В то время Гилхельма всё раздражало.

Ему приходилось сдерживать себя, чтобы играть с Розали в карточные игры, читать книги, которые ей нравились, и участвовать в других детских развлечениях. Каждый раз, когда дракон погибал от меча рыцаря, а принцесса была спасена, Розали смеялась так звонко, что ей не хватало воздуха. Но на лице Гила не было даже намёка на улыбку — он всегда выглядел недовольным.

Эмоции, которые испытывал Гил, были довольно сложными. Большая часть его раздражения была вызвана чрезмерной строгостью Джереми, а остальная — Розали. Больше всего Гилхельма расстраивало, что для всего Грандчестера Розали стала центром внимания, в то время как до её рождения в центре внимания был он.

Никогда в жизни Гилхельм не видел, как мир переворачивается с ног на голову. Пока не родилась Розали. Это обычное явление для человеческих семей, где много братьев и сестёр. Первый ребёнок несколько лет растёт, окружённый любовью и заботой, и ревнует, когда на свет появляются младшие братья или сёстры.

К сожалению, большинство вампиров вообще не имеют детей, а если имеют, то редко больше одного. Чаще всего вампиры не имеют братьев и сестёр. Потому Джереми даже предположить не мог, сколь глубока ревность его сына.

В ту ночь, когда скончалась Шейла, Гилхельм был слишком мал, чтобы осознать боль Айвза и переживания остальных вампиров. Единственное, что он уяснил для себя, — Айвз погрустнел после рождения Розали.

Так вышло, что первые впечатления Гилхельма о Розали были не самыми приятными. Она ассоциировалась с плачем, криком, запахом крови и печальными лицами.

Гилхельм любил Айвза. В какой-то степени привязанность вампира к хозяину, предоставляющему кровь, естественна. И отчасти Гилхельм ненавидел Розали именно из-за любви к Айвзу.

Кроме того, он почувствовал укол зависти, когда Айвз изменился ради Розали. А когда он понял, что Розали постепенно приковала к себе всё внимание, Гил стал страшно завидовать ей.

Итак, Гил мстил Розали всеми доступными ему способами. Всякий раз, когда Джереми отвлекался, он пинал кубики, которые она так старательно складывала. Когда Розали нашла особенно интересную книжку с картинками, он тихонько спрятал её. После этого Розали долго бродила по замку в её поисках, пока в конце концов Люк не помог отыскать её.

Это повторялось снова и снова.

Когда Розали было три или четыре года, она принесла печенье с маслом, чтобы угостить Гилхельма. Разумеется, Гилхельм знал, что она сделала это из добрых побуждений. Но когда она протянула ему печенье, он так разозлился, что швырнул его в сторону. В тот день ему пришлось целый час слушать нравоучения Джереми. В конце концов Айвз вмешался и остановил его, сказав, что Гил просто расстроился, когда ему дали то, что он не может съесть. Но Джереми лишь сильнее разозлился.

— Неважно, мог он это съесть или нет. Невежливо выбрасывать еду, когда кто-то угощает тебя!

Джереми потащил расстроенного Гилхельма за собой и заставил извиниться перед Розали. А меньше чем через неделю Розали уже забыла об этом случае.

Чувство удовлетворения, которое он испытывал, когда Розали реагировала на его тщательно спланированную месть более резко, чем он ожидал, было невероятно сладким.

Он часто устраивал и другие мелкие пакости, вроде подставленной подножки или испорченной любимой куклы, когда никто не видел, но со временем это стало невозможным — Джереми начал следить за ним более тщательно.

Гилхельм быстро понял, что если Розали вдруг поранится, все вампиры в замке бросят свои дела и сбегутся к ней. Поэтому он приходил в ярость, если Розали проливала хоть каплю крови.

Гилхельма сильно расстраивало, что его отец, Джереми, переживал о дочери главы семьи больше, чем о собственном сыне. Сам Джереми считал, что иначе и быть не может, ведь молодые, незрелые вампиры не всегда в состоянии контролировать свою силу.

Однако у Гилхельма было несколько секретов, о которых знали только глава семьи Айвз, Джереми, Квинегилс и он сам.

Например, хоть Гилхельму и не нравилась Розали, он считал её милой.

В тот день, когда он осознал, что считает своего соперника — человека, забравшего у него всё, — милым, ему захотелось ударить себя по голове или провалиться сквозь землю. Это была страшная тайна, которую он не мог раскрыть никому. Поэтому Гилхельм держал свои мысли при себе. Может, он и не слишком любил Розали, но вовсе не желал, чтобы она исчезла.

