Продвижение Yoonseul Entertainment на японский рынок застопорилось. Поэтому компания решила сменить направление и обратить взор на Китай.

Изначально планировалось набраться опыта в Японии, а затем выйти на рынки Китая и Юго-Восточной Азии, но президент Чжу Ман Джи изменил свои планы и пошёл на авантюру, сделав ставку на китайский рынок.

Это было рискованное решение, но всё обернулось удачно. В данный момент он находился в крупной китайской компании ETM Entertainment.

[Басибо.]

Президент Чжу Ман Джи поблагодарил сотрудницу, которая принесла чай, на ломаном китайском.

Секретарь в традиционном китайском платье слегка поклонилась и осталась стоять рядом, ожидая появления директора.

Спустя некоторое время в комнату вошёл худощавый мужчина в костюме.

[Добро пожаловать. Меня зовут Фэй Син.]

[Чжу Ман Джи. Рат знакомзтву.]

Хотя они встретились впервые, атмосфера между ними сразу сложилась тёплая и дружелюбная.

Все условия уже были согласованы, оставалось лишь поставить подписи.

Президент Фэй Син, поставив чашку на стол, спросил:

[Группа DiaTeen начнёт свою первую деятельность в качестве моделей для универмага Hayas. Это означает, что вам придётся отложить выпуск альбома. Вас это устраивает?]

[Тут уш ничего ни паделаешь. Hayas очень настаевали на сатруднечестве. Благадаря им мы и палучили энвестиции.]

[Ха-ха-ха! С таким прямолинейным человеком, как вы, господин Чжу, приятно иметь дело. Думаю, мы станем отличными партнёрами.]

Они рассмеялись и крепко пожали друг другу руки.

Инвестиции универмага Hayas.

И контракт с ETM Entertainment.

Всё это означало, что Yoonseul и DiaTeen сделали свой первый шаг на китайский рынок.

(п.п: у Чжу Ман Джи не очень хороший китайский, так что решил сделать ему такой вот глупый акцент)

***

— Ааа… ах!

Когда нежные, но сильные руки коснулись её беззащитного тела, из её уст вырвался тихий стон.

— Д-да… вот тут… ещё чуть-чуть…

По мере того как движения скользящих по телу рук становились всё более напористыми, голос девушки становился всё громче.

— Ах… это просто блаженство…

Силуэты её и того, кто был над ней, были до неприличного... эм...

— Аааааа!

Рядом с женщиной, наслаждающейся прикосновениями массажистки, вдруг раздался оглушительный крик.

— Э-э, простите… вам больно?

Массажистка, нажавшая локтями на спину мужчины, испуганно отпрянула от неожиданного вопля.

— Ааааааа!

— Вам больно?

Когда вместо ответа снова прозвучал крик, массажистка, утирая пот со лба, с беспокойством спросила снова.

Тем временем мужчина, получавший массаж — Кан Юн, — с натянутой улыбкой ответил:

— В-всё нормально.

Когда он с трудом выдавил эти слова, массажистка извинилась и снова принялась с силой надавливать на его широкую спину.

— Ай! Ай-я-яй!

Кан Юн, с трудом сдерживая боль, зажмурился.

Видя это, находившаяся недалеко от него Ли Хён Джи не могла не засмеяться.

— Пф-ф… не думала, что у тебя, президент, есть слабые стороны.

— …Мне не так уж и боль… АЙ!!

Кан Юн резко приподнялся от боли и, попросив массажистку быть помягче, снова лёг.

Был вечер пятницы.

Всё началось с того, что Кан Юн, чувствуя вину за чрезмерную нагрузку на Ли Хён Джи, пообещал исполнить одно её желание.

А поскольку она обычно снимала стресс с помощью массажа, то потащила его в свой любимый салон.

Результат был очевиден — Кан Юн мучился от боли.

Спустя некоторое время он немного привык к массажу. Когда его дыхание стало ровнее, Ли Хён Джи обратилась к нему:

— Пока ты был в Америке, я навестила председателя Вона.

— Правда? Как он?

— Хотелось бы сказать, что всё хорошо, но…

Она покачала головой, лицо её стало серьёзным.

— Говорят, проблемы не только с физическим состоянием, но и морально он сильно надломлен. Поскольку председатель Вон больше не может работать, MG Entertainment теперь возглавляет президент Вон Джин Пхё, однако на деле всем заправляет совет директоров.

— Вон Джин Пхё… сын председателя, верно? Кажется, я видел его, когда Eddios дебютировали.

Ли Хён Джи кивнула:

— Да, это действительно его сын. Он учился на факультете искусства в США. К управлению компанией отношения не имел, но, после того что случилось с его отцом…

— Значит, MG сейчас переживает тяжёлые времена… Ещё и это здание. Если бы председатель Вон узнал, он был бы ужасно разочарован. Сейчас явно не время для строительства нового офиса.

