Потайная дверь со щелчком отворилась. Розали лучше всех знала замок — ей были знакомы все потайные комнаты, лестницы и тайные ходы, соединяющие комнаты.

Она всё ещё отчётливо помнила головокружение и то, как потемнело перед глазами, когда Гилхельм начал слишком быстро пить её кровь. Проснувшись на руках Айвза, она испугалась и заплакала, но это не значит, что страх нельзя преодолеть. К тому же, она не раз слышала от Айвза, что семья Эвенхарт должна предоставлять кровь вампирам, с которыми у них заключён контракт.

Потолок тёмного коридора был таким низким, что взрослому пришлось бы согнуться пополам, чтобы пройти. Розали шла вперёд, положив правую руку на стену. Она спускалась по лестнице всё ниже и ниже.

Наконец ступеньки закончились, и перед ней оказалась развилка. Слева находился секретный проход, ведущий на улицу (судя по всему, он был сделан на случай вторжения посторонних, чтобы можно было тайно бежать из замка), а справа был проход в темницу. 

Казалось, что коридор оканчивался кирпичной стеной, но стоило убрать один из кирпичиков в середине стены, как в ней вдруг появился проход. Розали оставила кирпичик под дверью, чтобы позже вернуться тем же путём, и зашла внутрь.

Вокруг стало немного светлее — свет лился из окна. Пройдя ещё немного, Розали увидела впереди решётку.

Помещение было скромным, с однотонным полом. Вокруг было чисто, ярко светили лампы, но одного взгляда хватило бы, чтобы с уверенностью сказать: это помещение для содержания заключённых. В каждой камере было достаточно места, чтобы вместить троих или четверых взрослых мужчин.

Гилхельм сидел в центре одной из камер и бесцельно смотрел в коридор, но резко оживился, когда услышал какие-то звуки. Он вздрогнул и удивился ещё больше, заметив за спиной Розали потайную дверь. Но, несмотря на увиденное, он оставался на месте, будто был не в силах подняться на ноги.

— Зачем ты пришла? — прямо спросил он.

На мгновение повисло неловкое молчание. Ветер свистел в приоткрытой потайной двери. Розали смотрела на Гилхельма в свете лампы.

Девочка даже не догадывалась, но за время пребывания в темнице Гилхельма посещали самые разные мысли. Он снова и снова думал о своём не в меру строгом отце, о нескончаемом голоде рода Сонаамор и о своём негодовании по поводу того, почему ему приходится оставаться здесь одному. Он собирался думать об этом всю ночь, потому что больше делать было нечего.

Вполне возможно, что если бы он провёл там ещё хоть день, Гилхельма поглотил бы собственный гнев, и, несмотря на наставления Чикалы и воспитание Джереми, он стал бы совершенно другим Сонаамор.

Розали не могла знать этого, но всё равно пришла.

— Зачем ты пришла?! — раздражённо крикнул Гилхельм на девочку, на которую напал недавно. Джереми ясно дал понять, что от него ждут извинений. Гилхельму было велено подумать о том, в чём его ошибка, но от одной мысли об этом ему становилось слишком горько. — Пришла, чтобы посмеяться надо мной?!

— С чего бы мне смеяться над тобой?

— Тогда зачем ты здесь?

— Почему ты меня ненавидишь? — неожиданно спросила Розали.

Мысли обо всех постигших его неприятностях тут же исчезли из головы Гилхельма.

— Гилхельм, почему ты меня ненавидишь? — снова спросила Розали, стоя прямо перед ним.

Гилхельм колебался. Повисло долгое молчание. Тогда Розали снова спросила:

— Я пришла, потому что узнала, что ты здесь совсем один. Мне бы не хотелось оказаться взаперти в таком месте. Почему ты опять разозлился?

Тогда Гилхельм не выдержал и закричал:

— Потому что все беспокоятся только о тебе, а на меня наплевать! Ненавижу это! Ненавижу людей, ненавижу, что мне придётся служить главе семьи! Ненавижу!

— Тогда что мне сделать, чтобы понравиться тебе?

— Что? — растерялся Гилхельм.

— Ты полюбишь меня, если все остальные возненавидят? Если я перестану быть человеком и дочерью главы? Если я это сделаю, ты перестанешь ненавидеть меня?

Но смущение Гилхельма длилось недолго. Несмотря на искренность Розали, он снова начал кричать на неё.

— Я ненавидел бы тебя, даже если бы ты не была дочерью главы! Да и какая разница? Ты всё равно не можешь перестать быть человеком!

— Существует вампирский род, способный обращать людей в вампиров…

— Дура, эта способность давно запечатана! И я буду ненавидеть тебя, даже если ты станешь вампиром!

— Какой в этом смысл? Ты ненавидишь меня за то, что я человек, но если стану вампиром, всё равно будешь ненавидеть. Ненавидишь за то, что я дочь главы семьи, но если перестану ей быть, это тоже ничего не изменит.

— Что тут непонятного? Ты просто… — Гилхельм почувствовал, что его сердце начало биться быстрее. Как и говорил Чикала.

— Почему ты так говоришь? Тебя все любят, Гилхельм. И я, и другие вампиры.

— Папа меня ненавидит.

— Джереми? Не может быть.

