Когда Розали открыла глаза, она была в объятиях Айвза. Увидев отца, девочка разрыдалась. Айвз прижимал её к себе и похлопывал по спине.

Вскоре Розали перестала плакать, а оглянувшись, увидела вокруг обеспокоенные лица. Все, включая Джионеля, отвечающего за патрулирование пустоши, собрались в комнате Айвза. Вампиры окружили кровать и с тревогой смотрели на Розали, но держались на расстоянии не менее одного шага.

Само собой, узнав о том, что с Розали обошлись не слишком любезно, больше всех расстроился Люк.

— Мисс Роуз, с вами всё в порядке? — спросил он.

Вместо ответа Розали крепче вцепилась в Айвза и спрятала лицо в его объятиях. Тот погладил её по голове.

— Ты испугалась? Все пришли, потому что волновались за тебя. Ну же, покажи своё личико. Люк ждал, пока ты проснёшься, целый час.

Айвз терпеливо ждал, когда Розали в его объятиях успокоится, но простых слов утешения оказалось недостаточно.

— Похоже, Гил был очень голоден. Она потеряла сознание, потому что её кровь пили слишком быстро. Но Джереми и Люк быстро пришли на помощь, поэтому она потеряла совсем немного крови. Рана уже почти зажила, это никак не скажется на её здоровье.

— Видимо, она сильно испугалась, — нерешительно произнёс Люк.

В этот момент дверь открылась и снова закрылась. Вошёл Джереми. Он заметил, что Розали проснулась, и подошёл к её кровати, но увидев, как она напугана, сделал шаг назад.

— Всё в порядке, идите по своим делам. Она просто немного испугалась. — Несмотря на слова Айвза, все взгляды были сосредоточены не на нём, а на Розали. — Думаю, ей нужно немного побыть одной. Я поговорю с ней.

Для ребёнка укус вампира мог стать серьёзной травмой. Ничего удивительного, что вампиры беспокоились. Для всех было очевидно, что произойдёт, если единственная дочь главы семьи начнёт бояться вампиров. Однако Айвз успокоил их, сказав, что волноваться не о чём.

Квинегилс попросил остаться, а следом и Люк начал умолять не прогонять его. Джереми также не стал выходить из комнаты. Таким образом в комнате Айвза осталось три вампира.

Не переставая гладить Розали, Айвз начал ей объяснять:

— Семья Эвенхарт обеспечивает кровью род Сонаамор, Роуз. Это очень старый контракт. Ты ведь уже об этом знаешь, потому что сама всё видела, да?

Розали кивнула, не сказав ни слова. Она уже несколько раз видела сцену кормления вампира.

— Так что нет ничего плохого в том, что Сонаамор пьют нашу кровь. Не нужно пугаться, и… — тихо, словно сам с собой, говорил Айвз. — Все совершают ошибки.

Не успел Айвз договорить, как вмешался Джереми.

— Не волнуйтесь, мисс Роуз. Я наказал этого парня.

Только тогда Розали подняла голову, словно забыла обо всём, когда речь зашла о Гилхельме.

— Т-ты его н-наказал? — спросила она, заикаясь.

— Разумеется. Со всей строгостью.

— Эм, Джереми… Ты же не перегнул палку, наказывая его, правда? — спросил Айвз.

— О чём ты? — удивился Джереми. — Нужно с самого начала установить чёткие границы.

— Наверное, он просто был очень голоден. Если так подумать, вина лежит не только на нём…

— Нет, — твёрдо сказал Джереми. — Этому нужно учить сразу и со всей строгостью, чтобы впредь подобное не повторялось. Здесь нет места случайностям. Хоть ты и глава семьи, но многого не понимаешь.

Задумавшись, Айвз наклонил голову.

— И где же сейчас Гилхельм?

— Заперт в темнице. Он пробудет там три дня, — сказал Джереми и стиснул зубы. Айвз вздрогнул, даже Розали в удивлении уставилась на него.

— Что? Хочешь сказать, в замке до сих пор есть темница? Я ничего о ней не слышал, она наверняка наполовину разрушена. И ты запер его там? Почему?

— Замок полностью восстановили, когда ты приобрёл его. Все помещения функционируют в полной мере.

— Нет, нет, я не об этом. Почему ты запер там ребёнка?

Осознав, что Джереми заключил собственного сына в темницу, чтобы наказать, Айвз открыл рот в изумлении.

— Он должен понести наказание. Иначе так и не поймёт, что совершил что-то недопустимое.

— Да, но… сажать ребёнка в темницу — это…

— Ребёнка? Ребёнок он или взрослый, он не перестаёт быть вампиром.

— Он сделал это не специально… Это была ошибка, но он не допустил бы её, если бы был сыт.

Айвз испытывал вину за ситуацию, с которой столкнулся род Сонаамор, и попытался успокоить Джереми, но тот был непреклонен. Розали с удивлением смотрела на него, не побоявшегося перечить главе семьи.

— По-твоему, если вампир голоден, он может делать всё, что вздумает? Иногда можно совершать ошибки, но иногда ошибки недопустимы. Если вампир чувствует голод, он должен терпеть. Нельзя допускать нападения на людей. Это естественно. Особенно на мисс Розали.

