Второй вампир пожал плечами и зашёл в комнату. Гилхельм вырывался как мог, но Гейб крепко держал его.

— Гейб Актиан, — сказал он, снова схватив Гилхельма за голову и повалив его на пол. — Так меня зовут. Ты должен знать, от чьей руки умрёшь. Я последний представитель своего рода. Квинегилс уничтожил род Актиан и сожрал половину моего сердца. Я помню всё так ярко, словно это было вчера.

Гилхельм не слушал. Его взгляд был прикован к вампиру, что приближался к Розали. Девочка всё ещё боялась шевельнуться.

Но в тот момент, когда вампир коснулся Розали, над ней возникла красная фигура. Фигура, состоящая из кровавого тумана, поднялась с края юбки и за один укус проглотила голову вампира, схватившего девочку за руку. 

Мгновение вампир стоял неподвижно, а затем завалился на бок и упал. Кровь фонтаном брызнула на Розали. Та побледнела и не могла пошевелиться.

Увидев это, Гейб выругался. А монстр, сожравший голову его товарища, чавкая, бросился и на Гейба.

Тело вампира с грохотом влетело в стену, а монстр, созданный из крови Квинегилса, проглотил голову Гейба и перестал двигаться, будто исчерпал все свои силы. 

Гилхельм вырвался из рук Гейба. Обезглавленный вампир шевелил руками, как будто всё ещё был жив. Мальчик ворвался в комнату и помог Розали встать.

— Нам надо уходить. Тебе придётся бежать.

— Папа… Папа…

Гилхельм вывел Розали в коридор и остановился. Слева, на них шёл труп работника, прихрамывая, как зомби. Справа никого не было. Но чтобы добраться до комнаты Айвза, им нужно было пойти налево.

Гилхельм прикинул, сколько рабочих замка погибло, а сколько превратилось в зомби и оказалось под контролем вампиров. Их было больше пяти человек. Все они были невинными работниками, следящими за порядком в замке.

— Запах крови усиливается. Я не знаю, где Квинегилс и Люк. Трупы движутся, а это значит, что вампир, управляющий ими, где-то неподалёку. Уверен, Квинегилс скоро со всем разберётся. Он говорил, что мы должны быть осторожными, а вампир, манипулирующий трупами, очень силён.

— Папа!

Вдруг на них набросился труп и замахал руками, словно пытаясь поймать детей. Гилхельм взял Розали за руку и побежал в противоположную сторону. Достигнув конца коридора, он побежал вниз по лестнице, но там был ещё один труп. Гилхельм сломал кости несчастному, уже мёртвому работнику, чтобы тот не преследовал их, а затем продолжил спускаться по лестнице.

— Не думай о них, они уже мертвы, — сказал Гилхельм, потому что Розали продолжала оглядываться назад. — Если бы они были живы, то и пахли бы как живые.

— Почему… Почему они стали такими? Папа… Папа…

— Похоже, в замок проник вампир.

— Вампир?

— Квинегилс однажды сказал, что у семьи Эвенхарт много врагов. Вот почему взрослые всегда следили за замком и за окружающей его пустошью… Но если Люк патрулировал пустошь, а Квинегилс наблюдал за замком, никто не должен был проникнуть сюда.

— Что стало с Квинегилсом? Что с Люком?

— Я не знаю.

Гилхельм снова наткнулся на оживший труп. В коридоре, ведущем к входной двери на первом этаже. Это был Питер. Садовник, что раньше любезно играл с детьми, теперь превратился в грозного монстра и слонялся у выхода в сад. Должно быть, даже после смерти он не смог забыть о своих обязанностях.

— Это дядя Питер, не трогай его! — Розали потянула Гилхельма за руку.

Конечно, дядя Питер был добр к обоим детям. Но Гилхельм не был так привязан к нему, как Розали. Более того, Гилхельм стал гораздо хладнокровнее после того, как Гейб Актиан сломал ему шею.

— Я нападу на него первым, пока он не напал на нас.

— Но это же дядя Питер…

— Забудь о нём, Роуз. Ты сама видишь, кем он стал. Мы должны напасть первыми.

Садовник Питер приближался к Розали и Гилхельму, оставляя за собой дорожку из крови.

— Но дядя Питер говорил, что собирается навестить родных на этой неделе.

— Дядя Питер уже никого не навестит, Роуз. Он мёртв. Его убил вампир.

— Джон и Келли будут ждать его, — не отпуская руки Гилхельма, заплакала Розали.

Джон и Келли были сыном и дочерью Питера, в этом году им исполнилось девять и восемь лет.

Гилхельм стряхнул руку Розали и бросился на труп садовника. Он сломал ему шею, вырвал сердце и оторвал руки, как и учил Квинегилс.

— Выходим, быстрее! Снаружи у нас будет больше шансов спрятаться.

Когда Гилхельм обернулся, он увидел, что Розали осталась сидеть на полу. Она смотрела на Гилхельма и мёртвого дядюшку Питера, которого Гилхельм убил ещё раз.

