— Курбан, почему ты не любишь Гилхельма?

— Э-э, чего?

Курбан вздрогнул и выплюнул воробья, которого только что засунул себе в рот. Несчастный воробей, покрытый слюной, тут же улетел прочь. Под пристальным взглядом Розали вампир вытер рот рукой. Гилхельма втянули в это против его воли, и он мог только закатить глаза.

— Ты сейчас пытался съесть воробья?

— Просто решил попробовать…

На самом деле Курбан был голоден и действительно хотел съесть того воробья, но теперь потерял аппетит.

Вампиры могут питаться только человеческой кровью, потому попытка Курбана изначально была обречена на провал. Однако он так и не избавился от этой привычки с тех времён, когда его держали в тюрьме, и нередко пытался съесть мелких животных.

— Если съесть это, жажда утихнет? — тихо спросил Гилхельм.

— Нет, — покачал головой Курбан. — Не вздумай повторять за мной. Если неправильно питаться, можно заболеть.

— Тогда зачем ты пытался съесть воробья? — снова спросила Розали.

— Ну… Я просто хотел проверить, смогу ли утолить голод чем-то подобным… Так что ты хотела спросить? Кого я там не люблю?

— Гила. Он сказал, что ты его ненавидишь.

— Я? С чего бы?

— Говорят, ты постоянно ссоришься с папой Гила.

— О чём ты? Я с самого детства постоянно ссорюсь с Джереми! Для того, чтобы пересчитать дни, когда мы с ним не ссорились, хватит пальцев одной руки. — Розали упёрла руки в бока и осуждающе посмотрела на Курбана. Тот с виноватым видом отвернулся. — Что поделаешь, если это правда?

— Это не повод его ненавидеть!

Розали легонько хлопнула Курбана по животу. Курбан упал и притворился умирающим, хотя ему, конечно же, было совсем не больно. Но затем он быстро вскочил на ноги.

— Думаю, это какое-то недоразумение, — сказал он и крикнул Гилхельму: — Эй, если бы тебя кто-то ненавидел, ты сейчас не был бы таким упитанным. Об этом ты не подумал? Такой маленький, а уже точная копия Джереми.

Курбан поднял Розали на руки, посадил себе на плечи и пощекотал. Девочка заливисто засмеялась. Курбан посмотрел на пустошь за окном и тяжело вздохнул.

— Я говорю правду. Если не веришь, подожди немного — этот вопрос как раз подняли на собрании.

— На собрании? — спросила Розали.

— Что за собрание? — Гилхельм тоже удивился.

— Скоро ты вырастешь… Честно говоря, Айвз не справится с этим в одиночку. Хотя мы никогда прежде не прибегали к этому методу. Это слишком опасно… Нужно как следует подготовиться, поэтому потребуется ещё несколько собраний. Всё сложно, — пробормотал Курбан и тяжело вздохнул.

Взглянув на юного вампира, Курбан ткнул пальцем в его лоб.

— Не забивай голову ерундой. Все просто голодны, потому порой бывают резки. Ты должен гордиться что носишь имя Сонаамор. Я редко говорю об этом, но если бы на нашем месте оказались вампиры из любого другого рода, они бы давно поубивали друг друга из-за голода.

Немного помолчав, он пробормотал:

— Как кто-то может ненавидеть тебя? Это невозможно. Я просто… немного завидую… что Айвз заботится о тебе больше, чем обо мне.

Курбан неловко почесал затылок и посмотрел на Гилхельма.

— Да, я ненавижу, когда мои интересы ни во что не ставят, но всё равно люблю Айвза. И хочу, чтобы он прожил долгую жизнь… Хотя с его-то здоровьем это, наверное, невозможно. Вот почему я расстроился, когда ты появился на свет… Потому что никто, кроме Айвза, не мог предоставить нам кровь…

Курбан снял Розали с плеч.

— Идите, развлекайтесь. Дети должны много играть.

Взгляд Курбана казался более одиноким, чем обычно.

С того дня Гилхельм часто брал с собой шахматную доску и приходил к Розали. Он с радостью соглашался, когда она звала его погулять в пасмурный день. Они вместе играли на пустоши и плели цветочные венки.

Постепенно девочка с улыбкой, яркой, как солнце, изменила его.

Втайне от других вампиров Розали часто давала Гилхельму кровь. Несмотря на беспокойство Джереми и Люка, у неё не проявлялось никаких симптомов травмы.

Однако некоторые вампиры начали что-то замечать. Например, Чикала с его обострёнными чувствами. Но, вопреки опасениям Гилхельма, до Джереми эта информация так и не дошла. Все понимали: в сложившейся непростой ситуации это лучшее решение.

В те дни, когда Гилхельм пил кровь Розали, его охватывало странное ощущение. Он получал совсем немного крови, но это совершенно отличалось от обычного кормления. Он больше не злился при виде Розали так, как прежде. На смену раздражению пришла другая эмоция. Для Гилхельма это чувство было так же ново, как и отсутствие голода, потому он старался похоронить его глубоко в сердце и не оглядываться.

— Твоя кровь принадлежит мне.

Иногда Гилхельм смотрел на Розали издалека и что-то говорил сам себе.

— Ты принадлежишь мне.

Всякий раз, произнося эти слова вслух, он был так потрясён, что сразу же замолкал. Бессмысленное заявление. Джереми пришёл бы в ужас, если бы услышал нечто подобное.

Это Сонаамор принадлежат семье Эвенхарт, не наоборот.