— Ты… Мы ведь говорим не о каком-то беглом вампире, а о твоём сыне.

— Что это меняет? Все должны быть равны перед законом. Если каждый будет делать поблажки своим детям, к чему это приведёт?

— Я с тобой не согласен… — осторожно проговорил Айвз.

— Пусть ты глава семьи, но у меня больше опыта в воспитании детей. Не говоря уже о тех годах, когда ты отгораживался от дочери.

Это чистая правда, и Айвзу нечего было возразить. Он действительно долгое время избегал Розали. Джереми был строг, но он не из тех, кто бросает своего ребёнка, как Айвз.

— Даже если так…

— Нет. Подобное нельзя игнорировать. Я вынужден наказать его, чтобы подобное никогда больше не повторилось.

— Но темница…

— Он должен вынести урок. Воспитание невозможно без наказаний. Особенно для такого вида, как наш. Даже Руссо в своих трудах утверждал, что для вампиров боль и подавляющая сила имеют наивысшее значение.

Джереми яростно доказывал правильность воспитания через боль. Он даже упомянул философию давно умершего педагога и произнёс длинную речь о том, почему человеческие методы воспитания не подходят вампирам (хотя Айвз никогда даже не открывал книги Руссо).

— Этого парня необходимо наказать. Он не голодает, а своими эгоистичными действиями он мог и убить Розали. Когда стоит вопрос о жизни и смерти, нельзя проявлять снисхождение, даже если кажется, что наказание слишком суровое.

Решимость Джереми была непоколебима, Айвз не смог его переубедить. Он взглянул на Квинегилса в поисках поддержки, но тот молча отвёл взгляд. Люк, казалось, и вовсе не обращал внимания на разговор, его беспокоила только Розали.

— Что ж, если ты так в этом уверен…

После ухода Джереми Айвз выглядел расстроенным.

— Действительно, разве могу я давать ему советы по воспитанию детей? — обратился он к Квинегилсу. — Сейчас вы, ребята, заботитесь о Розали… В то время как я не могу даже из комнаты выйти…

Квинегилс и теперь молча слушал и кивал в знак согласия.

— Квинегилс, может, ты попытаешься переубедить Джереми?

— Ты и сам знаешь, Айвз, что я не в том положении, чтобы вмешиваться в их с Табитой семейные дела.

Айвз вздохнул.

— Тогда как насчёт того, чтобы перехитрить его? Я отвлеку Джереми, а ты уведёшь оттуда Гила.

Квинегилс задумался и стал прикидывать разные варианты развития событий. По его лицу было отчётливо видно, в какой момент он задумался о том, что случится, если он открыто начнёт спорить с Джереми.

Однако в конце концов он кивнул, как будто посчитал предложение Айвза разумным.

— Да, так и сделаем. Я уведу оттуда Гилхельма.

Квинегилс согласился на авантюру. Розали слушала разговор, прикусив кончик пальца.

Но ничего не вышло.

Джереми был готов рвать и метать, когда обнаружил Квинегилса, выходящего из темницы вместе с Гилхельмом. А поняв, кто это придумал, он тут же бросился в комнату Айвза.

Розали тем временем собирала кубики, сидя на полу.

Айвзу пришлось ещё три часа слушать упрёки Джереми. Он даже опустился на колени перед кроватью главы семьи, спрашивая, как тот может поступать так легкомысленно, когда на кону жизнь его дочери. В конце концов Табита остановила его и не без труда вывела из комнаты.

Спустя некоторое время из комнаты с опущенной головой вышел Квинегилс, проваливший задание.

Розали осталась с Айвзом — они сели друг напротив друга и вместе поужинали. Розали съела много тёплого морковного супа, куриного салата и любимого мясного пирога. Когда ужин был съеден, часы показывали восемь вечера.

Розали сидела, засунув вилку в рот. Проведя целый день с отцом, она чувствовала себя гораздо лучше. От страха не осталось и следа.

— Гилхельм всё ещё в темнице? — спросила она.

— Порой Джереми бывает немного… упрямым, — вздохнул Айвз.

— Его посадили в темницу за то, что он укусил меня?

— Возможно, это слегка строго…

Розали посмотрела на часы и коснулась своей шеи. Рана уже полностью зажила.

Она взглянула на Айвза. Красные, похожие на драгоценные камни глаза отца и дочери встретились. Айвз улыбнулся, и Розали ответила тем же.

— Я люблю папу, — сказала Розали. Айвз с трудом проглотил ложку морковного супа. — И Гилхельма я тоже люблю, — добавила она. — Мне нравятся все жители замка. Я не буду бояться.

— …Да, не нужно бояться. Гилхельм юн, потому совершил ошибку. Наверное, он был голоден.

Сказав это, Айвз отложил ложку. Отец и дочь замолчали.

— Если ты не можешь ходить, то я буду твоими ногами, — сказала Розали и вскочила с кровати. — Поэтому я вызволю Гилхельма!

Розали подбежала к двери и схватилась за ручку, но тут же вернулась к Айвзу. Невесомо поцеловав его в щёчку, она выбежала из комнаты.