Квинегилс кинулся искать Розали в надежде, что Гилхельм выиграл ему достаточно времени. Он обыскал каждый уголок замка в поисках места, где могли спрятаться дети. Все вампиры, с которыми он столкнулся, были мертвы.

Вампиры, напавшие на семью Эвенхарт, пытались убить и Квинегилса, но вместо этого сами оказались убиты.

Поначалу Квинегилс съедал сердца убитых вампиров, но вскоре отказался от этой идеи. Ещё одна копия Клуни Скады бродила по первому этажу и снова оказалась убита Квинегилсом.

— Я не пил кровь весь последний год, но у меня ещё достаточно сил, — усмехнулся Квинегилс и разбил голову уже мёртвому вампиру.

Розали и Гилхельма нигде не было видно. В коридоре Квинегилс на мгновение остановился и задумался, куда могли убежать дети.

— Найдите их, — произнёс он, и вампиры, только что убитые Квинегилсом, воскресли. 

Несмотря на перерезанные шеи, пронзённые тела и отрубленные руки, они снова встали на ноги. Трупы разбрелись по замку в поисках Гилхельма и Розали.

Живых работников не осталось. Квинегилс действовал всё более осторожно, а затем вдруг остановился.

Раздались аплодисменты.

Чья-то фигура сидела у окна в свете лунного света — на том самом месте, где часто сидел Курбан. Квинегилсу было знакомо его лицо, однако этот вампир никак не мог сейчас быть здесь.

Глаза Квинегилса сузились. Казалось, в этот короткий и в то же время нестерпимо долгий момент сердце Квинегилса замерло. Он хорошо знал своего противника. Однажды они уже сражались не на жизнь, а на смерть.

— Прошло несколько сотен лет… Разве ты не рад видеть меня?

Это был вампир, которого Розали встретила под черничным деревом. Шуна.

— Кажется, ты немного занят, Квинегилс. Неудивительно: тебе ведь пришлось съесть главу семьи, убить напавших на замок вампиров, а теперь ты пытаешься найти дочь главы и сбежать. Хм… Ты решил бросить своих друзей, спящих под землёй? А ведь они доверяли тебе. Несчастные, они ни о чём не догадывались и согласились уснуть ради удобства людишек.

— Шуна…

— Ты не выглядишь удивлённым.

— Как ты выжил? Как оказался здесь?

Вместо ответа Шуна ослабил галстук и продемонстрировал шею.

— Мне потребовалось очень много времени, чтобы найти подходящее тело. Кадуши постарался на славу. Не хочешь порадоваться за меня? Это ведь ты виноват. Ты и твой проклятый договор с этими чародеями.

Лицо Шуны исказилось. Однако Квинегилс напал на Шуну без предупреждения. Тот отскочил от окна.

Каменные стены и окна оказались полностью разрушены, два вампира выпали через дыру в стене. Квинегилс приземлился на пустоши перед замком, безжалостно растоптав хрупкие цветки вереска эрики и каллуны, дрожащие под лунным светом. Глаза Квинегилса угрожающе сверкнули. Пустошь, покрытая полевыми цветами, словно ожила.

— Восхитительный вид. Здесь действительно красиво.

Шуна поразился лунному свету.

Рыхлая почва задрожала, из-под неё полезли трупы. Это были тела вампиров, от которых остались только кожа, кости и пустые глазницы. Но их клыки оставались острыми, как при жизни. Шуна наблюдал за ползущими к нему трупами вампиров.

— Да, до меня дошёл слух, что ты захоронил здесь около трёх тысяч вампиров. Говорят, это вампиры, убитые здесь, на этой самой пустоши, однако… — Шуна усмехнулся. — Ты говорил, что можешь не пить кровь целый год. Но даже после того, как ты убил и съел главу семьи, это всё, на что ты способен? Всего триста тел?

— Ты — зло, которого не должно быть на этом свете, — мрачно сказал Квинегилс.

— Я расстроен. Очень расстроен.

— Выходит, Кадуши сбежал с твоей головой. Нужно было выбросить её в реку. Всё это слишком затянулось. Омерзительно.

— Я знал, что ты так скажешь. Ты действительно жуткий парень. Как кто-то вроде тебя вообще может существовать? У меня мурашки по коже от мысли, что ты выжил в той битве. Мурашки, Квинегилс. Твоя сила поражает. Однако твоя преданность людям… Этим отвратительным букашкам…

— Не смей оскорблять моего хозяина.

Шуна рассмеялся.

— Я проник сюда именно благодаря глупому маленькому ребёнку, которого ты зовёшь хозяином.

— Что ты с ней сделал?

— Когда бы я успел что-то сделать? Зато Гейб Актиан прямо сейчас, должно быть, сдирает кожу с ребятишек. О, ты уже встретил его? Он тоже жив. Он выжил после того, как ты оставил ему лишь половину сердца, и зашёл так далеко только благодаря жажде мести.

— Это человеческое тело? Чьё тело ты присвоил?

