Гилхельм недолго думал. Он взглянул на Розали, затем снова перевёл взгляд на Квинегилса и покачал головой.

— Мне не хочется никого есть. Я найду другой способ.

Улыбнувшись, Квинегилс прикрыл глаза.

— Хорошо… Я уважаю твой выбор. Но вам придётся быть предельно осторожными. Избегайте сражений, насколько это возможно.

Гилхельм кивнул. Розали застыла, опустив взгляд.

— Моя сила могла бы помочь в вашем дальнейшем путешествии.

— Нет. Я не хочу есть тебя. Всё будет хорошо, мы найдём другой способ. Тем более, я не настолько голоден.

— В будущем… — Квинегилс закашлялся. — Позаботься о мисс Роуз. Обычно у девушек не пьют кровь до первой менструации.

— Менстру… что?

— Поймёшь, когда придёт время. У мисс Роуз анемия, поэтому старайся не пить у неё слишком много крови.

— Да, хорошо.

— Помни, что безопасность твоей хозяйки превыше всего. Остальное не столь важно.

— Я уже рисковал ради неё жизнью…

— Это правильно… Сонаамор не должны умирать позже человека, которого поклялись защищать.

— Да.

— Если другие вампиры посмеют оскорблять семью Эвенхарт, не молчи и непременно накажи их за это.

— Да.

— Отруби им головы или вырви языки.

— Ладно. Это не так уж сложно.

Квинегилс усмехнулся.

— Не держи зла на Джереми. Он строгий, но… лишь потому, что заботится о тебе. И Джереми, и Табита тебя очень любят. Они впали в спячку лишь потому, что дорожили тобой.

— Знаю.

Теперь Квинегилс повернулся к Розали.

— Глава семьи… — Слова давались ему с трудом. Он опустил сожаления, которые просил передать Айвз, и сказал лишь его последние слова: — Он просил передать, что очень тебя любил.

Близился рассвет. Солнечный свет подкрадывался к телу Квинегилса. Розали кричала и плакала, пока погибающий вампир нежно обнимал её.

— Квинегилс! Квинегилс, не умирай! Прости, что нагрубила тебе! Тогда я просто сильно разозлилась. Но теперь я больше не злюсь, так что пошли с нами. Не умирай, Квинегилс! Давай уйдём в лес, в тень!

— Всё нормально. Не бойся. Айвз верил в тебя. Ты похожа на свою мать, Шейлу, а она была сильной духом. Поэтому ты сможешь всё преодолеть. Не бойся смерти и захода солнца.

Розали крепко обнимала Квинегилса и боялась отпустить, но вскоре его руки потеряли силу.

Он поднял голову и увидел рассвет.

Тот, кто родился вампиром и жил вампиром, впервые узрел солнце, которого никогда не должен был видеть.

Фиолетовые глаза отражали солнечный свет.

Всё тело Квинегилса, от макушки до кончиков пальцев, обратилось в пепел. Плачущая Розали широко распахнула глаза: в её объятиях уже никого не было. Осталась лишь окровавленная одежда и пепел у ног.

* * *

— Шуна, что с Квинегилсом?

— Он сбежал.

— И ты позволил ему уйти? — удивился вампир, сидящий на саркофаге. — Я слышал, он не пил кровь целый год. Как ты мог упустить его? И это при том, что ты отбросил гордость и воспользовался человеческим оружием, хотя никогда прежде не опускался до такого. Да уж, ему будет над чем посмеяться перед смертью. Итак, насколько же силён этот Квинегилс? Я слышал много хорошего о сыне Ферретто.

Шуна бросил взгляд на вампира, который засмеялся.

— Этот бледный юнец наступает мне на пятки уже второй раз, верно? Повезло, что у меня было запасное тело. Жуткий парень. Трудно поверить, что он так хорош после того, как год не пил кровь…

— Я с самого начала говорил, что нет смысла убивать его.

— Артур, род Сонаамор не заслуживает искупления. Мы уже говорили об этом. Кто угодно, но не они.

— В любом случае, слухи оказались правдивыми. Все одиннадцать спят. — Вампир постучал кулаком по саркофагу, на котором сидел. Он посмотрел на вампира, спящего в полуоткрытом саркофаге. — Можете себе представить? Эти сумасшедшие действительно впали в спячку из-за того, что им не хватало крови.

Шуна подошёл к ближнему саркофагу и остановился. Это был саркофаг Джереми. Заявившиеся сюда вампиры оставили его открытым. Джереми тихо лежал, сложив руки на груди.

— Что нам теперь делать?

Стоя неподвижно и глядя на Джереми, Шуна ответил:

— Мы должны избавиться от них. Квинегилс упрям, но остальные Сонаамор и того хуже… Их не переубедить. Как и того мальца, если его не воспитали правильно с самого начала…

— Где сейчас этот малец?

— Наверное, с Квинегилсом. Думаю, Гейб Актиан преследует их.

— Там полно вампиров помимо Гейба. Что, если они убьют его по ошибке?

— Я приказал не трогать его.

Шуна долго стоял перед саркофагом Джереми, но наконец сказал:

— Начнём.

После этого вампиры, собравшиеся в склепе, встали. Их лица в полумраке казались серьёзными. Лишь тот, кто разговаривал с Шуной, счастливо улыбался.

Вампир в перчатках, одиноко сидевший на полу склепа, тоже поднялся. Он был облачён в чёрную одежду, в руках — одиннадцать распятий. Он поднял распятие над головой рукой в перчатке.

