Для внимательного читателя не станет сюрпризом, что я пропагандирую жёсткую трудовую этику для любого начинающего Злого Властелина: тяжёлый труд — это не то, чего стоит бояться, особенно если его делает кто-то другой. Усердно работать — это хорошо, а работать с умом — ещё лучше. Ленивые Злые Властелины вскоре становятся мёртвыми или свергнутыми Злыми Властелинами. Это очевидно, из этого не стоит делать откровение.

И всë же я уверен, что некоторые из вас, даже имея лучшую силу воли в мире и глубочайшее желание учиться, все ещë не до конца понимают. У вас нет возможности взять простую концепциию и применить её к своей собственной ситуации. Хорошая новость в том, что я собираюсь помочь вам с этим. Плохая новость в том, что вы, возможно, немного туповаты. Но это нормально.

Допустим, ваша работа — убивать пускающего слюни монстра каждый день (метафорически или буквально). Если ваша работа — убивать пускающего слюни монстра, лучше всего сделать это первым делом с утра. И если ваша работа заключается в том, чтобы ежедневно рубить двух пускающих слюни монстров на кровавые куски, то лучше всего сначала заняться самым большим.

Вот и всë. Беритесь за дерьмовую работу первым делом, а не откладывайте еë. И сначала сделайте наиболее дерьмовую работу.

Если вы сделаете это своим привычным подходом к жизни, я гарантирую вам, что вы быстро продвинитесь дальше на пути к Полному Господству, чем ваши менее дисциплинированные коллеги. При прочих равных условиях, гениальный, но ленивый, никогда не превзойдёт средний ум с твёрдой трудовой этикой.

Конечно, если вы просто тупы, как собачье дерьмо, то вам ничем не поможешь, на самом деле. Извините за это.

~ * ~

Закончив с речами, я спрыгнул с бочки и случайно приземлился рядом с вдовой Орсона. Теперь она тихо всхлипывала, ударяя себя кулаком в грудь. Это несколько портило атмосферу праздника, которую я надеялся создать среди граждан Мадхельма. Я повернулся к Грим.

«Это была пивоварня Орсона или её?»

«Титус на самом деле не позволял женщинам владеть вещами. Совет тоже не очень-то думал о женщинах, и это было одной из многих причин, по которой они хотели избавиться от меня».

Я нахмурился. Не могу сказать, что до этого момента в своей жизни я много думал о положении женщин в обществе. С самого раннего возраста мои мысли в огромной степени занимал я сам, а я не был женщиной. В основном, когда я думал о женщинах, я думал о том, хочу ли я спать с ними, и если да, то будут ли они спать со мной, и если да, то сколько это будет стоить. Но некоторые из самых важных (хотя и не всегда полезных) людей в моей жизни оказались не мужчинами: моя мать, а затем Чортл, а теперь Грим.

Никто из них не был ниже мужчин ни в каком смысле, форме или виде.

Буду честен: меня не особенно беспокоило, что с женщинами обращаются как с низшими, скорее это было глупо. Неэффективно. Расточительно. Мадхельм был дырой с очень малым количеством ресурсов или таланта, и идея поставить половину населения выше другой половины на основе того, что у них между ног, независимо от способностей, была идиотской.

Я повернулся к скорбящей вдове.

– «Эй, женщина. Ты хоть представляешь, как управлять пивоварней?»

Она посмотрела на меня с ненавистью в её покрасневших от слез глазах.

– «Кто, по-твоему, управляет ею все эти тридцать лет?»

Я указал на висящий труп её мужа, и она сплюнула.

– «Единственное, что он успел, это повесить себя, а меня оставить без гроша».

– «Пойдём со мной», — сказал я, поворачиваясь к пивоварне.

– «Сдохни в огне», — ответила она, и я повернулся обратно.

– «Это как раз тот единственный способ, которым я никогда не могу умереть, на самом деле. Слушай, у меня нет времени или интереса управлять пивоварней. У меня также нет времени или интереса заботиться о твоих чувствах. Ты либо встаёшь прямо сейчас и следуешь за мной, либо можешь проваливать и начинать своё новое бездомное и безденежное существование».

Я направился к пивоварне. Грим и её головорезы последовали за мной. Затем, через мгновение, вдова тоже.

