Бесчисленные солдатские взгляды обратились к вершине стены.

Нет, смотрели не только солдаты.

Рыцари, командиры, войска других рас —

все глаза были устремлены наверх.

А там, в центре всеобщего внимания, стоял герой.

Каэль — герой Человеческо-демонической войны двадцатилетней давности, имя которого знали все на континенте.

— Это и правда лорд Каэль…

— Ого… я впервые вижу его вживую…

— Тихо всем! Молчать!

Как только показался Каэль, среди людских войск раздались десятки, сотни поражённых восклицаний.

Слава Каэля среди всех, кто держал оружие — солдат, рыцарей и прочих воинов — не поддавалась описанию.

Бесчисленные солдаты и рыцари восхищались им, и многие силы из городов, лишившихся правителей во время недавней бойни, присоединились к этой войне лишь ради того, что во главе стоит Каэль.

Отряды, которые в противном случае лишились бы опоры и бессмысленно блуждали, собрались теперь в столице под одним только именем Каэля.

Вот почему при виде его они не могли сдержать восторженного шёпота.

И не только люди выражали подобное восхищение.

— Лорд Каэль… давненько мы не виделись.

— Точно, с нашей последней встречи прошло немало времени. Лет тридцать?

— Нет, кажется, ещё двадцати не набралось, верно?

Даже эльфы, известные своим высоким расовым гонором, обращались к Каэлю почтительно.

— Мало кто из людей обладает подобным присутствием!

— Вот он, человеческий герой, которого мы не видели уже столько лет!

— Хм… сколько бы раз я ни смотрел — его сила всё равно не укладывается в голове.

Даже дворфы, гордящиеся собой как воинами, называли Каэля героем — титулом, который они редко давали даже своим.

Между двумя расами эльфов и дворфов также разносились восторженные слова, точно такие же, как среди людей.

Кем бы они ни были по расе, все, кто собрался здесь, были воинами, пришедшими участвовать в войне.

Как же им было не восхищаться Каэлем, который в одиночку излучал подавляющее присутствие на фоне армии из пятидесяти тысяч?

Так среди войск поползли неконтролируемые шёпоты и возгласы.

И когда командиры уже не знали, что делать с этим гулом восхищения, тишину в одно мгновение вернул голос Каэля, усиленный магией.

[А…]

Один-единственный звук, будто проверка действия заклинания.

Но даже этот один слог, прокатившийся над полем эхом, оказался достаточным, чтобы все разом умолкли.

И вскоре, в повисшей над пятидесятитысячным войском тишине, прозвучал уже отчётливый голос Каэля.

[Сегодня мы сотрём подполье с лица этого континента.]

Никаких лишних вступлений — и так все знали, кто такой Каэль.

Никаких пустых речей — все уже были готовы к бою.

Он говорил только главное — исход уже почти был предрешён.

Слова Каэля о том, что в этой войне подполье будет стёрто, были не просто обозначением цели — а провозглашением будущего как свершившегося факта.

[Я прошу вас только об одном. О полном превосходстве. Мы проложим путь. Мы сокрушим голову врага. От вас требуется лишь одно — идти по этому пути, сметая всё подполье на своём пути.]

Он и его ученики пробьют дорогу, раздавив руководство врага.

Так что идите по оставленному ими следу и уничтожайте все остатки подполья.

Сначала такие слова могли показаться высокомерными.

В конце концов, Каэль по сути обращался к армии в пятьдесят тысяч человек с просьбой «убраться за ним».

Будь это кто угодно другой, даже Зэнре — его бы уже за такое осудили.

Но раз это говорил именно Каэль — всё было иначе.

Он действительно был тем, кто первым вызвался стать авангардом, чтобы поскорее закончить эту войну.

Он стоял во главе такого исполинского войска, так что им оставалось лишь сделать, как он сказал: последовать по пробитому им пути и смять все следы подполья.

И наконец…

Со звоном взмахнув мечом и подняв его к небу, Каэль выкрикнул:

[К победе в этой войне!!!]

Во времена Человеческо-демонической войны это были те самые слова, которые он бесчётное количество раз выкрикивал на разных фронтах.

Слова обещанной победы, дарившие надежду и мужество союзникам, валившимся с ног, пока он мчался впереди всех и крушил демонов.

Теперь эти слова прозвучали не со страниц книги, а живьём — прямо из уст самого Каэля.

И на миг над войском воцарилась идеальная тишина.

А затем…

— УРААААААААААААА!!!

Оглушительный рёв ударил в стены и взметнулся в небо.

Одно-единственное, неизменное обещание победы.

Раз оно было обращено к ним, эта война не могла закончиться поражением.