Лишь изредка в глубинах его сознания возникали мятежные мысли:

— Если мне принадлежит кровь, разве не логично, что и сама она принадлежит мне?

Как и другие дети, Гилхельм иногда предавался фантазиям и представлял себе, что становится Кровавым Лордом и командует людьми. В мечтах он был хозяином собственного замка, где никто никогда не голодал.

Это были всего лишь невинные фантазии, но они растворялись, стоило Розали заговорить с юным вампиром или взять его за руку. А может, они просто скрывались в глубинах его сознания.

— Я дам тебе свою кровь.

Тёплая улыбка и доброта девочки отгоняли все дурные мысли.

Наконец Гилхельм заметил, что в его сердце расцветает новое, совершенно отличающееся от ненависти или ревности чувство. Никто не учил его этому, но он и сам догадывался, как называется это чувство.

* * *

— Спячка?

— Да. Мы всё решили на вчерашнем собрании. Это идея Джереми. Это должно помочь тебе восстановить здоровье, Айвз.

— Никогда не слышал о подобном…

— Это временный, но очень глубокий сон. Когда ситуация станет лучше, мы снова проснёмся.

— В нынешний ситуации это наилучшее решение, — сказал Квинегилс.

— Тем более, у рода Сонаамор, в отличие от других вампирских родов, есть собственная усыпальница. Скажем за это спасибо нашему далёкому предку. Наш сон может быть дольше и стабильнее, чем у других вампиров, но…

— Но?

— Нельзя отрицать, что это опасно. Если все вампиры впадут в спячку, некому будет охранять замок. За исключением Гилхельма: молодые вампиры не способны впадать в состояние сна. — Затем Квинегилс добавил: — Меня также придётся исключить. Как Кровавый Лорд, я не могу позволить себе спать.

— Значит, спать буду все, кроме тебя и Гилхельма?..

— И, может, кого-то ещё. Если подсчёты верны, ты можешь без вреда для здоровья обеспечивать кровью трёх вампиров.

Айвз промолчал.

— Остальные вампиры уже дали своё согласие.

Другими словами, из четырнадцати вампиров все, за исключением Кровавого Лорда Квинегилса, юного Гилхельма и, возможно, кого-то ещё, войдут в состояние анабиоза.

— Это непростое решение…

— Разумеется, мы будем держать это в секрете от остального мира.

— Джереми и Табита тоже согласны? Даже если они не смогут видеть, как растёт их сын?

— Как я уже говорил, идея принадлежит Джереми. Он сказал, что давно размышлял об этом. Я тоже считаю, что это наилучшее решение.

— Потребуется время, чтобы решить, кто из вампиров не будет впадать в спячку.

— На это потребуется ещё несколько собраний, — ответил Квинегилс. — К тому моменту, как Гилхельм подрастёт, Розали тоже станет достаточно взрослой. Тогда тебе станет намного легче.

Айвз задумался.

— Сейчас идут разговоры о том, что третьим вампиром должен стать тот, кто не только обладает боевой мощью, но и пьёт мало крови. Во время роста Гилхельма ему придётся выживать, почти не питаясь. Лишь немногие вампиры соответствуют этим критериям, поэтому скоро выбор будет сделан.

— Что насчёт Джереми? Может, он мог бы…

Квинегилс покачал головой.

— Джереми силён, и аппетит у него средний. Однако он сказал, что не подходит на эту роль, и предложил выбрать кого-то другого.

Это так похоже на Джереми.

— Тогда остаётся не так много вариантов…

— Да. Не считая Джереми, остаются Курбан и Люк. Скорее всего, мы остановимся на Курбане.

В роду Сонаамор было всего несколько вампиров, обладающих силой, сравнимой с силой Квинегилса, и не требующих при этом много крови.

Так, например, Джионель обладал непомерной силой благодаря скрещиванию с родом Бистмонд, но его пришлось исключить, потому что он много ел. Чикала сам отказался, заявив, что лучше выбрать вампира без инвалидности. Табита отказалась по той же причине, что и Джереми, а Люк был не особо хорош, когда дело доходило до драки.

Айвз глубоко задумался.

— Это очень трудный выбор.

Ни один вампир не горел желанием впадать в спячку. Неспроста смерть называют вечным сном. Во время сна даже вампиры становились полностью беззащитными. Согласие на спячку равносильно согласию принести свою жизнь в жертву, потому давалось непросто.

Но Квинегилс заверял Айвза, что всё в порядке.

— Кого бы ты ни выбрал, никто не станет винить тебя. Будь спокоен.

* * *

Вампиры Сонаамор собрались в круг в зале для встреч и погрузились в глубокое молчание.

— У кого-нибудь есть возражение? — спросил Курбан своим обычным крикливым тоном.

Никто не ответил.

— Полагаю, все согласны. Тогда на этом собрание окончено, — заявил Квинегилс.

Люк выглядел подавленным.

— Хотел бы я видеть, как Роуз взрослеет…

— Это не такая-уж проблема. Как только откроешь глаза, сразу увидишь её повзрослевшей. Так ведь даже лучше? — сказал Курбан, спрятав руки в карманы.

Люк не кивнул, но и не покачал головой. Он просто смотрел себе под ноги.

* * *

В тот день Люк спокойно держал Розали на руках, расчёсывал её волосы и читал книги. Розали несколько раз спросила, почему он выглядит таким грустным, но Люк лишь улыбался и качал головой.

— Не стоит переживать, юная мисс.

— Люк, что случилось?

В ответ Люк мягко поцеловал её в макушку.

— Не стоит переживать.