Я пошёл и нашёл бригадира. Он не любил меня, вероятно, потому, что я раздавал бочку за бочкой, но он был достаточно умён, чтобы не высказывать своё мнение.

– «Кажется, ты знаешь, что делаешь», — сказал я ему. «Каково ваше мнение о деловой хватке вдовы Орсон?»

– «А?»

– «Дама знает, что она делает, или нет?» — спросил я, указывая на упомянутую даму.

– «О. Да. Знает».

– «Ты был доволен работать на неё?»

– «Доволен».

– «Замечательно». Я посмотрел на неё. «Теперь ты отвечаешь за мою пивоварню. Твоя компенсация составит двадцать пять процентов от чистой прибыли. Если ты попытаешься обмануть меня, я сожгу тебе ноги, чтобы ты могла начать новую жизнь уличного попрошайки с конкурентным преимуществом. Я буду ожидать еженедельного отчёта. Понятно?»

– «Да. Но я всё ещё ненавижу тебя. И я хочу вернуть свой дом».

Грим прочистила горло.

– «Вчера вечером он, как бы это сказать, сгорел. Мальчики немного переволновались».

Я улыбнулся вдове Орсон.

– «Ты можешь забрать то, что осталось».

Ее глаза выпучились. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, вероятно, недоброе и почти наверняка неразумное, затем снова закрыла его. Ее челюсть была напряжена, когда она стиснула зубы.

– «Молодец. Я и сам только несколько дней назад научился этому трюку. Ладно, хорошего дня».

#

Я поручил Грим и ее головорезам конфисковать все, что хоть как-то можно было бы считать ценным, из всех захваченных нами объектов, а также все обрывки документов и личной переписки, особенно из зала заседаний совета за пивоварней.

– «Отнеси все это в Капающее Ведро. Встретимся там сегодня вечером».

– «И что ты собираешься делать, пока я буду выполнять всю эту чёрную работу?» Она не то чтобы хмурилась, но и не улыбалась.

– «Я собираюсь осмотреть обломки бастиона в поисках чего-нибудь ценного. Можем поменяться, если хочешь».

–«Э-э. Нет, спасибо». Она явно не забыла, что Храз'зк все ещё парил над своей бывшей тюрьмой, выглядя демонически и щупальцеобразно. Я начал уходить, и она окликнула меня по имени.

– «Эй, Гар».

–«Да?»

– «Ты правда спалил бы ей ноги, как ты сказал? Жене пивовара?»

Я подумал о Чортл.

– «Некоторое время назад я узнал, что угрозы эффективны только в том случае, если ты готов их выполнить».

– «И все же это было мило. Ну типо».

– «Возьми свои слова обратно прямо сейчас. У меня нет времени, интереса или знаний, чтобы управлять пивоварней. У неё есть. Вот и все».

– «Ну, по крайней мере, ты не женоненавистник, как Титус».

Титус. У него было больше проблем, чем быть женоненавистником. Например, быть садистом. Гребаным садистом, мучившим меня несколько дней. Я пожал плечами.

– «К черту этого парня».

Грим слегка улыбнулась и начала отдавать приказы своим корешам. Я направился к бастиону, отклонив её предложение эскорта. Никто не был бы рад приблизиться к демону, и я оценил, что шансы на то, что кто-то попытается меня убить в начале моего правления, невелики.

Верно, даже я иногда ошибаюсь.

#

Если только ваши планы на Полное господство не требуют армии рабов или нежити (которые на самом деле просто рабы, которых вам не нужно кормить или размещать), вам понадобится кое-что в первую очередь: деньги. Кто-то, кто знал, о чем говорит, однажды сказал, что деньги — это мускулы войны. Даже если вы не собираетесь платить своей армии, даже если вам не нужно кормить ее, по крайней мере, вам нужно будет ее оснастить. Посылать свои войска из грязи в бой без оружия и доспехов — это, в общем и целом, не то, что я бы рекомендовал. Если только вы не просто любитель смотреть, как отрубают конечности и головы, и вас не волнует проигрыш.

Война — это дорогостоящее дело, вот что я имею в виду, и прибыльно только в случае победы.

