Неделя пролетела в мгновение ока.

Вампиры сделали всё возможное, чтобы смягчить удар для Розали.

В первый день Розали выглядела бодрой благодаря словам Айвза. Она взяла календарь и начала считать, когда пройдут назначенные десять лет (но когда число дней стало больше, чем она могла сосчитать, она бросила это дело).

На второй день Розали тоже выглядела довольно оживлённой. День выдался пасмурный, поэтому она весь день играла на улице вместе с Люком.

Однако к концу недели она всё равно была расстроена. Всякий раз, встретив кого-то из вампиров, она бросалась к нему и отчаянно обнимала. Вампиры Сонаамор каждый раз охотно обнимали её в ответ, но короткие объятия не могли успокоить растущую тревогу и тоску ребёнка.

— Сон — это лучшее, что мы можем сделать. Мы ещё увидимся, — говорила Табита, ласково обнимая Розали.

И вот, этот день настал.

Церемония прошла тайно. В подвале замка было особое помещение, о котором не рассказывали другим вампирам. О нём знали только глава семьи и вампиры Сонаамор.

Розали направилась в эту специальную комнату, тускло освещённую свечами, следом за вампирами. Она вдоль и поперёк исследовала весь Грандчестер, но здесь оказалась впервые.

Это была прямоугольная комната шириной около тридцати метров, длиной десять и высотой три метра. Пол был усыпан мелким серебристым песком, стены оплёл плющ. На полу, сложенном из серебристо-серых камней, слева и справа стояли каменные гробы.

На одной стороне на крышках гробов было изображено солнце, на другой — луна. Некоторые изображения солнца были наполовину окрашены в чёрный, а некоторые — в белый. Всего было четырнадцать гробов — семь слева и семь справа.

Розали оглянулась и испуганно схватилась за штанину Джереми.

— Откуда в подвале замка гробы? Никто ведь не умер.

— В память о нашем прародителе, — объяснил Квинегилс.

— В память?

— Каждый вампир Сонаамор при рождении получает каменный гроб, чтобы никогда не забывать прошлое.

— Прошлое?

— Мы лишены дара забвения. Но это первый раз, когда мы используем гробы для сна.

Всё проходило в торжественной тишине.

Джионель двинулся первым. Он обнял Розали, подошёл к гробу, лёг на спину и закрыл глаза. После пары глубоких вдохов его дыхание полностью остановилось. Он не двигался, словно стал каменной статуей. Розали ещё крепче сжала край одежды Люка.

— Всё хорошо, не бойся. Он просто уснул, и однажды снова проснётся, — спокойно объяснил Люк напуганной девочке.

Гроб Джионеля накрыли крышкой.

Айвз не присутствовал, потому что не мог спуститься в подвал. Перед уходом вампиры Сонаамор навестили главу семьи в его комнате, чтобы попрощаться.

После Джионеля пришла очередь Чикалы. Как и Джионель, он лёг в гроб, а после того, как старый вампир уснул, Тао Баран взглянул на мирно спящего Чикалу, без видимых усилий поднял тяжёлую каменную крышку и беззвучно закрыл её. Слепой вампир с седыми волосами, так сильно отличающийся от прочих, заснул, как белый цветок.

Следующим был Тао Баран.

Один за другим вампиры Сонаамор погружались в сон. Перед тем, как лечь в гроб, каждый обнимал Розали, а затем крышка над ним закрывалась.

Настал черёд Люка.

Прощаясь, Люк долго и крепко обнимал Розали. Но когда он уже собирался лечь в гроб, Курбан подошёл и ударил его по затылку. Удивившись, Люк поднял голову.

— Хватит разыгрывать драму. Я лягу в гроб вместо тебя, так что хватит вести себя как заноза в заднице.

— Что?..

— Давай, вставай. За последнюю неделю я так насмотрелся на твои страдания, что лучше десять раз окажусь в гробу, чем дам сделать это тебе. Но знай, что я лучше тебя во всех отношениях! Я лучше в бою, да и крови пью меньше… Хах…

— Какого чёрта?

— Мы решили это сегодняшним утром, — кивнул Квинегилс.

— Эй, что за реакция? — возмутился Курбан. — Разве ты не должен прыгать от счастья? Я ведь сказал, что уступаю тебе своё место.

К Люку постепенно приходило осознание того, что ему сказали.

— Но знай! Если с семьёй Эвенхарт что-нибудь случится, это будет только твоя вина! Угх!

Курбан вскрикнул, потому что Люк резко обнял его. Объятия оказались такими крепкими, что глаза Курбана полезли на лоб. Он попытался освободиться, а когда ему это наконец удалось, Люк серьёзно взглянул на него.

— Я ни при каких обстоятельствах не допущу этого. Можешь не сомневаться, — решительно заявил он.

Курбан усмехнулся.

— А кто сказал, что я сомневаюсь?

