Роды были тяжёлыми. 

Это случилось спустя четыре года после того, как жена главы семьи Эвенхарт, приехавшая на бесплодные земли Шотландии ни с чем, привыкла к пустынным землям и к жизни в замке с вампирами.

После долгих восемнадцати часов мучений Шейла с трудом родила ребёнка на свет и той же ночью умерла. Впервые взяв своё дитя на руки, она слабо улыбнулась и навсегда закрыла глаза. Ни акушерка, ни врач, ни даже срочно вызванный Адриан ничего не успели сделать. Она потеряла слишком много крови. Ни медицина, ни навыки Адриана не помогли спасти её.

Оставшись наедине с новорождённым ребёнком, Айвз не сразу смог прийти в себя. В день, когда он должен был стать самым счастливым человеком на свете, его волнение, нетерпение и предвкушение отцовства вмиг остыли. Айвз не смог этого вынести и вернул девочку с рыжими, точно как у него, волосами акушерке и покинул родильную комнату.

После этого Айвз ещё долго не искал встречи с дочерью.

Ребёнка назвали Розали, как при жизни желала Шейла.

Искать няню пришлось Квинегилсу. И он нашёл кормилицу для Розали в соседней деревне. Это была сильная, хорошо сложенная женщина, у которой за три месяца до появления Розали родилась дочь.

Никто не знал, была ли тому причиной трагедия, случившаяся при её рождении, или тот факт, что Шейла умерла и не могла сама вскормить её, или же это простая случайность, но тело девочки было очень слабым с самого её появления на свет.

Няня сильно переживала, когда увидела, что ребёнок не только плохо ест, но и отрыгивает всё обратно.

Розали часто плакала. Квинегилс разместил детскую комнату рядом со спальней Айвза в надежде, что тот одумается, но когда ребёнок подрос и начал плакать громче, это стало раздражать Айвза.

В конце концов Розали поселили в другой, самой дальней комнате на другом конце замка. И даже тогда Айвз не стал искать встреч с Розали.

Розали была лишена родительской любви, но ей не пришлось расти брошенной в полном одиночестве в тёмной комнате. К счастью для неё, в семье графа Эвенхарт были вампиры, которые навещали её каждый день. А помимо них были медсёстры, присматривающие за ней, и врач, который навещал её раз в месяц.

Она была дочерью главы семьи, связанной кровным договором, поэтому иногда её навещали вампиры. Одни из них беспокоились, как поживает ребёнок, в то время как другие навещали Розали по иным причинам.

Всякий раз, когда Квинегилс шёл по тёмным коридорам в комнату Розали, он встречал там одного вампира.

Каждый, каждый божий день.

Это был молодой вампир с чёрными волосами, бледной кожей и мрачным взглядом. Держа ребёнка на руках, он обернулся назад.

— Люк, — произнёс Квинегилс.

— Говорят, младенцы нуждаются в тепле тела, — пробормотал Люк, укачивая Розали на руках. — Кто-то должен дать его ей.

— …

Склонившись в странной позе, Люк продолжал держать ребёнка на руках. Он выглянул в приоткрытую дверь и пробормотал, покачивая спящую Розали:

— Не беспокойся, Квинегилс. Я беру её на руки только тогда, когда никто не видит.

Квинегилс ничего не ответил, но Люк продолжал бормотать:

— …Ей нравится, когда её обнимают. Даже когда она долго плачет, стоит её обнять, и она тут же успокаивается. Это так забавно… и невероятно мило. Айвз тоже должен увидеть это…

В конце концов Люк, прекратив оправдываться, положил Розали в колыбель и осторожно опустил её голову.

— Ты не боишься, что делаешь только хуже? Если вампир будет часто прикасаться к человеческому ребёнку, он лишится удачи.

Это суеверие было распространено не только в Шотландии, но и по всей Англии. Многие женщины не отдавали младенцев в руки вампиров. Нередко молодым девушкам вообще не разрешалось приближаться к вампирам, ведь в прошлом, когда вампиры охотились на людей, они предпочитали кровь молодых девушек и детей.

Подобные суеверия были широко распространены, поэтому вампиры, живущие с людьми, избегали прикосновений к младенцам и старались не приближаться к ним. Даже если ребёнок подходил сам, никто не обнимал его.

Во время объятий человек особенно уязвим. Когда вампир обнимал человека, его зубы оказывались слишком близко к шее. Если вампиру не хватает самообладания, он может не сдержаться, что может стать причиной несчастного случая.

Конечно, никто из рода Сонаамор не допустил бы такой оплошности. Эти вампиры тщательно и сурово обучались сосуществовать с людьми   и полностью адаптировались к человеческому обществу.

Тем не менее, когда на свет появилась Розали, никто из вампиров Сонаамор не прикасался к малышке слишком часто. Вокруг неё было достаточно людей, и они лишь изредка протягивали руку помощи, когда это было необходимо.

Единственным, кто без колебаний прикасался к Розали и обнимал её, был Люк.

Поначалу он только смотрел на неё. Но с того момента, как ребёнок своей крошечной ладошкой схватил Люка за палец и не отпускал, он начал обнимать её при каждой возможности. Всякий раз, когда рядом не было людей и Квинегилса.