— Ты тоже так думаешь, президент?

Кан Юн решительно кивнул.

— Они хотят построить здание, в котором разместятся туристические и развлекательные проекты, тематический парк и даже производство сувениров. Идея для выхода на китайский рынок кажется неплохой. Вероятно, именно благодаря этому им удалось получить кредит от банка. Но, на мой взгляд, время выбрано неудачно.

— Неудачно? Почему?

— В последнее время у MG не было по-настоящему успешных проектов, верно?

— Ох… — только и смогла вымолвить Ли Хён Джи.

После ухода Кан Юна у MG Entertainment не появилось ни одной звезды, способной «взорвать» рынок.

Последняя группа, HelloTint, дебютировавшая как преемник Eddios, так и не смогла добиться успеха. Компания держалась лишь за счёт накопленного опыта и небольшой прибыли, которой явно не хватало на такие масштабные проекты.

— У MG раньше почти не было долгов, а теперь их уровень резко вырос. Такая компания может в любой момент стать лёгкой добычей для частных инвестиционных фондов.

— Да ну. Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Может быть… — усмехнулся Кан Юн. — Или, может, нам самим их поглотить?

От шутки Кан Юна Ли Хён Джи рассмеялась.

— Ха-ха-ха! Неплохая идея.

Они тогда и представить не могли, что однажды эта фраза перестанет быть шуткой.

***

— Хи Юн, ты готова? — позвал Кан Юн, надевая пальто перед выходом на работу и постучав в дверь её комнаты.

— Минутку! — донёсся ответ, сопровождаемый суетливым шумом.

Поскольку Хи Юн готовила завтрак и одновременно собиралась на работу, её утро всегда проходило в спешке.

Вскоре дверь открылась, и девушка вышла, уже одетая в пальто.

— Пойдём.

Кан Юн вместе с сестрой сел в машину, которую недавно купил.

Это была подержанная машина, купленная им для личного пользования перед поездкой в Америку.

Ли Хён Джи отругала его — мол, бизнесмену в Корее нельзя ездить на подержанном авто — но Кан Юн сумел её убедить, пообещав, что, когда дела пойдут в гору, он купит себе иномарку и наймёт водителя.

— Я не говорю, что тебе нужен дорогой седан, но можно же было выбрать что-то получше этой развалюхи, — недовольно ворчала Хи Юн, пока они ехали в офис.

Похоже, ей, как и Хён Джи, не нравилось, что брат ездит на старой машине.

Но он только покачал головой:

— Лучше я сэкономлю на себе, но создам хорошие условия для остальных.

— Эх, ты как всегда… о себе совсем не думаешь… — вздохнула она.

Так как они выехали рано, пробок не было.

Когда они добрались до офиса, у входа их уже ждала Ли Хён Джи.

— Сегодня вы рано. Привет, Хи Юн.

— Здравствуйте, директор-онни, — вежливо ответила девушка.

Хён Джи и Хи Юн устроились у окна и, наслаждаясь мягким утренним солнцем, пили кофе.

Теперь, когда Хи Юн вернулась в Корею, Ли Хён Джи была очень рада — у неё снова появилась собеседница для утренних разговоров.

— …Представляете, вся сцена начала светиться и...

— …

— …А потом Энн Гарриан…

— …

— …В этот момент появился образ Сэмюэля…

Хи Юн рассказывала о недавнем концерте без остановки, а Хён Джи лишь спокойно слушала.

— Ах да, когда Сэмюэль Джонсон запел, даже брат начал размахивать руками и прыгать вместе с толпой.

— Ха-ха-ха. Такое правда было? — удивилась Ли Хён Джи.

— Конечно, а еще…

Видя, как они смеются, словно родные сёстры, Кан Юн невольно улыбнулся.

Когда начался рабочий день, Хи Юн спустилась в студию, где находилось её рабочее место.

Кан Юн заранее перевёз из Америки её оборудование и установил его в соседней комнате.

***

Из кабинета Хи Юн доносились звуки синтезатора, в этот момент кто-то постучал в дверь.

— Да?

— Хи Юн, ты не могла бы помочь нам с песней? — спросила выглянувшая из-за двери Ли Хён А.

Хи Юн помогла группе White Moonlight по просьбе Ли Хён А, а также поработала над проектами Со Хан Ю и Пак Со Ён.

Поскольку она была их единственным композитором, её участие в работе артистов компании было естественным делом.

Так, день пролетел незаметно.

— Спасибо тебе большое.

Когда Со Хан Ю и Пак Со Ён поблагодарили её и вышли, Хи Юн устало откинулась на спинку стула.

