Два сияющих лунных диска пробивались сквозь дыры в дощатой крыше, унесённой ураганом. Под ними, озарённая ещё более ярким, чем лунный, светом серебристых волос, лежала девушка. Веки её подрагивали.

Официально эти спутники именовались Лаймби-Эй (LIME:V-A) и Лаймби-Би (LIME:V-B).

Первый, багровый, состоял преимущественно из оксида меди, второй, лазурный, — из кальция и хлорида натрия. В ясную погоду с поверхности планеты можно было различить города на спутниках — настолько близко они находились. Ева сонно, почти сомкнув глаза, смотрела на них и вспоминала слова своего первого покровителя:

— Люди называют эти луны плодами выбора. Лазурная — это тёплая надежда, багровая — холодное отчаяние. Мне не терпится узнать, что ждёт тебя впереди.

Её «покровитель», владелец 37-го сектора, был весьма приятным мужчиной средних лет. Он носил усы и часто по-доброму улыбался. Видно было, что это человек, всю жизнь творивший лишь добро. И, что немаловажно, он не стремился к доступному человечеству бессмертию, предпочитая прожить отмеренный ему срок.

Ева втайне уважала его. Он не только вытащил безродную девчонку со дна преисподней и взял под свою опеку, но и всегда следовал собственным представлениям о справедливости. А когда он смотрел на Еву, в его глазах не было ни капли похоти.

Что же она тогда ответила?

— Какие красивые названия! Я никогда о них не слышала.

Наверняка тогда ещё молоко на губах не обсохло, а она уже лебезила, как дитя.

В те времена она и впрямь была полна надежд. Казалось, что, скрыв свою личность, она сможет стать айдолом «Стар Стрингс», избавиться от наномашин в своём теле и вернуться домой. Возможно, тогда покровитель и девушка мечтали об одном и том же. До того самого момента, как они поднялись на борт космического лифта, ведущего к пересадочной станции…

— Ах-х-х!

Низменное наслаждение вновь забурлило в крови, и из горла вырвался стон, похожий на предсмертный крик.

Воспоминания о том кошмаре ожили, и ей почудилось, будто призрак богача из 37-го сектора, чьего имени она толком и не знала, кружит рядом. Умирая, раздавленный под её бёдрами, он проклял Еву. Вряд ли этот человек был на такое способен, но Еве хотелось верить, что проклял — так было легче справляться с чувством вины.

«Чудовище! Неужели ты думаешь, что сможешь вернуться домой после всего содеянного?»

— Х-ха…!

Ева резко села, тяжело дыша. Давненько её не мучили ночные кошмары.

Она вытерла испарину со лба и осторожно поднялась, стараясь не разбудить Лею, сладко спавшую рядом. Девочка, свернувшись калачиком, крепко держала Еву за руку и тихонько посапывала. Похоже, она проспала уже довольно долго.

Жар, вызванный течкой, спал, и теперь ночной воздух казался пронзительно холодным. Когда Ева откинула лохмотья, служившие им одеялом, по её коже пробежали мурашки. Кто знает, быть может, она всё ещё бредит под действием лекарства.

Решив, что нужно проветриться и привести мысли в порядок, Ева накинула на плечи плащ. Раны на её теле затянулись, не оставив и следа, и больше не болели. Пальцы, завязывавшие узел плаща на груди, слегка подрагивали. Наномашины превратили Еву в бессмертную, заперев её в теле юной девушки — в теле чудовища, о чём она прежде даже помыслить не могла.

— Чудовище…

Для бедняков именно богачи — настоящие чудовища.

А галактические шерифы, карающие этих чудовищ, — чудовища вдвойне.

Среди них был один, которого боялись пуще всех, — безумец по имени Квазар Лакейния.

Сможет ли она когда-нибудь вернуться в тело этого ужасного монстра?

Или хотя бы притвориться им?

Одна тревожная мысль цеплялась за другую, множась, словно стая пираний. Вскоре гнетущая тяжесть этих мыслей сковала Еву по рукам и ногам.

