[Нивалис Сильверфрост]

Нивалис шагала по заснеженной глуши, волоча за собой сани, и каждый её шаг отзывался болью в измученном теле. Мышцы горели, дыхание вырывалось облаками пара, растворяясь в морозном воздухе. Глубокий снег мешал идти, превращая каждый шаг в мучительное испытание. Казалось, время застыло в вечном утре, но вот, наконец, солнце достигло зенита.

Каждый раз, когда Нивалис оборачивалась к саням, её сердце сжималось от тревоги. Дети были плотно укутаны в тёплые шерстяные одеяла, но тёмные круги под глазами её дочери и её болезненно бледная кожа бросались в глаза. Даже младенец, который до этого мирно спал, выглядел усталым.

— Простите меня, мои дорогие, — прошептала Нивалис, сжимая пересохшие губы.

С каждым шагом усталость становилась всё сильнее. Её тело слабело, разум затуманивался от изнеможения. Она продолжала идти, но силы быстро покидали её. В какой-то момент Нивалис поняла, что больше не может игнорировать усталость. Она замедлилась, обернулась к саням и, мягко касаясь плеча дочери, негромко спросила:

— Дорогая, ты голодна? — Её пальцы нежно скользнули по серебристым локонам девочки.

— Немного, — едва слышно ответила Сильвия усталым голосом.

— Тогда пора передохнуть. Остановимся под тем деревом. — Она указала на величественный древний дуб, что раскинул свои узловатые ветви в центре небольшой поляны. Сильвия проследила за её взглядом, кивнула и облегчённо вздохнула.

Оказавшись под сенью дуба, Нивалис ловко принялась раскладывать их скромные припасы, заботливо перебирая каждую вещь.

— Садись сюда, — мягко сказала она, помогая дочери выбраться из саней и указывая на упавший ствол неподалёку. — Позволь мне подержать твоего братика, пока ты ешь.

Сильвия аккуратно передала ей младенца, а Нивалис осторожно приняла его на руки, провела пальцами по мягким, розовым щёчкам и нежно прижала к себе.

— Вот, держи хлеб. — Она вложила ломтик в хрупкие ладошки девочки.

— Спасибо, мама, — застенчиво пробормотала Сильвия, осторожно откусывая маленький кусочек.

— Давай, малыш, теперь твоя очередь подкрепиться, — прошептала Нивалис, поправляя одежду, чтобы покормить его.

Ледяной воздух коснулся её обнажённой кожи, заставив вздрогнуть. Нивалис укутала младенца в складки своей одежды, осторожно прижимая его к груди. Мальчик тут же прильнул к соску, жадно принимаясь пить молоко. Она облегчённо выдохнула, ощущая, как напряжение покидает её тело.

— Вот и умница, — прошептала она с тёплой улыбкой, ласково глядя на сына.

Сидя на снегу с поджатыми под себя ногами, Нивалис с умиротворением наблюдала за своими детьми. Сильвия медленно жевала хлеб, а малыш временами улыбался, когда, сделав слишком жадный глоток, забавно морщился. Несмотря на все трудности пути, такие моменты делали всё пережитое стоящим.

— Спасибо, Сильвия. Ты сегодня отлично справилась, — похвалила Нивалис, её голос был полон восхищения и гордости. Она бережно поправила прядь серебристых волос с усталых глаз дочери.

Глаза Сильвии, сияющие золотистым светом, вспыхнули радостью.

— Правда?

— Конечно. Ты очень мне помогла, — ласково сказала Нивалис, кивнув. — Ты согревала и защищала его. — Она с нежностью взглянула на крошечный свёрток у себя на руках.

Плечи Сильвии расслабились, а на лице появилась благодарная улыбка.

— Я рада, мама, — тихо прошептала она, откусывая ещё кусочек хлеба. Затем её взгляд остановился на брате, который с неподдельной жадностью продолжал пить молоко. — Он такой милый.

Нивалис тихонько рассмеялась.

— Да, милый. Но и забот с ним хватает. — Её пальцы нежно скользнули по мягким волоскам младенца.

— Ну, он же совсем кроха, — хихикнула Сильвия, её смех прозвучал, как солнечный лучик среди снежного безмолвия.

— Верно, — улыбнулась Нивалис, и её тихий смех присоединился к весёлому хихиканью Сильвии, словно на мгновение растопив ледяной холод зимнего дня и разогнав тяжесть их пути.

Сильвия оглядела заснеженные окрестности, нахмурив брови.

— Как долго мы уже идём?

Нивалис глубоко вздохнула, её тёплое дыхание растворилось в морозном воздухе лёгкими облачками пара.