Сначала он просто обнял её. А когда ребёнок улыбнулся, он поцеловал его в щёку, лоб, и погладил по мягким пушистым волосам.

Квинегилс несколько раз застукал его, но Люк, несмотря на предупреждения, продолжал приходить на протяжении нескольких дней, а потом и вовсе спрятался в детской комнате.

Тогда Квинегилс прекратил предупреждать его.

— Суеверия — это всего лишь суеверия. Разве возможно таким образом лишить человека удачи? Это просто смешно.

— Но… тогда почему?

— Я беспокоюсь, что вампир может укусить ребёнка и выпить его кровь.

— Я бы не стал…

— Тем не менее, такая опасность есть. От ошибок никто не застрахован. А у младенцев особенно хрупкое тело. Даже простая неосторожность способна убить их.

— Я бы никогда не допустил подобного.

— Не слишком полагайся на свой самоконтроль. Тем более, сейчас мы сильно ограничены в ресурсах.

Люк выглядел подавленным. Кончиками пальцев он взял крошечную ладонь ребёнка.

— Она ведь такая милая. Как можно уйти, не обняв её? Её кожа такая мягкая. Ты когда-нибудь прикасался к ней? Она действительно очень, очень мягкая.

— Как и у любого другого человеческого ребёнка.

— И она приятно пахнет. Такой запах бывает только у младенцев. Я хотел бы и дальше навещать её…

Услышав эти слова, Квинегилс тут же нахмурился и пристально посмотрел на Люка. Будь на его месте человек, Квинегилс бы просто кивнул головой. Однако была лишь одна причина, по которой вампиру мог нравиться запах ребёнка: дети вкусно пахли.

Люк со счастливой улыбкой держал ладошку Розали, потому не заметил направленный на него настороженный взгляд.

— Она очень похожа на Айвза. Хотя губы явно унаследовала от Шейлы. И почему Айвз не навещает Розали? — бормотал Люк, как будто это он был отцом ребёнка. — У неё мягкие щёчки и пушистые волосы. А когда она улыбается, становится невероятно милой. Совсем как ангел. Малышка-ангел Розали. Разве Айвз не почувствует себя лучше, если увидит её?

Квинегилс вздохнул.

— Ему нужно время… В отличие от нас, люди ментально хрупки.

Все знали, что Айвз не обращал на малышку никакого внимания. Более того, он осознанно игнорировал её, будто той и вовсе не существовало.

Прежде Квинегилс уже пробовал тайно приносить Розали к Айвзу и делать так, чтобы он заметил её, но всё оказалось тщетно.

С тех пор никто в особняке не упоминал имя Розали при Айвзе. Даже тогда, когда малышка много плакала или болела, все сохраняли осторожность, чтобы Айвз не узнал об этом.

— Как только раны на его сердце затянутся, он вновь станет тем, кем был прежде… — сказал Квинегилс, хотя сам не знал, когда настанет это время.

* * *

В огромном замке, построенном в шотландской глуши, где обитали вампиры, Розали росла, скрытая от посторонних глаз. Айвз так и не нашёл для неё места в своём сердце, зато Люк окружил её любовью, заменив отца.

Однако не все вампиры Сонаамор были такими беззаботными и счастливыми, как Люк. Проблема заключалась в здоровье Айвза. Вампиры, собравшиеся у горящего камина, больше не могли молчать об этом. Тема, которую бесконечно долго умалчивали, всплыла наружу.

— Люк снова ходил к ребёнку? Он торчит там целыми днями и никуда не выходит. Что, если он проголодается и съест её? Разве никто не должен присматривать за ним? Здоровье Айвза ухудшается день ото дня, и если что-то случится с его единственной дочерью, мы все обречены на голодную смерть. А мне совсем не хочется умирать как какая-то шавка. — Вампир подвинул себе стул и сел на него. Его тон звучал очень резко.

Это был невысокий вампир, самый низкий среди присутствующих членов рода Сонаамор. Его рост меньше ста пятидесяти сантиметров, как будто в какой-то момент он перестал расти. Однако лицо у него было вполне взрослое.

— Что говорит Айвз? Ты говорил с ним об этом? — спросил он у Квинегилса.

Задумавшись, Квинегилс ответил не сразу. Вампир, который всё это время не мог успокоиться, ударил кулаком по деревянному столу перед собой.

— Почему Айвз молчит? Со дня смерти Шейлы прошёл год! Разве ему не пора найти новую жену? Или ты ничего ему не сказал?

На мгновение глаза Квинегилса угрожающе засветились. Вампир, ударивший по столу, тут же замолчал.

— Курбан, мы обсудим это, когда придёт время.

Озадаченное выражение вернулось на лицо вампира.

— Ты что, правда ничего ему не сказал? Разве ты не понимаешь, в каком положении мы оказались? — Курбан резко встал и поднял руку. Всего в комнате собралось тринадцать вампиров. Охваченный злостью, он обвёл рукой всех присутствующих.— Айвз велел нам ждать, и мы терпеливо ждали на протяжении последних нескольких десятилетий! Мы выживали, довольствуясь каплями крови размером с комариное брюхо!

— Не говори глупости, крови было больше, чем комариное брюхо.

— По-твоему, сейчас время шутить?! Я чертовски голоден!