По очереди он проверял спящих вампиров Сонаамор, а затем вонзал распятия в их сердца.

— Не забудь убедиться, что они мертвы, — сказал Шуна.

У Шуны было человеческое тело, поэтому ему не требовались перчатки, чтобы держать в руках распятия. Получив оружие, он вонзил его в сердце Джереми, а следом — в сердце Табиты.

При ударе распятие вонзилось так глубоко, что пробило дно саркофага.

Скоро белый песок на полу склепа превратился в кровавое месиво. Вязкая, густая кровь липла к ногам.

Когда Шуна добрался до саркофага Чикалы, слепой седовласый вампир тоже крепко спал, но стоило замахнуться распятием, как он распахнул глаза.

Шуна вздрогнул.

Чикала выпрыгнул из саркофага и увернулся от нацеленного на него распятия. Другие вампиры сразу же бросились на выручку своему товарищу. Первым, кто напал на Чикалу, оказалась Катя.

Чикала с поразительной точностью ударил Катю — с трудом верилось, что он слеп. Ногой он отбросил Катю в стену, своды склепа задрожали. Затем он подпрыгнул и вгрызся в шею вампира, стоящего над саркофагом Тао Барана.

— Не дайте разбудить его! — закричал Шуна.

Чикала накрыл ладонью закрытые глаза Тао Барана. Растерявшись, вампиры замешкались. Тао Баран открыл глаза, и Чикала медленно убрал ладонь с его лица.

Разбудив Тао Барана, Чикала устремился к саркофагу со спящим Джионелем. Но на этот раз Шуна оказался быстрее.

Джионель — вампир из рода Сонаамор, но в нём было немного от Бистмонда, и он считался вторым по силе после Квинегилса. Поэтому Шуна действовал быстро. Если Джионель проснётся и присоединится к битве, бой будет непростым.

Распятие пронзило сердце Джионеля и вонзилось глубоко в дно саркофага. Чикала атаковал, обнажив клыки. Катя, оправившись от ран, вернулась в бой. Они с Чикалой сцепились и не отпускали друг друга.

Тао Баран раздавил голову вампира, схватившего его за шею, и с сокрушающей силой атаковал его его же распятием.

Пока вампиры пытались расправиться с Чикалой и Тао Бараном, Клуни Скада быстро убил оставшихся в саркофагах вампиров, пока они не проснулись.

— Шуна, я убил их всех!

Поверженный Тао Баран первым упал к ногам Шуны. Чикала выпил кровь своего товарища. Даже после смерти тело Тао Барана продолжало бой в качестве марионетки Чикалы. Однако они были в меньшинстве и не смогли продержаться долго.

Голова Чикалы была отрезана. Вырванное из груди сердце пронзили распятием, тело перестало двигаться.

— Отвратительные ублюдки, — пробормотал Клуни с отвращением. 

После драки в склепе царил хаос, ни одного целого саркофага не осталось. Тела убитых Чикалы и Тао Барана так и бросили лежать на полу.

Напавшие принялись разрушать потолок склепа. Когда наступит рассвет, солнце закончит дело за них. Это было нужно для того, чтобы избавиться от тел убитых вампиров. Когда новость о резне в семье Эвенхарт разнесётся и достигнет ушей людей из Агентства Казни, никто уже не сможет сказать, что именно здесь произошло.

До восхода солнца оставалось немного времени. В потолке склепа зияла огромная дыра, через которую было видно ночное небо. Яркая луна отбрасывала бледный свет на кровь на полу.

Шуна стоял в луже крови и смотрел на ночное небо.

— Что теперь? Глава семьи мёртв, но его дочь сбежала. Квинегилсу тоже удалось скрыться. План удался лишь наполовину.

— Квинегилс лишился сердца, скоро он умрёт.

Клуни сказал:

— В любом случае, я попытаюсь проследить за Гейбом. Он не внушает доверия…

Когда они уже собирались покинуть склеп, из одного саркофага вдруг поднялся вампир и бросился на злоумышленников. Катя вздрогнула и отскочила в сторону. Вампиром, который словно сошёл с ума и бросился на них, истекая кровью, оказался Курбан.

В сердце Курбана тут же вонзили второе распятие. Саркофаг раскололся на куски, осколки вонзились в стену. Курбан перестал двигаться.

— Эй, просили же убедиться, что они мертвы! — разозлилась Катя. — Сонаамор решились на спячку как раз потому, что знают, насколько сильна их способность к регенерации.

Вампир, чуть не погибший от клыков Курбана, покрылся холодным потом.

— Странно, я определённо проверил его.

— Значит, ты проверял недостаточно внимательно.

Шуна обернулся и взглянул на мёртвого Курбана.

— Достаточно.

— Он такой низкий, что с ним?

Клуни ухмыльнулся.

— Это Курбан Сонаамор. Он понёс наказание и был заключён в тюрьме во время Кровавой Бойни. Помню, у него уже тогда был паршивый характер, и он кусался, как дворовый пёс.

Вампиры наконец покинули склеп. Шуна оглянулся в последний раз. Всё, что он видел перед собой, исчезнет с первыми лучами солнца. Квинегилс лишился сердца и не сможет долго прожить. Тогда в живых останется только один Сонаамор.

— Скоро увидимся, Гилхельм, — пробормотал он.