Он проделал все это, будто бы оно было само собой разумеющимся.

Я посмотрела в замешательстве на мои палочки и ложку, которые он использовал, а Мопу и Морин задрожали от волнения.

— Командир, — не выдержал Мопу и спросил осторожно, — ваша болезнь к маниакальной чистоте уже вылечилась?

Му Сянь выглядел очень бледно, однако на его устах засветилась улыбка:

— Она очень чистая, даже ее слюна.

Я не знала, отчего же он решил про мою чистоту и тягостно посмотрела на кушанья на столе.

Вряд ли Морин посмеет принести мне новые приборы, придется использовать их несмотря на то, что на них была его слюна.

Но я не стала терзаться слишком долго. Он целовал меня до потери пульса. Во рту до сих пор оставался его вкус.

И что с того, чтобы использовать приборы, которые использовал он?

Не было смысла противиться.

Я опустила голову и продолжила есть. Морин принес тарелку и поставил перед Му Сянем. Мне было все равно, что он кушает, но все же краем глаза я увидела содержимое его тарелки и очень удивилась.

 Кроме каши перед ним была большой квадратный кусок... сырой говядины?

По краям мясо было приготовленным и имело бордовый цвет, однако серединка была ярко-красная, можно было даже увидеть красные прожилки.

Он отрезал небольшой кусок говядины сверкающим, словно серебро ножом и медленно поместил его в рот.

 Каждое его движение было полно изящества, а выражение лица— умиротворенное. 

Он поглощал пищу бесшумно, алые тонкие губы слегка прижаты, мелькают лишь челюсти, что пережевывают еду.

В памяти невольно всплыли его белоснежные зубы, сейчас они пережевывают мясо, но я вспомнила, что он теми самыми зубами покусал много людей, в конце я также вспомнила о его грубом поцелуе...

— Почему ты так смотришь на меня? — раздался внезапно его мягкий голос.

 Я осознала, что пялюсь на его рот уже довольно долгое время.

Я не нашлась, что ответить ему, а Морин, который стоял неподалеку разразился шипящим смехом.

— Командир, нужно наслаждаться взглядом возлюбленной, а не допытывать ее вопросами!

Ни я, ни Му Сянь не ответили, и Морин смутился.

Мопу подергал его за руку, они сообщили, что им нужно проверить энергетический отсек и поспешно покинули нас.

После того, как они ушли, я не смогла сидеть на своем месте, да и еда внезапно стала будто безвкусной.

Я положила палочки и только встала со своего места, как услышала его холодный голос:

— Садись.

Я опустила голову к столу, села за стол и больше не шевелилась.

— Я не причиню вреда своей жене, — сказал он низким и спокойным голосом.

Я удивленно подняла голову и увидела его пристальный взгляд.

Его лицо было бледным, темные бездонные глаза смотрели холодно, будто были изо льда, а взгляд был острым, словно он хотел пронзить мое нутро, чтобы прочитать мою душу.

— Ты узнала, что я могу озвереть и потерять контроль, поэтому испугалась?

Его голос был спокойным, даже без намека на злость. Однако я уже была знакома с его мрачной стороной, поэтому немного испугалась.

— Хорошо.

Его челюсть внезапно напряглась, он схватил меня за подбородок, сильно, но нежно и приподнял голову.

Он сказал, смотря на меня:

— После предыдущего превращения в зверя, мои гены уже стабильны. Ты— моя женщина, мать моих будущих детей. Я буду защищать тебя, радовать и ни за что не предам, и не причиню тебе вреда.

В этот момент его лицо было одухотворенным, а голос нежным.

 Я знала, что он сказал это искренне и непоколебимо, и внезапно душу заполнило чувство бессилия.

— Я не боюсь тебя, я просто слишком потрясена.

— Правда? — он внезапно встал и склонился к моему лицу.

Я не успела отреагировать, и он поцеловал меня. Я застыла в неподвижности.

Он лизнул мои губы и прошептал:

— Поцелуй же в ответ.

Он уже схватил меня за талию и приподнял, когда произнёс эти слова. 

Я высунула язык, он тут же укусил кончик, и я почувствовала вяжущий вкус во рту, что достиг моей души. Спустя некоторое время он положил голову на мое плечо.

— После свадьбы, мы будем близки каждый день, — сказал он нежным голосом, — мои гены станут еще более стабильными.

Мое тело напряглось, он тут же отпустил меня и сказал:

—Идем, — и я позволила его вести меня.

Когда мы вошли в комнату, он не стал зажигать свет. 

Комната была наполнена мраком, как и мое настроение. Он отпустил мою руку перед диваном.

Сам же подошел к столу. Я медленно села, сердце было полно смятения.

Внезапно за его спиной появился бледно-голубой свет.

Я удивленно посмотрела наверх и увидела, что свет и тень постепенно складываются в четкую картину.

Это была просторная, светлая, тепло обставленная комната. На стенах висели изящные картины маслом, на полу были деревянные доски теплых оттенков, на столе стояли цветы и фрукты.

Му Сянь молча подошел ко мне, взял меня за руку и положил мне на ладонь небольшой металлический лист. Я не понимала, что это была за вещь.

 Профиль его был спокойный, поэтому было невозможно ничего прочитать по его лицу.

Вскоре появилась женщина средних лет в белом халате. Я была удивлена, обнаружив, что ее изображение было трехмерным, и я даже могла видеть ее тонкие брови.

Если бы не серебристый блеск, покрывавший ее тело, я бы подумала, что в комнате находится женщина.

— Ваше Высочество Ноэль, принцесса, — уважительно сказала она, — все готово.

Му Сянь слегка кивнул.

Кадр на экране сместился, и я увидела старика, сидящего в инвалидной коляске перед окном с умиротворенным выражением лица и нежной улыбкой.

Я услышала «бум» в своей голове, и ощутила, будто кровь во всем теле вдруг остановилась.

 Я не могла поверить в то, что увидела, но это была бабушка, сидевшая, как настоящий человек, менее чем в трех метрах от меня.