя допустить, чтобы Экспедиционный клуб Аоко развалился. А-а-а, мы такие идиоты. Сколько бы тут ни топтались на месте, ни на шаг не сдвинемся.

— …Такие идиоты, да?

Всё это тоже походило на самоуничижение, но вместе с тем Хомура почувствовала некоторое облегчение: его слова показывали, что он хотя бы немного стал смотреть на себя позитивнее.

Прервав разговор, они дали отдохнуть своим измученным сердцам, какое-то время наблюдая за морскими птицами, парящими над водной гладью, и тогда послышалась его просьба.

— ...А-а, кстати, — отвёл взгляд Тооя, почёсывая в затылке. — Если у тебя есть фотографии из бассейна с Кудзё и Кома-сэмпаем, покажи мне их.

— Э?

— Ну… если снимала...

Хомура на мгновение растерялась, но вскоре самодовольно ухмыльнулась.

Она достала мобильник и помахала им перед Тооей.

— Фм-м, всё так. Тогда заключим сделку: за одну фотку — один лист домашки? Что скажешь, Тооя-сэнсэй? М?

— А?.. Ах ты, готова продать подругу и сэмпая?! Ты демон?! Демон Эногасима[6]?!

— Если хочешь, могу выдать и свои фотографии в подарок! М?

— ...Гх… Да, хорошо. Возьму и их, раз уж на то пошло. Ведь снимки не умеют говорить.

— Эй… что это значит?! Идиот! Умри!

Примечания переводчика:

1. Из исторической пьесы театра Но «Хатиноки». Когда в период сёгуната Камакура (1185-1333 гг.) происходило серьёзное событие, мелкие феодалы мчались «В Камакуру!».

2. Железнодорожная линия Эносима — линия в префектуре Канагава.

3. Бэндзайтэн — в синтоизме богиня и один из семи богов счастья.

4. Вид травянистых растений рода Императа семейства Злаки. Кольцо, через которое люди проходят во время летних обрядов очищения.

5. С добавлением в пшеничное тесто мандзю сакэ.

6. Переделка «Онигасима» — остров, на котором обитают демоны, появляющиеся в сказках про Момотару, Иссумбоси, Ониноко Кодзуна и т.д.