«Смогу ли я когда-нибудь вернуть своё прежнее тело?»

Нужно было всё обдумать. Слабое девичье тело, похоже, слишком сильно влияло на разум, порождая всё новые сомнения. Когда она со всем разберётся, то сможет спокойно встретить Альтера.

Ева осторожно отворила дощатую дверь и вышла наружу.

Поклявшись себе, что на этот раз вернётся до того, как проснётся Лея.

На Лаймби люди стоили дешевле роботов. Первые поселенцы, без гроша в кармане, без страха и упрёка обосновавшиеся на этой иссохшей планете, остро нуждались в энергии, чтобы выжить. В недрах планеты они обнаружили залежи окаменелостей, вымерших около ста миллионов лет назад, и построили угольные электростанции, будто сошедшие со страниц учебников по истории промышленной революции.

Эти электростанции исправно снабжали энергией жителей 45-го сектора, пока близлежащие угольные шахты не опустели.

Но на планете, где давным-давно пересохли все водоёмы, и в прежние времена органика не особо-то процветала. Угольные шахты иссякли всего за сотню лет, и электростанция, отдав всё, что могла, закрылась. Теперь же, отслужив своё, она стала пристанищем для бедняков.

На втором этаже электростанции располагалась веранда — место, где в былые времена рабочие могли перекурить и подышать свежим воздухом. И сейчас Ева частенько там бывала, так что веранда в каком-то смысле всё ещё выполняла свою функцию. Стены коридора, ведущего к ней, были увешаны потёртыми плакатами.

[«Серенити Компани» — ради вашего благополучия!]

Чёткий готический шрифт, пиктограмма усердно трудящегося человека, чёрно-белый дизайн.

Все плакаты были как на подбор.

Пнув валявшийся на полу постер, Ева вышла на веранду. На открытом пространстве за ночь намело осколков кристаллических минералов, которые, отражая свет двух лун, сияли даже ярче, чем спутники Терры.

На хрустящей под ногами кристаллической дорожке виднелись чьи-то следы. Ева пошла по ним и обнаружила, что лучшее место на веранде уже занято. Какой-то мужчина, одетый слишком уж опрятно, стоял, облокотившись на перила, и смотрел на луны.

Ева насторожилась. Человек в чистой одежде наверняка достаточно богат, чтобы её себе позволить. От него веяло не алкоголем и наркотиками, а кофе и чаем. Беднякам следует опасаться богачей. Лучше вообще с ними не сталкиваться и не попадаться им на глаза. За исключением тех случаев, когда продаёшь своё тело.

А Еве сейчас совсем не хотелось ни с кем спать.

— Ева, это ты? Я тебя ждал.

Знакомый голос заставил Еву расслабиться. Странно, но она его узнала.

— Фигма?.. Что ты здесь делаешь?

С Фигмой она познакомилась четыре года назад, когда только-только поселилась на электростанции. Довольно высокий, с приятной внешностью, мягким характером и умелыми руками. В трущобах нечасто встретишь человека, способного обращаться с андроидами и чинить их. А он был в этом деле настоящим мастером, своего рода лекарем для машин.

Проблема в том, что на этом его достоинства заканчивались. Он называл андроидов куклами и был одержим ими, настоящий кукольный отаку. Когда-то он признался Еве в любви, заявив, что она похожа на «прекрасно сделанного секс-андроида».

Услышь такое настоящая женщина, она бы тут же охладела к ухажёру и влепила ему пощёчину.

Ева же ответила: «Ты чего несёшь? Мужик, а играешь в куклы, как девчонка. Отрежь себе яйца, раз на то пошло».

Позже она поняла, что это просто своеобразное проявление его страсти к механизмам, и если не смирилась, то хотя бы приняла эту особенность. К тому же он был искусен не только в обращении с техникой, но и в постели. В отличие от богатеев, которые видели в женщинах лишь товар, Фигма умел доставить удовольствие. Да ещё и щедро платил.

