— На что ты всё время здесь смотришь, Чикала?

Чикала часто стоял в одиночестве на вершине западной башни.

Сегодня, поднимаясь по длинной винтовой лестнице, ведущей к шпилю башни, Розали сразила больше дюжины воображаемых драконов и злодеев, а Гилхельм едва не упал с лестницы (но, к счастью, благополучно добрался до вершины башни).

Чикала с удивительным спокойствием балансировал на самой высокой крыше замка, на уступе, где едва помещалась нога. Взглянув вниз, он с лёгкостью запрыгнул в открытое окно.

Розали вытянула шею и взглянула в окно — на раскинувшуюся внизу пустошь.

— На что ты смотрел? Ты всегда просто стоишь на этой башне, разве тебе не скучно?

— Я ни на что не смотрел. Просто наслаждался дуновением ветра, — ответил Чикала, улыбнувшись.

— А?

— Я ведь слеп.

— Ты совсем ничего не видишь? Даже меня? — удивилась Розали.

Чикала покачал головой. Розали продолжила заваливать его вопросами:

— Тогда откуда ты узнал, что мы здесь?

— Вы так шумели, когда поднимались, что я услышал бы вас даже с другого конца замка.

— А это ты тоже не видишь? — Розали подняла руки и начала размахивать ими.

— Хм… Я могу сказать, что ты сейчас двигаешься.

Розали опустила руки и с любопытством посмотрела на Чикалу.

— Я слеп, но не беспомощен. Мои глаза всё ещё способны различать свет, и если что-то мельтешит прямо у меня перед носом, я пойму, что там что-то есть. Хотя чаще я полагаюсь на запахи и звуки, — объяснил он. — Вампиры обладают хорошим обонянием и чутким слухом. А после того, как я лишился зрения, эти чувства обострились ещё сильнее. Поэтому пока Джионель охраняет замок на земле, я присматриваю за всеми с вершины башни.

— Ты охраняешь замок? От чего?

— От любой опасности. Мы защищаем семью Эвенхарт от всего, что может им навредить.

— Например, от драконов? Но в Англии больше нет драконов, последнего убил лорд Сент-Джордж.

Чикала рассмеялся.

— Нет, не от драконов.

— Значит, от злых колдунов? Папа говорит, раньше были плохие чародеи, которые проклинали людей.

Чикала снова рассмеялся.

— И даже не от чародеев.

— Тогда от чего ты нас защищаешь?

— От несчастных существ, заплутавших во тьме. У семьи Эвенхарт много врагов.

— У нас есть враги? — переспросила Розали с обеспокоенным лицом. — Мы сделали что-то плохое?

— Хм? Нет, скорее, наоборот. Семья Эвенхарт — блюстители порядка. Вот почему те, кто нарушает закон, ненавидят их. Это большая честь.

— Честь…

— Благодарность от тех, кому ты помог, всегда идёт рука об руку с ненавистью от пойманных преступников. Не думаю, что стоит дальше говорить об этом. Прямо сейчас тебе не стоит забивать этим голову.

— Это как-то пугает.

— Бояться нечего. Замок находится под защитой Квинегилса. За сотни лет сюда не проник ни один злоумышленник. А те, кто пытались, уже мертвы.

Розали слегка вздрогнула и снова спросила:

— Но почему ты не видишь, Чикала? Ты всегда был слепым? Я не знала.

— Давным-давно мне пришлось вести долгую битву под солнцем. Именно тогда я и потерял зрение. — Чикала прикоснулся к своим белым волосам. — Мне повезло, что я выжил. Но мои глаза лишились цвета.

Розали уставилась на бледную кожу Чикалы, белые волосы и бесцветные глаза.

— Хочу посмотреть поближе, — сказала Розали, и Чикала наклонил к ней голову. — Значит, твои глаза никогда не заживут? Разве ты не можешь регенерировать?

— Раны, оставленные солнцем, неизлечимы.

Розали стояла с угрюмым выражением лица.

— Ты не поправишься, даже если выпьешь кровь?

Несмотря на слепоту, Чикала как будто что-то заметил и добавил:

— Не расстраивайся, я уже привык к этому. Конечно, жаль, что я не вижу, какой очаровательной девочкой ты растёшь, но я всё ещё могу слышать твой голос, чувствовать запах и прикасаться к коже.

— Тебе всё ещё больно?

— Нет. Боль давно прошла. Хотя в тот момент, когда я лишился зрения, мне было ужасно больно. Я выжил только благодаря Адриану.