— Может. Да и что ты в этом понимаешь?

— Тогда я попрошу его больше так не делать. — Розали решительно посмотрела на Гилхельма. — Тебе ведь не нравится играть со мной?

— Ты ещё спрашиваешь? Кто вообще захочет возиться с кем-то вроде тебя?

— Тогда я скажу Джереми, чтобы он больше не заставлял тебя играть со мной.

— Сколько ещё ты собираешься притворяться милой? Хватит! Уходи!

— …

— Уходи! — Гилхельм разразился гневом.

— Ты нравишься мне, разве этого мало?

— Что?..

— Гилхельм, почему ты меня ненавидишь? — спросила Розали ещё раз.

— Ты забрала всё, что у меня было! Даже папу с мамой, хотя у тебя есть свой отец! Джереми относится к тебе как к сокровищу!

Все вампиры, включая Гилхельма, знали, что Айвз целый год пренебрегал Розали. Тем не менее, Гилхельм продолжал напирать.

— Если бы ты не родилась, со мной бы так не обращались.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Я не знала, что ты так обо мне думаешь. Я не могу ничего с этим поделать. Но вместо этого я могу помочь кое-с-чем другим. Назови всех, кто плохо к тебе относится. Я скажу им этого не делать.

— Отстань от меня, — зарычал Гилхельм.

— Отстану, когда ответишь.

— Мне ничего от тебя не нужно! Не хочу тебя видеть! Иди, играй в свои игры! Чего прицепилась ко мне?

— Я хочу, чтобы тебя перестали обижать.

— Уходи, или я позову кого-нибудь!

— Зови, если хочешь. Я всё равно вернусь.

Гилхельм дрожал, сжав кулаки. У него не осталось сил плакать или кричать, и он просто смотрел на Розали покрасневшими глазами. Розали тоже смотрела на юного вампира, который так отчаянно негодовал.

— Я всегда голоден… А ты — человек…

— Ты голодный?

Стоило Гилхельму начать говорить об этом, как слова полились нескончаемым потоком.

— Я голоден, голоден, голоден! И ты ничего не можешь с этим поделать! Если другие вампиры узнают, они возненавидят меня ещё сильнее! Они все голодают с тех пор, как я родился. Но я тоже голоден! Что, чёрт возьми, ты можешь с этим сделать?! — прокричал Гилхельм. — Когда родился я, все смотрели на меня с ненавистью. Но когда родилась ты, все обрадовались! Чем я это заслужил? Я ненавижу это, ненавижу! Из-за того, что я родился, все были вынуждены голодать!

— О ком ты говоришь? Никто тебя не ненавидит, Гилхельм.

— Курбану я точно не нравлюсь.

— Давай вместе пойдём к нему и спросим, — твёрдо сказала Розали и протянула руку. — Давай уйдём отсюда.

Гилхельм замолчал. Он не мог пошевелиться и просто смотрел на протянутую ему руку.

— У меня нет еды, чтобы накормить тебя, но я могу дать тебе свою кровь.

— Не смеши. Договор запрещает пить кровь детей.

— Тогда давай нарушим его. Ты ведь голодный? — непринуждённо ответила Розали, будто не видела в этом проблемы. — Какой толк от этого договора, если ты голоден?

— Почему ты…

— Потому что ты мне нравишься.

— Что?

— Почему ты никак не можешь этого понять? Знаешь ли, из нас двоих дурак здесь только ты, — пробурчала Розали.

Искажённое злостью лицо Гилхельма постепенно изменилось. Он осознал, что плачет, только когда его слёзы закапали под ноги.

— Папа говорит… что когда договор заключён… его уже нельзя разорвать…

— Что толку от этого договора, если он заставляет тебя страдать? Что такого случится, если его нарушить? За тобой придут люди?

Гилхельм не знал, что ответить. До сих пор он слышал от Джереми только то, как нужно себя вести. Больше он ничего не знал.

Розали протянула вперёд руку.

— Я отдам тебе свою кровь. Отныне она принадлежит тебе.

И так же, как недавно Айвз заключил её в свои объятия, она набралась смелости и первой взяла Гилхельма за руку.

— Я не знала, что ты постоянно голоден… — Розали потянула плачущего Гилхельма за руку. — Давай уйдём отсюда. Я пришла, чтобы спасти тебя. Отец разрешил мне.

Она говорила смело, как рыцарь, пришедший, чтобы победить дракона и спасти принцессу, и энергично, точно герой, победивший монстров и спасший родной город.

Розали крепко сжала ладонь Гилхельма и вывела его из темницы через потайную дверь. Джереми поймал их на втором этаже, в коридоре, ведущем к комнате Айвза. Его глаза чуть не вылезли из орбит, но он не осмелился отчитать Розали так же, как делал это с Айвзом или Квинегилсом.

Розали повернулась к Джереми и уверенно посмотрела ему в глаза. Тот не смог выдержать её взгляд и признал поражение. Он не стал возвращать Гилхельма в темницу. Таким образом трёхдневное заключение юного вампира закончилось досрочно спустя восемь часов.

Остальные вампиры с восхищением смотрели на будущую главу семьи, которой удалось сделать то, что было не по силам даже Кровавому Лорду — побороть упрямство Джереми.