У меня просто не было много монет, и это было проблемой, поэтому я очень надеялся, что смогу найти приличный запас этих блестящих безделушек среди обломков бастиона. У Титуса должно было быть что-то вроде сокровищницы; он был главным псом в Мадхельме в течение многих лет. Я не особо хотел рыться в обломках, но это было необходимо.

Конечно, я мог бы собрать какую-то рабочую силу, чтобы сделать это, но только если бы я заставил Храз'зка отойти подальше. Никто не хотел приближаться к демону, как ни странно. И тогда было неизвестно, какое воровство могло произойти. Нет, я надеялся, что смогу заставить демона помочь мне копать. У него определенно было достаточно щупалец.

Но золото было не единственной причиной, по которой я шел. Я также хотел поговорить с Храз'зком. Хотя я и был почти уверен, что он мог услышать меня где угодно в Мадхельме, теперь, когда он получил свое тело обратно; в конце концов, Храз'зк разговаривал со мной, пока я был в "Капающем Ведре". Двух зайцев одним выстрелом и все такое.

Я вышел из пивоварни и пробрался сквозь пьяное веселье, происходящее на улице снаружи. Старый Торг достал скрипку и терзал ее между глотками пива, а десятки, если не сотни других граждан Мадхельма, по сути, наблюдали, как быстро они могут отравиться алкоголем. Те, кто не догадался принести кружку, проявили креативность — сложенные чашечкой руки, ботинки, шляпы. Я получил несколько вялых аплодисментов по пути. Я поднял руку и заговорил, не останавливаясь.

– «Не нужно апплодисментов. Просто набухайтесь сегодня».

Это вызвало ещё больше аплодисментов, за которыми стояла большая искренность.

Был один парень, который не аплодировал и не пил. Эльф. Он просто посмотрел на меня с презрением. Я имею в виду, что эльфы смотрят на всех с презрением, но это презрение, казалось, было направленным конкретно на меня, а не было общим расистским презрением, которое эльфы обычно источают. Я пожал плечами и продолжил свой путь. Мнение пожирателя цветов обо мне не было тем, из-за чего я собирался пкреживать.

Я прошел два квартала, прежде чем понял, что он идет за мной. Я остановился, чтобы встретиться с ним.

– «Я могу чем-то помочь?»

Он был в семи метрах от меня; не то чтобы дышал мне в затылок. Но из того, что я видел, эльфы на самом деле не бродили по Мадхельму. Они в основном держались своего посольства на окраине города. У него были очень высокие и очень блестящие стены, хотя, по-видимому, вы на самом деле не видели или не замечали это место, если специально не искали его. Глупая эльфийская магия. В любом случае, если они и выходили, то всегда парами. Куда они шли и почему, я не знал и не заботился.

Этот эльф казался молодым. Ну, они все выглядели нестареющими, на самом деле, но у него не было той странной грации, которую получаешь, если не стареешь уже около века. Но ухмылка у него была приглушенная.

– «Новый тиран Мудхельма. Я дам тебе один шанс».

– «А?»

– «Ты освободил Связанного».

– «Ты имеешь в виду демона? Какое тебе дело? Не будь придурком, и я обещаю, что он тебя не съест».

Эльф усмехнулся сильнее. Я немного волновался, что он потянет мышцу на лице. Я имею в виду, не волновался, а...

– «Десять тысяч лет мы наблюдали за наблюдателями, ожидая, когда смертные потерпят неудачу или забудут, как они всегда делают в конце. Я даю тебе...»

– «Тебе и правда десять тысяч лет? Почему-то я в этом сомневаюсь».

Он выглядел так, будто его никогда в жизни не прерывали, и он не знал, как с этим справиться.

– «"Мы" - в смысле "эльфы", ты прид...»

– «А если я не сделаю этого?»

– «Если ты не сделаешь что?»

Он полностью потерял нить своей угрозы или монолога или чего-то еще. В этом вся суть эльфов. Они придурки, и опасные к тому же, но они любят поговорить и никогда не перебивают друг друга, независимо от того, насколько долгой будет фраза. Не то чтобы я знал это в то время. Мне просто очень не нравился этот придурок.

– «Ты собирался дать мне один шанс бла-бла, возможно, сбежать или отправить демона обратно в страну демонов. А если я этого не сделаю?»

Он вытащил неестественно блестящий меч и направил его на меня.

– «Тогда я сниму твою голову с твоих плеч».