Пристально глядя на Чикалу, Розали выпалила:

— У тебя белые глаза и волосы, это необычно!

— Да?

— Да, они как цветы хлопка на пустоши!

— Ты так думаешь? — рассмеялся Чикала.

Розали вскрикнула, как будто о чём-то вспомнила.

— Точно, ты же не знаешь, как выглядит пустошь! Сейчас объясню!

Чикала несколько раз моргнул незрячими глазами.

Он прекрасно помнил, как выглядела пустошь в августе. Сейчас его глаза ничего не видели, но он успел побывать на пустоши ещё до того, как Йераке Эвенхарт приехала в Шотландию. Он вспомнил пейзаж этой суровой земли, дремлющей под палящим солнцем.

Но это не помешало ему с улыбкой на лице выслушать рассказ Розали. Она положила руки на подоконник и увлечённо описывала всё, что видит.

— Вся пустошь покрыта цветами. Вереском. А кое-где попадается жёлтая эрика.

Её рассказ продолжался почти пол часа. Розали потратила много сил, чтобы описать, как великолепно сочетаются друг с другом кустарники, хвойные деревья и ухоженные сады, окружающие замок. Добравшись до описания сада, она не забыла упомянуть мистера Патрика, который много работал.

— Дядя Патрик сказал, что недавно на ели свила гнездо краснозобая малиновка, — Розали взволнованно вскинула руки. — Поле за замком заросло камышом и серебристой травой. Камыш вырос выше меня! Когда идут дожди, поле затапливает, но сейчас там нет ни капли воды. Вот бы ты увидел. Когда смотришь сверху, это совсем не то! О, а после дождей трава становится зелёной и блестящей. Пустошь хоть и называется так, но совсем не выглядит пустой.

Чикала опустил ладонь на макушку Розали и сказал:

— Ты стала такой большой, маленькая мисс.

— Я выросла?

— Да. Ты подросла на полтора сантиметра.

Затем Чикала протянул руку туда, где находился Гилхельм, и погладил по голове и его 

— А вот Гилхельм совсем не вырос. Ты такого же роста, как год назад.

Пока Розали радовалась, что подросла, Чикала осторожно сказал Гилу:

— Знаю, тебе это не очень нравится, Гилхельм, но не нужно выглядеть таким расстроенным.

Гилхельм вздрогнул от удивления. Розали посмотрела на него, но у него было такое же выражение лица, как и всегда.

— О чём ты говоришь? Ты ведь ничего не видишь, — сказал Гилхельм слегка испуганным голосом.

— Я действительно ничего не вижу, но прекрасно слышу, как бьётся твоё сердце. Если хочешь, сам посчитай частоту ударов, — Чикала легонько постучал пальцем по груди Гилхельма. — Легко заметить, что сейчас твой пульс не такой, как в спокойном состоянии. Не обязательно быть зрячим, чтобы заметить это. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, и это нехорошо.

— О ч-чём ты? Я… Я молча слушал всю чепуху, которую она говорила, — смущённо пробормотал Гилхельм в своё оправдание. — Я пошёл с ней на вершину башни, утром читал с ней книгу, а днём спустился вниз, чтобы сыграть партию в шахматы. Я хорошо себя вёл всю неделю.

— Да, я знаю. Но я говорю не об этом. Не о том, что лежит на поверхности, а о том, что скрыто внутри. Как кровь.

— Я делаю всё, чего от меня хотят, — хмыкнул Гилхельм.

— Подумай о том, что заставляет твою кровь кипеть. Приказ Джереми? Или что-то другое?

Двое детей озадаченно смотрели на Чикалу.

— Возможно, сейчас тебе трудно в этом разобраться, но ты всё поймёшь позже.

Розали предложила Чикале вместе поиграть, но он покачал головой и сказал, что должен быть здесь и приглядывать за пустошью. Розали знала, что у каждого вампира в замке есть свои обязанности, поэтому ни капли не обиделась и кивнула, пообещав, что придёт к нему в следующий раз.

На прощание Розали помахала рукой, на мгновение забыв, что Чикала ничего не видит, но, к её удивлению, Чикала помахал в ответ.

Спускаясь по ступенькам, она ни на секунду не умолкала:

— Чикала удивительный! Откуда он обо всём знает?

— Он сказал, что слушает биение сердца. Наверное, когда ты машешь рукой, твоё сердце перекачивает больше крови.

Сказав это, Гилхельм задумался, слышит ли Чикала биение его сердца прямо сейчас.

— И всё равно это удивительно, — сказала Розали с восхищением.