— Фух, тяжёлый выдался денёк… — вздохнула она, потянувшись.

В этот момент кто-то постучал.

— Войдите.

Дверь открылась — на пороге стояли Кан Юн и единственная на тот момент стажёрка World Entertainment, Ин Мун Хи.

— Президент? И Мун Хи-онни? — удивилась Хи Юн.

Когда все сели, Кан Юн перешёл к делу:

— Я пришёл поговорить о песне для Мун Хи.

— Песне? Так она уже дебютирует? Ух ты, быстрее, чем Джи Мин! — глаза Хи Юн округлились.

Ким Джи Мин дебютировала после года тренировок — и это уже считалось быстрым. Неужели Мун Хи побьёт этот рекорд?

Но Кан Юн отрицательно покачал головой.

— До дебюта ещё далеко.

— Тогда зачем писать песню сейчас? — немного раздражённо спросила Хи Юн, ведь она и так была по уши занята.

Кан Юн же спокойно продолжил:

— Для Мун Хи нужна особенная песня. Она должна идеально ей подходить.

— Идеально подходить? Что ты имеешь в виду?

Хи Юн недоумённо склонила голову, но Кан Юн продолжил:

— Мун Хи, Хи Юн, вам стоит поработать вместе какое-то время.

— А? — обе девушки удивлённо уставились на него.

Но Кан Юн лишь хитро улыбнулся и сменил тему:

— Мун Хи, ты ведь уходишь из школы на этой неделе, верно?

— Да. После церемонии закрытия.

— Не страшно? — спросил он.

Ин Мун Хи на миг закрыла глаза. Конечно, ей было страшно.

Но любовь к музыке была сильнее страха.

— Если честно, страшно. Но что поделать — жизнь ведь так коротка.

Кан Юн невольно рассмеялся.

— Раз так, я возьму на себя ответственность за твою жизнь. Что бы ни случилось, я…

— Постой… Что ты сейчас сказал?!

Хи Юн мгновенно вспыхнула и посмотрела на брата с возмущением.

— Что такое, Хи Юн?

— «Ответственность»? Брат, ты и Мун Хи… вы что, в ТАКИХ отношениях?.. Ай!

Поняв, что она неправильно поняла его слова, Кан Юн тяжело вздохнул и шлёпнул сестру по лбу.

***

Поздним вечером.

В машине Кан Юна сидел Ким Чжэ Хун — они направлялись к Олимпийскому спортивному комплексу, где шла подготовка к концерту.

«…»

Он молча смотрел на огромную сцену, на которой вскоре должен был стоять.

— …Хён.

— Что такое?

— …Спасибо.

Голос Ким Чжэ Хуна дрогнул — он едва сдерживал эмоции.

Вокруг кипела работа: устанавливали PAR-прожекторы, закрепляли на потолке движущиеся светильники, вешали динамики, соединяя их в мощную систему объёмного звучания, — всё готовилось к тому, чтобы принять двадцать тысяч зрителей.

Кан Юн похлопал его по плечу.

— Нервничаешь?

— Ещё как. Очень… но всё равно!

Ким Чжэ Хун, не удержавшись, выбежал на сцену и закричал:

— Это потрясающе!! Я так давно не чувствовал такого волнения!!

Несколько рабочих удивлённо посмотрели на него, но Чжэ Хун не обратил на них внимания.

Поручив менеджеру присмотреть за ним, Кан Юн достал кредитную карту и заказал еду для всей команды.

Рабочие поблагодарили Кан Юна и Чжэ Хуна за угощения и, наконец, смогли немного передохнуть.

Жуя рисовые шарики, световой дизайнер Чо Хан Юль показал Кан Юну чертежи.

— Как вы и просили, я оставил место для фонтана и лазера. Напомните, сколько весит каждая установка?

— Говорили, около сорока четырёх фунтов, значит, примерно двадцать килограммов.

— Тогда проблем не будет. А что по размеру?

Кан Юн и дизайнер обсудили параметры оборудования и окончательно утвердили план.

После короткой передышки все вернулись к работе, а Кан Юн с Ким Чжэ Хуном, чтобы не мешать, покинули площадку.

— Пора ехать, — сказал Кан Юн, довольный увиденным.

Но стоило им сесть в машину, как зазвонил телефон.

Звонили из Америки.

Кан Юн автоматически перешёл на английский.

[Говорит Ли Кан Юн.]

На линии был представитель американской компании, у которой он арендовал специальное сценическое оборудование.

Обычно его голос звучал спокойно и вежливо, но сегодня слышалось явное волнение.

[Президент, у нас проблема.]

[Что случилось?]

[Возникли трудности с таможней. Почти все детали прошли, но один из основных компонентов задержан в аэропорту.]

[Что?!]