— Пять, может, шесть часов, — ответила она, и в её голосе сквозила усталость. Гораздо меньше, чем нужно, чтобы почувствовать себя в безопасности. — Но нам предстоит ещё долгий путь.

— Так долго… — пробормотала девочка. Затем её голос дрогнул: — Это потому что отец будет нас искать?

Тревога промелькнула в глазах Нивалис, но она кивнула.

— Да. Именно поэтому мы должны уйти как можно дальше. Он не обрадуется, что мы сбежали.

— Я не должна была этого спрашивать… Прости… — Сильвия отвела взгляд, её пальцы бессознательно сжимали подол плаща, а глаза следили за узорами на снегу.

Нивалис бережно коснулась её подбородка, заставляя дочь поднять голову.

— Всё в порядке, милая. Ты можешь спрашивать у меня что угодно.

Сильвия немного поколебалась, но затем её глаза вспыхнули любопытством.

— Мамочка, тогда расскажешь мне историю, пока я ем? — робко попросила она, сжимая в руках кусочек хлеба.

Нивалис тихо рассмеялась, поудобнее устраивая младенца у себя на руках.

— Конечно. Помнишь историю о принцессе и драконе?

Сильвия замялась, а её щёки вспыхнули румянцем.

— Эм… Ну… Может, и помню… А может, и нет… — произнесла Сильвия, рассеянно чертя пальцем узоры на снегу.

Нивалис усмехнулась.

— Ты ужасная лгунья, моя хорошая, — с лёгким смешком сказала она, погладив её по щеке. Затем, прочистив горло, начала:

— Давным-давно жил в горах дракон. Его логово скрывалось в глубокой пещере, вдали от людских поселений. Никто не тревожил его покой, и казалось, что у него есть всё: золото, драгоценные камни, сокровища, накопленные за долгие годы.

Сильвия слушала, затаив дыхание, её глаза блестели в ожидании продолжения.

— Но однажды дракон почувствовал, что ему чего-то не хватает. Он не знал, что именно, но тоска не давала ему покоя. Тогда он расправил крылья и отправился в путешествие — искать то, что сделает его по-настоящему счастливым.

— Он пролетал над высокими горами, заглядывал в тёмные леса, спускался в шумные города. Он видел королевские замки, богатые ярмарки и самые редкие сокровища мира… Но ничего из этого не могло утолить его тоску.

Сильвия нахмурилась и спросила:

— Почему драконы любят золото и другие сокровища? Они же не могут их тратить.

Нивалис с улыбкой покачала головой.

— Ну, любовь моя, это просто часть их природы. Их естественным образом тянет к красивым, блестящим вещам, я полагаю.

Девочка понимающе кивнула и продолжила есть хлеб.

— Где я остановилась? Ах, да, — Нивалис продолжила с того места, на котором остановилась. — После долгих лет поисков дракон наконец нашел то, что искал.

Любопытство Сильвии возросло, и она наклонилась ближе, спрашивая:

— Что он нашел, мамочка? — Хотя она уже знала ответ.

— Не что, а кого, — с улыбкой ответила Нивалис. — Он встретил девушку-эльфийку, самую обычную, живущую в небольшом селении.

— И почему же он обратил внимание именно на неё? — тихо спросила Сильвия, её губы тронула лёгкая улыбка.

Нивалис с нежностью улыбнулась, когда она дала ответ, который хотела услышать ее дочь:

— Ну, она была очень красива и поистине прекрасна. У нее были серебристые волосы, которые сияли, как лунный свет, а глаза были цвета чистого золота. Дракон влюбился в нее в тот самый момент, когда увидел ее.

— У неё были такие же волосы и глаза, как у меня, правда, мама? — воскликнула Сильвия, её голос дрожал от волнения, а глаза блестели восторгом.

Нивалис рассмеялась и, нежно обняв дочь, коснулась губами её макушки.

— Да, моя хорошая. Ты так же прекрасна, как и она. Красавец-дракон не мог не влюбиться в ее красоту и доброту.

Сильвия гордо надулa щёчки и, едва сдерживая нетерпение, спросила:

— И что было дальше, мамочка?

— Дракон влюбился, но эльфийка испугалась и сбежала. Он гнался за ней, отчаянно пытаясь показать свои истинные чувства. Его клыки сверкали, рёв сотрясал воздух, огромные крылья отбрасывали тень на землю... но она всё равно боялась, — Нивалис сделала паузу, а затем с лукавой улыбкой добавила: — Возможно, она просто не поняла, что дракон влюбился в неё. Она думала, что он гонится за ней, чтобы съесть её.

Сильвия надула губки и серьезно кивнула.

— Думаю, я бы тоже испугалась на её месте.