Короче говоря, Фигма был неплохим клиентом и любовником, с которым Ева не раз делила ложе.

Вспомнив их первую встречу, Ева усмехнулась.

Неужели, собравшись улетать, она вдруг затосковала по этому месту?

Странно испытывать нежные чувства к случайному партнёру. Не в её стиле.

— Просто задумался о будущем, глядя на луны. Одиноко мне, тоскливо. Знаешь, как бывает по ночам…

— И о чём же ты думаешь, что не спишь в такую рань?

Ева чуть было не съязвила, что у мужиков, которые любуются луной и предаются ночным думам, яйца отваливаются, но благоразумно промолчала.

Фигма же, словно услышав её невысказанные слова, опустил голову и смущённо улыбнулся.

— Меня приняли в «Серенити Компани».

«Серенити Компани».

Ева вспомнила многочисленные плакаты, которые видела по пути сюда. «Серенити Компани — ради вашего благополучия!». В голове, словно кусочки мозаики, сложились воедино обрывки информации, и она без труда догадалась, чем занимается эта фирма. Дочернее предприятие «Лаймби Компани», которое, судя по всему, и затеяло перестройку.

Не имея достаточного капитала, они не могли распылять наномашины в атмосфере, поэтому просто сносили старые постройки и заливали всё цементом и бетоном. И именно из-за этой убогой перестройки Еве пришлось покинуть электростанцию.

Возможно, из-за недавней встречи с по-настоящему важным человеком, Ева не почувствовала гнева, хотя прекрасно понимала подоплёку происходящего. Поэтому она ответила довольно равнодушно:

— Поздравляю.

Столь лаконичный ответ явно не соответствовал ожиданиям Фигмы.

На его лице отразилось разочарование, как будто он надеялся хотя бы удивить её.

— Правда?.. А я ждал чего-то более эмоционального. Что мои навыки ремонта кукол выросли, что твои золотые руки — лучшие во всей Галактике…

Ева не умела льстить, находясь в здравом уме. Если она и сыпала комплиментами, то лишь будучи пьяной, под кайфом, во время секса или в каком-то другом изменённом состоянии.

Пусть Фигма и был талантлив, но лишь по меркам Лаймби и окрестных планетных систем. Когда этот гений повстречает кого-то умнее себя, осознает свой потолок, то наверняка впадёт в отчаяние и сломается. Еве даже стало жаль его.

Люди, уверенные в своём превосходстве, больнее всего переживают встречу с настоящими гениями. Вспомнить хотя бы Сальери и Моцарта. И тогда они идут на крайние меры… Вживляют в мозг чипы, чтобы повысить вычислительные способности, и попадают в рабство к богачам, или же просто сходят с ума.

— Поздравляю. Больше мне нечего сказать. Это всё?

— Н-нет… Я хотел сказать тебе ещё кое-что. Поэтому и ждал.

Ева молча кивнула, давая понять, что готова выслушать.

— Я хочу признаться… Теперь я могу стать покровителем.

Покровителем.

В космическую эру личное состояние стало эквивалентом общественного положения. Разница между уличной шлюхой с Лаймби и новичком в какой-нибудь захудалой компании вроде «Серенити» примерно такая же, как между простолюдином и рыцарем в Средневековье. Или, если брать реалии начала космической эры, между бездомным и клерком в транснациональной корпорации. Впрочем, по масштабам первые транснациональные корпорации и нынешняя «Серенити» наверняка сопоставимы.

И даже сейчас, когда человечество практически завершило колонизацию Галактики, ситуация не сильно изменилась. Обеспеченные люди, способные позаботиться о себе, нередко становились покровителями для детей. А учитывая, что богачи живут в разы дольше, бывали случаи, когда они заводили романы с повзрослевшими подопечными.

— Вообще-то я хотел стать твоим покровителем… Но, видимо, это невозможно. Можешь не отвечать, я и так всё понимаю. Ты не из тех, кто принадлежит одному человеку…

Юноша сглотнул слюну.

