— Роуз, я думаю, нам пора уходить.

— А?

— Мы не можем оставаться здесь вечно.

— Почему?

— Что думаешь о том, чтобы уехать весной, когда зима закончится и станет теплее?

— Кстати, знаешь, что сделал Джейми на этот раз? Он сказал, что спрятал мяч Клэр в шляпке кролика Эрла. Но Клэр об этом не знала и весь день искала его в шкафу.

— Роуз, ты слушаешь?

— С Клэр весело. Она и меня научила играть в мяч.

— Роуз.

— Надеюсь, мы с Клэр сможем стать лучшими подругами. Она мне нравится.

— Розали… Мы не можем больше оставаться в монастыре Розы. Нам нужно уходить. Мы должны отправиться в Абердин, а оттуда…

Гилхельм замолчал, заметив пустой взгляд Розали. Наконец она спросила:

— …Я правда должна уйти?

— Да. Ты стала намного здоровее и скоро будешь в порядке. Возможно, другие вампиры Сонаамор ищут нас… Мы ещё даже не знаем, что с ними случилось…

Взгляд Розали погас.

— Но… я хочу остаться здесь.

Гилхельм не знал, что на это ответить. Он и так весь разговор подавлял голод, а в тот день он ощущался особенно остро.

— Тогда уйдём немного позже. Но мы всё равно не сможем остаться здесь навсегда.

— Я хочу стать монахиней, как сестра Клаудия. Хочу остаться здесь. Мне нравится Клэр.

Казалось, Розали снова погрузилась в свой собственный мир. Весь субботний разговор она пропустила мимо ушей.

Зима подошла к концу. На ветках деревьев появились первые листочки, холодный ветер смягчился. Дни становились длиннее, ледяная корка неумолимо таяла. Зимы в Шотландии наступают стремительно, а уходят неохотно, но это не значит, что холода продолжаются целый год.

Гилхельму протянули руку помощи, но сердце его оставалось неспокойным. Он помнил последний приказ Квинегилса. В конце концов, он был вампиром, а Розали — главой семьи Эвенхарт и его хозяйкой.

Монахиня… На мгновение Гилхельм задумался, что ему делать, если Розали действительно решит стать монахиней, а не палачом.

Но, в конце концов, это бы ничего не изменило. Члены семьи Эвенхарт просто не могли посвятить свою жизнь служению Богу. Они были обязаны вступать в брак и рожать детей, чтобы обеспечивать кровью вампиров, с которыми заключили контракт.

Но что, если она всё же захочет стать монахиней, а не палачом? Что в таком случае должен делать Гилхельм? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Прямо сейчас он мог только наблюдать с крыши дома мистера Андервуда за тем, как Розали с удовольствием училась, пела молитвы и играла с новыми друзьями из приюта.

— Ты снова там? Спускайся и помоги мне починить стул.

Мистер Андервуд, пребывающий в хорошем настроении, окликнул Гилхельма. Юный вампир съехал с крыши.

За последние два года морщины на лице мистера Андервуда стали глубже. Его плечи были всё такими же широкими, но спина заметно сгорбилась. Даже руки стали куда менее ловкими. Зато Гилхельм остался абсолютно таким же, каким был два года назад.

— Ты совсем не изменился, — сказал мистер Андервуд, занимаясь починкой сломанной ножки стула. — Не знал, что вампиры могут так долго обходиться без крови. Но раз ты не ешь, то и тело твоё не растёт.

— Не волнуйтесь, я легко справлюсь с любым вашим поручением.

— На этот раз я не шучу. За свою жизнь я повидал немало вампиров, но таких, как ты, никогда не встречал.

— Но я не могу пить кровь Розали. Она слишком мала, ей всего девять лет.

— Думаю, лучше всё же немного поесть.

— Я подумаю об этом, — улыбнулся Гилхельм. — Но тогда вы не сможете говорить мне: «Кто не работает — тот не ест».

Но на этот раз мистер Андервуд не был настроен шутить.

— Я вижу тьму, затаившуюся в твоих глазах, мальчик. — Гилхельм и сам понимал, что больше нельзя отшучиваться на эту тему. — Как бы хорошо ты себя ни контролировал, ни один вампир не может голодать тысячу лет.

— …Вы меня боитесь?

— С чего бы мне бояться вампира, который вот-вот умрёт от голода?

В монастыре время словно остановилось, но Гилхельм всё чаще задумывался, что же сейчас происходит снаружи, за красной стеной.

— Нам пора уходить… Но Роуз хочет остаться.

Мистер Андервуд прекратил копать и уставился на Гилхельма.

— Так ты останешься здесь? — Гилхельм промолчал. — Рано или поздно тебе придётся принять решение.

— Нет… Это она должна решить.

— Чтобы принимать такие решения, нужно ясно мыслить. А твоя хозяйка, кажется, не совсем здорова.

— Разве она больна?

В последнее время Розали не жаловалась на здоровье, поэтому Гилхельм в недоумении наклонил голову.

Гилхельм проснулся посреди ночи. Его разбудило чувство голода, которое словно раздирало его изнутри. Он ворочался с боку на бок, но никак не мог уснуть. Теперь даже сон не мог помочь ему совладать с голодом.

Гилхельм пообещал себе, что выпьет немного крови в следующий раз, когда Розали придёт навестить его, нужно только продержаться ещё несколько дней.

— Выпью совсем немного, всё будет в порядке.