—А? Это? Оно принадлежало какому-то палачу. Было трудно, очень трудно заполучить его. Кадуши дважды чуть не погиб, пытаясь поймать его, не причинив вреда. Тела палачей по-прежнему подходят мне больше всего.

— Ты просто трус.

— Сегодня ты необычайно сентиментален. Никогда бы не подумал, что ты будешь говорить такие абсурдные вещи.

— Ты не смог смириться со смертью, но, несмотря на приложенные силы, всё, что ты получил, — это разлагающееся тело мертвеца.

— Посмотри на меня… — Вздохнул Шуна. — Мне действительно трудно разговаривать с вампирами из других поколений. Но я всегда работал только ради одной цели. Я хочу освободить тебя, твоих сородичей и твой народ.

— И что, сейчас ты свободен, Гришнак?

Шуна не стал отвечать на этот вопрос. Вместо этого он сменил тему.

— Послушай, Квинегилс… Прямо сейчас в подвале замка вампиры, в том числе Катя, ждут моего сигнала.

Квинегилс не пошевелился.

— Пока они просто ждут. Под землёй, где покоятся твои верные друзья. Квинегилс, Квинегилс! Тебе не кажется это неправильным? Почему на этой земле… только люди могут есть пищу?

Шуна раскинул руки и закричал:

— Их ведь так много! Так почему мой народ должен страдать от голода? Почему вы так отчаянно держитесь за жизнь, подобную жизни домашнего скота?

В ярости он закричал ещё громче:

— Взгляни на себя: ты не пил кровь последний год! Посмотри, как ты жалок! Квинегилс, которого называли жнецом Кровавой Бойни, из-за жажды смог призвать лишь триста из трёх тысяч трупов, захороненных в пустоши. Того мальчишку я тоже видел — ребёнка, который выглядит точно как Джереми. Он тоже страдает от голода и не может нормально расти. Честно говоря, предыдущие слова я сказал просто от злости. На самом деле я приказал Гейбу не убивать его.

Шуна воспользовался моментом, чтобы отдышаться, и продолжил говорить более спокойным тоном:

— Всего один шаг — и ты сможешь вдоволь пить кровь в своё удовольствие… Подумай о своих товарищах, которым пришлось впасть в спячку. Тебе не жаль этих несчастных? Вампиры вынуждены спать из-за недостатка крови? На острове, полном людей?..

— Это всё, что ты хотел сказать, Шуна? — Вот единственное, что ответил Квинегилс. 

Шуна словно пришёл в себя и сердито посмотрел на него.

— Мне бы не хотелось убивать тебя. Но я так же, как и ты, забочусь о вампирах Сонаамор. Как ты этого не понимаешь?

— Я спрашиваю: это всё, что ты хотел сказать?

После долгого молчания Шуна что-то взял в руки. Это был кинжал из серебра, бледное лезвие сияло в лунном свете.

— Почему всё так сложилось?.. Мало нам проблем с людьми, почему мы вынуждены сражаться со своими же сородичами? Жизнь, когда половину дня светит солнце, невыносима…

Квинегилс молчал. Шуна с ужасом на лице смотрел на него.

— Почему всё так?..

В залитой лунным светом пустоши два вампира стояли друг напротив друга. У одного ниже шеи было человеческое тело, а другой был хозяином замка. Один был преступником, а другому предстояло стать беглецом.

Схватка началась внезапно. Такие молниеносные, смертоносные атаки можно увидеть лишь у самых опытных бойцов, чувствующих слабости противника.

В тот момент, когда триста трупов бросились на Шуну, Квинегилс присоединился к их атаке. Шуна обезглавливал тела, расталкивал их и ломал кости, крепко сжимая в руке кинжал. Лезвие оказалось перед Квинегилсом раньше, чем все трупы были поражены. В глазах Кровавого Лорда скользнуло замешательство. Его способности были ограничены из-за того, что в течение последнего года он не мог пить кровь, однако и Шуна был сильно ограничен из-за слабого человеческого тела, которое использовал. Тем не менее, его скорость и мастерство поражали.

Кинжал из серебра вонзился глубоко в сердце Квинегилса.

Это был первый и последний раз, когда Шуна использовал человеческое оружие. Ему пришлось отбросить гордость и воспользоваться оружием охотника, чтобы расправиться с Квинегилсом.

Но сразу после этого Квинегилс разорвал тело Шуны на части. Острыми когтями он вырвал его сердце и оторвал голову от тела.

Даже будучи отделённым от головы, тело Шуны не упало на землю. Наполовину разорванное тело, всё ещё связанное нитью крови, совершило вторую атаку на Квинегилса. На руке Квинегилса осталась глубокая рана.

В следующее мгновение на человеческое тело набросились десятки трупов вампиров. Они пожирали тело Шуны.

Кинжал, пронзивший сердце Квинегилса, подбросило в воздух. Он поймал его на лету и сжал в руке. Кинжал рассыпался, точно пепел, ничего после себя не оставив.

Избавившись от кинжала, Квинегилс вырвал собственное сердце. После удара серебряным оружием оно уже не было способно качать кровь.

Бросив сердце, Квинегилс сбежал. Шуна не мог преследовать его.