— Я хочу остаться здесь.

— Что?

— Хочу дождаться Квинегилса.

— Но Квинегилс снаружи, он ищет Люка.

— Я останусь здесь.

— Ты не можешь оставаться в замке, полном управляемых вампирами трупов!

Когда Гилхельм схватил Розали за ладонь, девочка неожиданно отдёрнула руку и отступила назад. Юный вампир взглянул на свои руки: они были испачканы кровью. Часть этой крови принадлежала садовнику Питеру. Гилхельм снова посмотрел на Розали.

Розали никогда не избегала Гилхельма, даже тогда, когда он случайно укусил её. Она всегда первая шла к нему, но не в этот раз.

В груди Гилхельма разлилась мучительная боль, как будто его ударили ножом в сердце, но он старался не обращать внимания на это чувство.

— Мы должны уйти как можно скорее. Тебе нельзя здесь оставаться.

Гилхельм снова схватил Розали за руку. Девочка сопротивлялась и не хотела идти, но она не могла тягаться в силе с юным вампиром.

Но в этот момент Гейб Актиан спрыгнул с лестницы и подошёл к детям.

Гилхельм взял Розали за руку и побежал в сад. Он надеялся, что там им удастся затеряться среди пышных кустов и высоких деревьев, а оттуда, через заднюю дверь, можно было сбежать на пустошь.

Вампир с маниакальным смехом гнался за ними. Когда Гейб Актиан схватил Розали за руку, та закричала.

Развернувшись, Гилхельм изо всех сил ударил Гейба. Рука нападавшего ниже локтя оказалась грубо отсечена и полетела в сторону. Гейб взобрался на каменную ограду сада и посмотрел на юного вампира взглядом, источающим яд. Закончив регенерировать правую руку, он встряхнул ею и заговорил при тусклом свете луны:

— Я сдеру с тебя шкуру. Так же, как Квинегилс сделал это со мной во времена Кровавой Бойни за оскорбление Йераке. В тот день я лишился половины сердца, но смог сбежать. Как же я ждал дня, когда смогу отомстить.

Казалось, он был готов выместить злость на юном вампире забавы ради. Гилхельм чувствовал, что его сердце вот-вот разорвётся на части от ужаса, но он не хотел, чтобы враг знал об этом.

Губы Гейба приоткрылись, и он засмеялся.

— Что, боишься?

Гилхельм сомневался, что сможет сражаться и одновременно защищать Розали. Но он был обязан любой ценой продержаться до того, как Квинегилс или Люк придут за ними. Замок превратился в поле боя…

Вспомнив о Квинегилсе и Люке, которые до сих пор не появились, Гилхельм испугался ещё больше. Если они почувствовали запах крови, то не могли оставаться в стороне.

— Знаешь, мне тоже было страшно. Я был в ужасе, когда понял, что навлёк на себя гнев Кровавого Лорда Сонаамор. Но моя жажда мести сильнее страха. Всё это время я жил с одной-единственной целью: увидеть, как исказится его лицо — лицо того, кто оставил мне лишь половину сердца.

— Тогда с ним и дерись. Не трогай Роуз.

— Кажется, вы не знаете, каков Квинегилс на самом деле? — Гейб жутко рассмеялся. — Около ста лет назад в семье чародеев Эвенхарт родился особенно слабый ребёнок. И вампиры сожрали его живьём.

Все чувства Гилхельма обострились. Он даже услышал, как дыхание Розали и её сердцебиение на миг участились. Но это чувство тут же исчезло.

Поток воздуха коснулся его чуткого носа.

— После этого Квинегилс словно обезумел. Три месяца он бродил от северной Шотландии до Уэльса, истребляя всех вампиров, что охотились на семью, с которой он заключил контракт. Ах, это поистине огромная потеря, когда такое чудовище встаёт на сторону людей. Кровавый Лорд Квинегилс. Глупец. Но сегодня он умрёт.

Гейб засмеялся, как одержимый.

— На его глазах я сломаю шею последнему чародею — девчонке, которую ты прячешь за спиной. А затем мы убьём Айвза.

— Ты сказал… — Гилхельм пытался скрыть дрожь в голосе, но безрезультатно. — То, что ты сказал, не имеет смысла. Если Квинегилс так страшен в гневе, то как ты собираешься одолеть его?

— Эй, юнец, ты не думал, почему Квинегилс до сих пор не появился?

Казалось, воздух вокруг похолодел.

— Это из-за тебя.

Слова, что срывались с губ Гейба, были подобны яду, отравляющему всё вокруг.

— Если Квинегилс и умрёт, то только из-за тебя. Из-за того, что он не пил кровь в течение последнего года. Одиннадцать лет назад стало известно, что в роду Сонаамор появился ребёнок. Всё это время мы ждали. Да, ответственный Квинегилс определённо не стал бы пить кровь, когда ребёнок голодает.

Краски исчезли с лица Гилхельма.

— Ты думаешь, он сейчас в состоянии драться?