Квинегилс говорил то же самое. Пары глотков будет достаточно, чтобы утолить голод. Выпивая понемногу крови, он сможет дотянуть до момента, когда Розали станет взрослой.

За последние два года Розали обогнала в росте Гилхельма — тот остался таким же, как и два года назад. Как и сказал мистер Андервуд, он не будет расти, пока не питается.

Для того, чтобы отвлечься от голода, Гилхельм размышлял. Вчерашние слова Розали натолкнули его на одну мысль: возможно, оставить Розали в монастыре до тех пор, пока она не вырастет, — не такая уж плохая идея. Конечно, ему будет трудно скрываться так долго, но это вполне возможно, если соблюдать осторожность.

— Но так ли безопасно в монастыре Розы?

Он боялся вампиров, которые будут искать Розали. Было ясно, что они не станут искать её в монастыре, но действительно ли Розали могла оставаться здесь до тех пор, пока не вырастет?

Последние слова Квинегилса были не просто пожеланием, а приказом. То, как Кровавый Лорд, переживший не одно жестокое сражение, спасался бегством с двумя детьми, глубоко запечатлелось в памяти Гилхельма.

Он должен был набраться терпения и развить в себе немыслимую силу, чтобы его не смог превзойти ни один вампир.

То же относилось и к Розали. Семья Эвенхарт издревле славилась своей магией, помогающей охотиться на вампиров. Розали могла стать такой же, каким был Айвз, а может, даже как охотники, прославившие их семью много лет назад.

Но она не могла ничему научиться, пока оставалась в этом мирном монастыре.

Она должна была отправиться в Агентство Казни, или, по крайней мере, туда, где были другие палачи. Нужно было найти палача, дружелюбно настроенного к вампирам, который помог бы избавиться от преследовавших их вампиров.

Квинегилс назвал два имени: Гарри Мур и Генис Грэм.

Семья Грэм жила в Уинчестере, дорога туда заняла бы слишком много времени. Ближе всего находился Абердин, где жил Гарри Мур 

Гилхельм подумал о том, что можно написать письмо. Но после того, как он одолжил бумагу и перо у мистера Андервуда и изложил свои мысли на бумаге, он понял, что не знает, куда и как отправлять его, поэтому просто спрятал в ящик. Было бы глупо полагать, что письмо без адреса благополучно найдёт своего получателя.

Время шло, и решение откладывалось день за днём.

Со временем появилась новая проблема: сам того не замечая, проходящих мимо монахинь Гилхельм провожал голодным взглядом. От одного только их вида у него текли слюнки, и он не мог найти силы отвернуться. Гилхельм всерьёз испугался, что может напасть на кого-нибудь.

Однажды, когда голод стал нестерпимым, Гилхельм позвал Розали. Она, как обычно, пришла в хижину мистера Андервуда и начала болтать о Джейми и Клэр.

— Роуз, я голоден.

Но Розали проигнорировала его слова.

Не увидев ничего подозрительного в её поведении, Гилхельм повторил. Он помнил, как Розали охотно протягивала ему своё запястье, когда они жили в Грандчестере, и старался не думать о том, какой странной она стала сейчас.

— Роуз, пожалуйста. Я ужасно голоден.

Розали снова проигнорировала его.

— Можно мне выпить кровь? Совсем немного, пару глотков.

Розали, болтающая без умолку, вдруг остановилась.

— Ты проголодался?

— Да.

— Сегодня на ужин у меня была запечёная рыба с картофелем. Это очень вкусно! Но Клэр не любит рыбу, поэтому Джейми съел её порцию.

— Роуз, можно мне выпить немного крови?

— Я же уже ответила.

— Разве?

Розали продолжала болтать, не отвечая на просьбу Гилхельма. Юный вампир был не в силах больше терпеть.

— Подойди ближе, чтобы я мог выпить твою кровь. Не уходи.

— Печёную морковь Клэр тоже не любит, поэтому её съела я. А свежий хлеб, который испекли только сегодня, был действительно хорош.

— Роуз!

Розали моргнула. Гилхельм схватил её за запястье.

— Расслабь руку.

— А ты не тяни меня.

Сбитый с толку, Гилхельм отпустил Розали,и она снова принялась рассказывать про Клэр и Джейми.

— Могу я выпить кровь?

— Да, конечно.

— Тогда я приступаю.

— Да, я поняла.

Её ответ казался вполне осознанным, и Гилхельм поднёс запястье Розали к губам. Наконец-то он смог вонзить клыки в плоть и сделать пару долгожданных глотков.

Однако Розали почему-то закричала и оттолкнула Гилхельма.

От неожиданности Гилхельм упал на пол. Его накрыла волна раздражения, ведь его оттолкнули как раз когда он собирался насладиться вкусом крови на кончике языка. Ему удалось немного утолить голод, но вид у него был недовольный.

— В чём дело?

Розали закричала и снова оттолкнула Гилхельма, но на этот раз он отступил на несколько шагов назад.

Он забеспокоился, не слишком ли быстро пил кровь, ведь он так долго голодал, но, задумавшись, понял, что это не так. Несколько капель крови упали на пол с запястья Розали.

Дверь комнаты открылась, и вошел мистер Андервуд. Розали широко улыбнулась ему. Рана на запястье уже зажила.

— Я услышал шум и зашёл проверить.

А Розали снова заговорила о Клэр и Джейми.