Облегчение накрыло меня, когда я обнял Элию, и понадобилось несколько минут, чтобы я окончательно успокоился.

Почувствовав взгляды, направленные на нас, я напоследок погладил Элию по голове и отпустил её из объятий.

Элия, покраснев, смущённо почесала затылок, а на моём лице отчётливо читалось, насколько я успокоился — казалось, вот-вот брызнут слёзы.

Разумеется, трое, наблюдавших за этим, тут же заговорили:

— Что вдруг случилось, Каэл? С Элией что-нибудь не так?

— М-может, во время божественного обряда возникла какая-то проблема? Хотя, по идее, такое вряд ли возможно…

— Ай-ай… Увидеть вас таким тревожным, господин Каэл. Не требуется ли вам благословение?

Поскольку я никогда так себя не вёл — ни наяву, ни, если верить слухам, — все трое одновременно выражали беспокойство.

Я невольно улыбнулся их заботе и ответил:

— Ничего серьёзного. Просто я услышал от богини именно тот ответ, которого хотел. Насчёт Элии.

— Насчёт меня…? То, что ты хотел спросить у богини, было связано со мной?

Глаза Элии широко распахнулись от удивления: она явно не ожидала, что вопрос, о котором я ни словом не обмолвился по дороге сюда, окажется связан с ней.

Я кивнул в ответ на её вопрос и начал объяснять.

Раз уж богиня сказала, что не возражает против того, чтобы я пересказал наш разговор другим, — у меня не было причин колебаться.

— Я спросил у богини о твоей продолжительности жизни, Элия.

— Ах…!

Первой ахнула Луина.

Святая дева и архиепископ ещё не вполне понимали, что я имею в виду, но Луина мгновенно уловила смысл и не смогла сдержать возглас.

Разумеется, из всех присутствующих только она могла до конца понять мои чувства — ведь так же, как и я, была родителем Элии.

— Папа всегда беспокоился о том, сколько тебе суждено прожить, Элия. Знаешь почему?

— Да… потому что я не ваша с мамой родная дочь.

То, что Элия не была нашей с Луиной родной дочерью.

Об этом она постепенно догадывалась уже давно, а потом мы однажды поговорили об этом серьёзно.

С самого начала все вокруг, кроме самой Элии, знали, что она — моя приёмная дочь, так что рано или поздно правда должна была всплыть.

Элия знала и то, что она нам не родная, и то, что мы с Луиной — существа, живущие вечно.

Так что, когда она наконец поняла смысл моей тревоги о её продолжительности жизни, из её уст вырвался тихий вздох:

— Значит, когда ты спросил о моей жизни…

— Да. Богиня сказала, что ты сможешь жить вечно, как твой отец.

Причём богиня добавила, что эта вечность будет такой же, как у меня, — а значит, она и стареть не будет.

Иными словами, Элия тоже отныне сможет наслаждаться бессмертием и всегда быть с нами.

Взглянув в сторону, я увидел, как Луина вытирает выступившие слёзы, а Святая дева и архиепископ хлопают в ладоши, поздравляя.

Большинство людей при слове «бессмертие», прозвучавшем прямо у них перед носом, наверняка проявили бы жадность, зависть или хотя бы лёгкую ревность. Но Святая дева и архиепископ были духовенством, всецело посвятившим себя вере в Марику.

Они не только не желали продлевать свою жизнь — они были готовы, если потребуется, отдать её богине. Поэтому и аплодисменты их были искренними, от чистого сердца.

А в центре этих поздравлений сидела Элия, возможно, испытывавшая ещё более сильные чувства, чем я.

Хотя в душе у неё, должно быть, бушевали самые разные эмоции, выразить их она сразу не смогла — лишь слегка ошеломлённо смотрела перед собой.

— Я… п-правда… буду жить вечно…?

Губы Элии дрожали от недоверия, голос срывался.

Я же только улыбнулся, прижимая к себе всхлипывающую Луину.

Теперь давняя тревога, которую я носил в себе ещё с тех пор, как попал в Священный город… нет, если точнее — с тех пор, как начал растить Элию, — полностью исчезла.

— Дальше наше путешествие будет счастливым.

Пустоту, оставшуюся после этой тревоги, тут же стало заполнять предвкушение дороги, которая начиналась сегодня.

Я чувствовал: оставшиеся дни поездки будут невероятно радостными.

* * *

Когда Луина и Элия достаточно успокоились, мы покинули храм под взглядами Святой девы и архиепископа, провожавших нас до выхода.

От храма мы втроём направились к самой знаменитой достопримечательности Священного города — Святой улице Лахам.

— Ух ты… так вот она, Лахам?

— Да. И правда ощущается святость, как и следует из названия. И посмотри — все здания целиком белые.

Элия с восхищением смотрела на открывавшийся перед ней вид, а я, довольный её реакцией, улыбнулся.

Святая улица Лахам.

Это был рынок, где будущие служители, живущие в Священном городе, продавали вещи, созданные с помощью божественной силы или ею пропитанные, а обычные жители — разнообразные выращенные здесь же дары земли, которые можно найти только в этом городе.

Как и сказала Луина, улица стала гораздо шире и крупнее, чем была прежде.

Я слышал, что популярность Лахама в последние годы резко выросла, но не думал, что она разовьётся до такой степени.

— Сначала поедим? А уже потом осмотрим улицу. Как вам такой план?

— Мне подходит. Я как раз успела проголодаться.