Из-за этих запутанных чувств он сгорал от ревности каждый раз, когда кто-то проявлял внимание к Розали. Так, например, Гилхельму было невыносимо каждый раз, когда Джереми обнимал Розали.

Джереми не из тех вампиров, кто открыто проявляет привязанность. Он холодно относился даже к Айвзу. (Хотя Айвза это не беспокоило — он прекрасно знал, что среди всех вампиров Джереми беспокоится о нём больше, чем кто-либо другой. Ради него он пошёл бы и в огонь).

Строгий характер Джереми проявлялся в общении с сыном, но с Розали всё было иначе. Джереми редко обнимал Гилхельма, но однажды у него на глазах обнял Розали. В тот день Гилхельм чуть не сгорел от ярости, а когда остался один, горько заплакал. (Гилхельм назвал этот день «днём, когда у меня украли отца», и твёрдо решил отомстить Розали. Его тайная месть раскрылась лишь спустя несколько лет). Так или иначе, Табита в тот же день крепко обняла Гилхельма, приговаривая:

— Гилхельм, ты у нас такой несмышлёный.

Одной из самых ненавистных вещей для Гилхельма была возложенная на него ответственность. Он чётко помнил, как Табита посадила его, трёхлетнего, себе на колени и сказала:

— Ребёнок появится совсем скоро. Это будет радостный день. Тебе предстоит служить этому ребёнку как следующему главе семьи, подарить ему всю свою любовь и преданность.

Тогда Гилхельм ещё плохо понимал, кто такой глава семьи, как ему служить, и что для него означает этот ребёнок. Он устал от нравоучений Джереми и Табиты ещё до рождения Розали. Ему твердили, что он должен будет любить её, служить ей и быть верным. Но все эти слова пока не имели для Гилхельма никакого значения.

По мере того, как ребёнок рос, атмосфера в замке постоянно менялась. В те неспокойные времена, когда глава семьи пытался измениться, чувства Гилхельма были бесконечно далеки от тех, которые навязывали ему Джереми и Табита.

Гилхельм не испытывал к Розали ни любви, ни привязанности. Его пугало то, что она росла, а вместе с ней росла и её пугающая способность пленить окружающих одной только улыбкой.

Кроме того, была ещё одна проблема.

Гилхельм достиг возраста, когда начал замечать обеспокоенные, жалостливые и укоризненные взгляды других вампиров, которые они время от времени бросали на него.

Он прекрасно помнил тот день, когда случайно зашёл в комнату, где проходило собрание.

Он никогда не думал о том, как к нему относятся другие, и даже не пытался узнать, но смутно догадывался. Многих вопросов он избегал по разным глупым причинам, таким, как раздражение или высокомерие. Но сомнения в его сердце медленно росли, пока наконец не принесли плоды.

Примерно в это же время Гилхельм начал питаться лучше, несмотря на то, что в замке очевидно недостаточно крови для того, чтобы прокормить тринадцать взрослых вампиров и одного юного.

Ещё в детстве у Гилхелма было смутное ощущение, что некоторые вампиры, такие, как, например Курбан, его не очень-то любят.

Тогда Гилхельм даже не предполагал, что пользуется огромными привилегиями и пьёт больше крови, чем любой другой вампир в замке. Он не знал, что получает больше всех крови от Айвза, и не имел представления о тяжком бремени, которое несли все вампиры Сонаамор.

Но однажды осознание пришло к нему, как вспышка света. Он всё понял, выйдя из комнаты Айвза после кормления. Разочарование, шок и страх, которые он испытал в тот момент, нельзя описать словами. Несколько мгновений он даже не мог вдохнуть. В тот день он наконец понял, почему Курбан с таким неодобрением смотрел на него, когда проходил мимо.

— Как я мог не замечать этого? — потрясённо спрашивал он у самого себя.

Ему не составило труда подсчитать, сколько ел он, и сколько оставалось другим вампирам. Тогда он и понял, в каком безвыходном положении оказались один глава семьи и четырнадцать вампиров, ведь дочь главы ещё слишком молода.

Вот как всё было. Вот почему Гилхельм всё время был раздражён.

Он чувствовал раздражение утром, едва открыв глаза, его раздражала солнечная погода и раздражали дни, когда солнце скрывалось за тучами. Он был раздражён и днём, и ночью. А когда перед ним оказывалась Розали, это чувство становилось таким сильным, что его начинало тошнить.

Гилхельм…

До сих пор он никогда не чувствовал себя сытым, поэтому не знал, чем вызвано его раздражение. 

Само его имя символизировало голод. 

Он всегда испытывал голод — гораздо более сильный, чем думал Джереми, и даже более сильный, чем предполагал Адриан. Гилхельм привык к голоду с самого рождения.