Нивалис продолжила, рассказывая историю с увлечением. Этот сказ о драконе и эльфийке рождался прямо на ходу, переплетая обрывки старых легенд и преданий, которые она слышала или читала за годы своей жизни. Её слова переносили Сильвию в мир любви, отваги и чудес, где дракон и эльфийка разделяли необыкновенную связь, несмотря на все препятствия.

— …и в конце концов их чувства оказались настолько сильны, что изменили саму природу дракона — он принял облик эльфа, чтобы быть с той, кого любил, — с теплотой завершила она. — И с тех пор они жили вместе, долго и счастливо.

Сильвия внимательно слушала, а в её воображении оживали образы, рождаемые словами матери.

— Какая чудесная история, мамочка, — радостно воскликнула она, её улыбка сияла ярче солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву.

— А теперь, может, ты всё же доешь? — мягко напомнила Нивалис, кивнув на кусочек хлеба, который дочка так и не съела. Кажется, история её слишком увлекла.

— Хорошо, мамочка, — послушно ответила Сильвия и откусила кусочек. А затем, с лукавой искоркой в глазах, издала приглушённое «р-р-р», подражая дракону.

Нивалис, улыбнувшись, нежно погладила дочь по голове и ответила:

— О, какой грозный дракон у нас тут!

После этого она перевела взгляд на своего сына, крошечного и хрупкого, уютно устроившегося у неё на груди. Его глазки были закрыты, дыхание ровное и умиротворённое. Даже во сне он продолжал лениво посасывать её сосок, едва заметно шевеля губками.

— Он, должно быть, совсем измучен. В таком возрасте дети обычно плачут и днём, и ночью, — подумала она, нежно поглаживая его голову.

Пока малыш спал, Нивалис ощутила, как на неё накатывает усталость. Долгое и изматывающее путешествие по снежным просторам истощило её. Она глубоко вздохнула и оглядела лес. Могучие деревья вздымались к небу, а их ветви скрывались под толстым слоем снега. Тишина была гнетущей, нарушаемая лишь редким шорохом листьев.

— Мне просто необходим этот отдых… Сил почти не осталось. Да и самой неплохо бы перекусить, — подумала она, протягивая руку к кусочку хлеба.

* * *

После долгожданного отдыха Нивалис с трудом поднялась на ноги. Тело ныло, мышцы дрожали от напряжения, но останавливаться было нельзя.

— Нам пора, Сильвия, — тихо произнесла она, стараясь не показывать тревогу. Они должны уйти как можно дальше, оставить прошлое позади.

Девочка молча кивнула, её золотые глаза сверкнули решимостью, отражая силу духа, унаследованную от матери.

Нивалис осторожно передала своего крошечного, хрупкого ребенка дочери. Она посмотрела в глаза Сильвии и сказала:

— Береги его, моя радость.

— Конечно, мамочка. Не переживай, — уверенно ответила Сильвия, прижимая братика к себе и уютно устраиваясь на санях, снова укутавшись в одеяла.

— Готова, милая? — спросила Нивалис, поднимая верёвку с земли.

Сильвия лишь слегка кивнула, потирая замёрзший нос.

И вот они снова двинулись в путь. На этот раз шаги Нивалис были твёрже, а движение саней — быстрее.

— Мамочка, ты уже не выглядишь такой уставшей! — с радостью заметила Сильвия.

— Да, теперь мне намного легче, — с улыбкой ответила она, оглянувшись на дочь.

Снег скрипел под ногами, морозный воздух больше не казался таким суровым. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие сосны, наполняя лес золотистым светом, будто природа сама приветствовала их дальнейший путь.

Солнечные лучи действительно согревали и утешали, мягко освещая Нивалис и Сильвию, пока они продолжали путь.

— Кажется, погода наконец-то налаживается, — с восторгом заметила Нивалис, наслаждаясь мягким теплом солнца.

— Мамочка, смотри! Кролик! — звонкий голос Сильвии разлетелся в воздухе. В её глазах вспыхнул восторг, когда она указала на маленькое белоснежное создание, беззаботно прыгающее по лесной подстилке.

— Где? — Нивалис проследила за взглядом дочери и заметила пушистого зверька. — Ах, вижу. Такой милый!

Этот маленький эпизод заставил её улыбнуться. Приятный знак. Если запасы иссякнут, можно будет попробовать добыть себе пищу с помощью лука.

— Неудивительно, что наши предки предпочитали жить в таких лесах, — подумала она, любуясь красотой окрестностей.

Зима окутывала лес безмолвием, но Нивалис не отводила взгляда от своего пути. Она знала: нужно двигаться вперёд. Решимость преодолевать трудности и встречать неизвестное горела в ней, подобно неугасимому пламени.