— Я тоже не против. Интересно попробовать местную еду.

Обе с готовностью кивнули на моё предложение: сначала поесть, потом гулять.

Так мы отправились в самый известный ресторан Лахама и… полностью опустошили его запасы.

В буквальном смысле, не оставив ни крошки.

А всё потому, что в нашей компании была беременная эльфийка Луина, способная за один раз поглотить невероятное количество еды.

Кухня Священного города отличалась густыми рагу, максимально раскрывающими вкус ингредиентов, так что блюда исчезали в животе Луины ещё быстрее.

Все продукты, что были у ресторана, улетели в Луину меньше чем за час.

Выражение лица хозяина заведения, лавировавшее между потрясением и ликованием, пока он подсчитывал наш счёт, до сих пор стоит у меня перед глазами.

Потёр-потёр

— Ах, как же я наелась… и как же это приятно. Хе-хе.

Вернувшись после еды на улицы Лахама, Луина поглаживала округлившийся от еды живот с удовлетворённой улыбкой.

Кажется, после такого сытного обеда от второго ребёнка в её чреве шли только радостные эмоции.

Дальше мы занимались простыми и совершенно обыденными вещами.

— Ого… какая миленькая вещица. Может, купить?

— Раз уж говорят, что в ней заключено благословение на здоровье, давай возьмём по одной всем троим.

Недалеко от ресторана мы купили амулеты-подвески с благословением и повесили их на шею.

— М-м… как освежает. Не знала, что божественная магия так хорошо подходит для массажа.

— По ощущениям не хуже, чем в массажных салонах столицы…

Мы зашли в лавку, где с помощью божественной магии делали лёгкий массаж плеч.

— О, солнечные грибы. Это ведь местный особый продукт, только здесь растут, верно?

— Кажется, у них очень долгий срок хранения. Возьмём?

Мы накупили объёмные связки солнечных грибов — особого продукта, что растёт лишь в Священном городе, — и отнесли их в наш постоялый двор.

Так мы и проводили время — рассматривая всё, что продавалось на Лахаме, и покупая всё, что приходилось по вкусу.

И незаметно день перевалил за полдень, а солнце стало клониться к западу.

С учётом того, что стояло лето и световой день был длинным, сейчас, наверное, было около пяти часов.

Крииик-крийк

Мы увидели, как на Лахам с тяжёлым скрежетом что-то волокут святые рыцари.

Поскольку подобное на улице происходило нечасто, все жители и торговцы Лахама разом обернулись к святым рыцарям, и мы тоже последовали их примеру.

— Это что ещё такое?

— Камень? Нет, на обычный не похоже… будто металл… и в нём ещё меч воткнут?

— Похоже на какое-то мероприятие.

Мы каждый вслух поделились догадками, наблюдая, как рыцари тащат этот странный камень.

Пока обсуждали, в глубине памяти всплыла смутно знакомая картинка.

Священный город, Святая улица Лахам и камень с воткнутым в него мечом…

— Такое чувство, что я это уже где-то видел…

Я нахмурился, пытаясь припомнить, откуда именно у меня эти воспоминания.

И в этот момент до меня донёсся разговор торговцев по соседству.

— Неужели уже время для мероприятия?

— Лето почти наступило. Самое время, чтобы начать.

Мероприятие. Летнее мероприятие Священного города.

Услышав их разговор, я наконец понял, что это за размытое воспоминание так настойчиво вертелось у меня в голове.

— Ах…! Событие Священного меча!

— Хм? А, так это оно и есть, событие Священного меча? Я только слышала о нём, но вижу впервые.

На восклицание вырвалось и у Луины.

Камень, который тащили святые рыцари, был ничем иным, как валуном со Священным мечом, вонзённым в него.

Насколько я знал, этот камень со Священным мечом стоял в Священном городе с самого его основания, и каждое лето на протяжении месяца его вывозили в центр Лахама, позволяя всем желающим за небольшую плату попытать счастья и вытащить меч.

Событие Священного меча было одним из немногих мероприятий, помимо пожертвований, благодаря которым Священный город пополнял казну.

Прошли десятилетия с тех пор, как я видел его в прошлый раз, и потому я уже успел забыть о нём.

Но, услышав разговор торговцев и восстановив в памяти картинку, я машинально потрогал подбородок и уставился на святых рыцарей, которые с трудом дотащили камень до середины улицы.

Лязг!

Втащив валун, обмотанный цепями, к центру Лахама и установив его, один из святых рыцарей обернулся к собравшимся на улице.

Затем развернул длинный свиток и громко провозгласил:

— С этого дня официально открывается ежегодное событие Священного меча Священного города! Всякий, кто уверен в себе, может сделать пожертвование в одну серебряную монету и получить шанс вытащить Священный меч! Только те, кто достоин, смогут извлечь этот Священный меч!

Таким было торжественное объявление о начале события Священного меча.

Если подумать, на Лахаме сегодня было заметно больше людей, чем я ожидал. Похоже, многие гости прибыли в Священный город заранее, чтобы занять постоялые дворы именно к началу этого события.

Уаааааа!

Слушая, как по улицам Лахама прокатываются возбуждённые крики в ответ на объявление святого рыцаря, я с трудом сдержал улыбку, норовившую появиться.

«И не думал, что такой шанс сам приплывёт в руки».

Если говорить проще, передо мной неожиданно возникла возможность обзавестись хорошим оружием.

Разумеется, не для собственного пользования.

А хорошим Священным мечом для Элии.