Девушка пристально смотрела на него своими сапфировыми глазами.

— Поэтому я прошу тебя, доверь мне Лею. Я стану её покровителем.

— Что?!

Ева вскрикнула от неожиданности, но тут же постаралась взять себя в руки. В голове роидись десятки мыслей, но почти сразу же всё прояснилось.

У неё нет ни гроша за душой, ни родных. Нет никакой гарантии, что Альтер, бывший адъютант Квазара, действительно разыщет её. Но даже если и найдёт, это ещё не значит, что она сможет вернуться.

Другими словами, Альтер — не панацея.

Так, может, стоит отдать Лею этому парню?

Эту невинную душу… Девочку, которая всегда смотрела только на неё, заботилась о ней, росла такой сильной и жизнерадостной. Таких, как Лея, днём с огнём не сыщешь не то что на захолустной Лаймби, а, пожалуй, и во всей Вселенной. Она жила не для себя, а для других.

Ева попыталась представить свою жизнь без Леи.

Нет, это невозможно. Такая жизнь хуже смерти.

А уж отдать девочку мужчине, с которым она не раз спала, — и подавно.

— Я не желаю ей зла. И не собираюсь причинять вред. Просто доверься мне. Я хочу защитить её невинную, словно у куклы, душу.

Слова Фигмы поколебали решимость Евы. На Лаймби сложно найти вменяемого мужчину. А Фигма, если не считать его странных наклонностей, возможно, не такой уж и плохой человек.

Как бы поступил Квазар на её месте? Глупо сравнивать себя с ним, но сейчас она будто смотрела на всё со стороны, глазами другого человека.

Квазар Лакейния не стал бы заводить ребёнка, которого не смог бы обеспечить, а если бы завёл, то сам бы о нём заботился. С трудом разомкнув губы, девушка заговорила, вкладывая в свои слова решимость Квазара, погибшего тридцать лет назад:

— Нет. Лею вырастила я. И смогу вырастить дальше. Прости, но я вынуждена отказать.

— Вот как… Что ж, нет значит нет. Тогда, может, хотя бы выпьем вместе, как раньше?

Ей и правда не помешает пропустить стаканчик-другой, чтобы привести мысли в порядок. Да и вообще, лучше уж быть навеселе, чем трезвой. А Фигма — неплохой собутыльник, который к тому же угощает, ну и любовник на худой конец.

— Ладно, так уж и быть.

— Отлично. Пошли.

Фигма пожал плечами и криво улыбнулся.

Эта Ева и впрямь была не по зубам ему, слишком уж изысканная куколка.

**

Когда двое покинули веранду, из сгустившейся темноты выступила чья-то тень. Лицо человека было обезображено, будто опалено огнём.

Он поднёс к лицу коммуникатор, раздался лёгкий звуковой сигнал, означающий подключение к четырёхмерной системе координат «Стар Стрингс». Хозяин тени произнёс ледяным тоном:

— Квазар Лакейния. Мы наконец-то выследили этого мерзавца.

[Не зря я велел следить за тем парнем. Значит, он тридцать лет преспокойно жил, якшаясь с мужчинами, и припеваючи скрывался? Если всплывёт, что наш легендарный галактический шериф всё это время жил в теле малолетки и развлекался с мужиками, это будет грандиозный скандал.]

Из коммуникатора донёсся насмешливый, завораживающий голос. Сложно было определить, мужской он или женский, настолько тонкий. Лицо человека в тени исказила ухмылка, а из обожжённой щеки вырвался хриплый смешок.

[Я верю в тебя, Редхок. Действуй скрытно и не торопись. Пусть он поплатится за всё, что натворил. Не стоит лезть на рожон, чтобы схватить его. Эти трусливые ублюдки всё равно рано или поздно вылезут из своих нор. А пока — вдоволь наиграйся с ним.]

И без того уродливые губы человека в тени растянулись в зловещей ухмылке.

— Как прикажете, босс.