Когда грохот ликующих голосов наконец стих, войско из пятидесяти тысяч двинулось вперёд.

На север континента.

К логову, где засел Ворст.

* * *

Тук-тук-тук-тук-тук—

Звук гремевших лат, стук копыт, крутящихся колёс повозок — всё это слилось в единый шум марширующей армии.

Так как магических камней катастрофически не хватало, чтобы пользоваться вратами переноса, армии из пятидесяти тысяч ничего не оставалось, кроме как двигаться к северу пешим строем.

Вид того, как неисчислимые обозы и войска единым потоком тянулись к северным землям континента, сам по себе давил на глаза.

Разумеется, шагать с черепашьей скоростью повозок было бы слишком расточительно, поэтому помощь магов с заклинаниями ускорения и снятия усталости была обязательна.

Магия ускорения увеличивала темп марша, а накопившуюся из-за этого усталость маги тут же снимали.

Естественно, мана магов не росла на деревьях, так что подобный режим можно было выдерживать лишь по десять минут в каждом часе, но и этого хватало, чтобы разница в скорости стала огромной.

Путь, который при обычном марше занял бы восемь дней, сокращался до пяти.

И вот, с надлежащей магической поддержкой, все войска двигались к полю боя.

А в самом авангарде, под восхищёнными взглядами идущих позади, шли мы — я, мои ученики и моя дочь Элия.

И именно в этой головной группе сейчас царял смех.

Если спросить почему, то всему виной были двое эльфов из эльфийских войск, которые буквально повисли на мне.

Точнее, на пятый день марша, когда в более-менее расслабленной обстановке появилась возможность для разговоров, ко мне пришли двое эльфов из отряда и устроили то, что сейчас вызывало такой смех.

Родители Луины. Иначе говоря, мой тесть и тёща.

— У Луины сейчас нет странных предпочтений в еде, верно? Всё-таки наша девочка ждёт второго ребёнка, и было бы ужасно, если бы она привередничала.

— Ахаха… нет, она ест хорошо, без капризов. Вы же знаете, как Луина относится к еде, тёща.

— Ну-ну, я и думала, что ты за ней смотришь, Каэль… но ты точно ни в чём для неё не жадничаешь? Я так, просто уточняю. С материнской заботой.

— Н-нет, ни в коем случае… По моему личному мнению, с моей стороны для Луины ничего не недостаёт, тесть.

Родители Луины.

С момента свадьбы, которая состоялась десятилетия назад, я не видел их ни разу, так что во многих отношениях мне с ними было неловко.

С точки зрения эльфов, живущих сотни лет, пара десятков — сущий пустяк, поэтому они чувствовали себя со мной легко и непринуждённо, но мне-то от этого проще не становилось.

Разумеется, показать своё смущение я не мог, и пока я в пол-уха слушал, как они меня допрашивают, их внимание переключилось на Элию.

— Ох, Элия, верно? Ну какая же ты красавица! И тело у тебя так хорошо натренировано.

— Хе-хе-хе, спасибо, бабушка.

— Элия, ты любишь сладкое? В двадцать лет, наверняка, ещё тянешься к конфетам, да? У дедушки тут есть парочка, хочешь?

— Ух ты, спасибо! Дедушка!

Для Элии, которая видела их в сознательном возрасте разве что однажды и то крошкой, нынешняя встреча была по сути первой.

Но она изо всех сил старалась расположить к себе этих двоих, отвечая на их безграничную доброту.

Только что она смеялась над моим положением, а теперь вела себя как образцовая дочь.

Пока я криво ухмылялся, Элия, поймав момент, когда двое не видели её лица, надула щёки в мою сторону.

А затем, приняв какое-то решение, вдруг заговорила:

— Ах да, кстати! Мама с папой недавно спорили.

— …?!

— А?

— Что ты сказала?

От внезапной реплики Элии я вздрогнул, а двое эльфийских родителей уставились на меня во все глаза.

Потом их взгляды тут же вернулись к Элии, немо прося её продолжать.

«Элия, папа виноват, так что… пощади хотя бы раз…»

Я метнул в неё полный мольбы взгляд, умоляя пощадить.

«Да как можно пропустить такое интересное зрелище?»

Увы, когда Элия что-то решала, остановить её было уже невозможно.

И потому её губы, которые я никак не мог заткнуть, всё-таки раскрылись.

— Они спорили, какое оружие учить моего будущего младшего брата или сестру.

— …Разве на это не существует очевидного ответа?

— Слушай, зять, ты сейчас шутишь, да?

С её уст сорвалась настоящая бомба.

— …А.

Двое эльфийских родителей, Луина и тема, касающаяся нашего второго ребёнка…

Слишком мощный заряд, с которым я, увы, не мог справиться.