Не успел Люк опомниться, как Курбан уже одной ногой был в гробу.

— Сдержи своё слово. Когда проснусь, я хочу увидеть, какой выросла дочь главы семьи.

— Спасибо, Курбан, — сказал Люк, пока Курбан ворчал и пытался улечься поудобнее.

— Чёрт, какая же потеря… Кто бы что ни говорил, я всё равно лучше тебя. Я… — Курбан умолк, когда Розали обняла его.

Спустя несколько мгновений Курбан уснул, и крышка его гроба закрылась.

Вскоре осталось только две открытых гроба — они принадлежали Табите и Джереми.

Табита улыбнулась и обняла Розали, а затем она обняла Гилхельма так крепко, что тот не мог вдохнуть.

— Когда я в следующий раз открою глаза, ты уже будешь взрослым.

— Мама…

На прощание Табита расцеловала Гилхельма в глаза, щёки и лоб.

Последним, кто должен уснуть, был Джереми. Несколько раз он пытался лечь в гроб, но тут же вскакивал, чтобы о чём-нибудь предупредить Гилхельма.

Он бессчётное количество раз повторил, что Гилхельм должен защищать семью, которой служит, заботится о юной мисс и быть добрым к людям. Он никак не мог успокоиться, даже когда Гилхельм пообещал, что всё сделает. 

— Тебе уже пора, — сказала Табита, приоткрыв крышку своего гроба (Джереми закрыл её крышку, но он так разволновался, что Табите пришлось снова открыть её).

Когда Табита поняла, что ничем не может помочь Джереми, она вздохнула и заснула первой. Джереми поцеловал спящую супругу в лоб и аккуратно закрыл крышку её гроба.

Розали, Квинегилс и Люк ещё десять минут наблюдали за неугомонным Джереми. Он был последним вампиром, который должен уснуть.

Снова и снова Джереми ложился в гроб и вставал из него. Когда его крышку уже почти закрыли, он снова отодвинул её и высунул голову (каждый раз Люку приходилось закрывать крышку снова).

Открыв крышку в последний, как он сам сказал, раз, Джереми выглянул и сказал:

— Ты не должен причинять проблем! Я проверю, когда проснусь!

— Ладно, папа, — кивнул Гилхельм.

Выглянув ещё десять раз, Джереми наконец лёг. Но стоило Люку сдвинуть крышку гроба с места, как он снова вскочил.

— Подождите, ещё минутку!

Люк замер с крышкой в руках. Квинегилс вздохнул и кивнул, едва заметно улыбнувшись. Но Джереми, очередной раз поднявшись из гроба, как будто сомневался. Нерешительно он подошёл к сыну и крепко обнял его.

От удивления Гилхельм вздрогнул. Джереми и сам не привык к объятиям, поэтому чувствовал себя неловко, но всё же обнял сына, хоть и всего на мгновение.

— Не попади в неприятности…

Гилхельм протянул руки и тоже обнял отца. Лишь после этого Джереми смог наконец спокойно уснуть.

Все двенадцать гробов были закрыты, в склепе воцарилась тишина. Квинегилс лично осмотрел каждый гроб и убедился, что все крышки надёжно закрыты.

Розали стояла, словно пригвождённая к земле, и вдруг разрыдалась.

В холодном склепе стало тихо. Тихо и одиноко.

На следующий день, едва проснувшись, Розали побежала к Люку, который как раз собирался на обход. Она указала пальцем на лестницу, ведущую в склеп, и начала хныкать:

— Люк, открой гроб. Открой.

— Зачем? — удивился Люк.

— Открой! — не унималась Розали.

Девочка привела Люка в склеп, и тот открыл крышку гроба Джереми. Вампир внутри тихо спал. Его кожа стала бледной, как у мертвеца, и даже сердце не билось.

Розали посмотрела на Джереми и поцеловала его в щёчку. Но Джереми не проснулся. Крупные слёзы покатились по щекам девочки. Люк смотрел на неё в замешательстве.

— Должно пройти десять лет.

— Когда они уже пройдут? Я скучаю по всем. Почему они просто лежат и спят?

— У Айвза, главы семейство, слишком слабое здоровье.

— Я буду помогать ему.

— Ты должна повзрослеть, прежде чем предлагать свою кровь.

— Как они могут спать так долго? Они мертвы?

— Поверь, никто из них не умер. Они обязательно проснутся. Не бойся, мы сильная раса.

Розали вытирала слёзы руками.

— Приходи разбудить их, когда тебе исполнится семнадцать. Вспомни, как было в сказке: Спящая красавица уснула беспробудным сном, но её разбудил поцелуй принца. Теперь роль принца должна сыграть ты.

— Когда я вырасту?

— Верно. Это случится быстрее, чем ты думаешь. — Люк протянул Розали мизинец и пообещал: — Это будет совсем скоро.