«Хм?»

Пожимая руку министру Чон Ман Су, Кан Юн вдруг почувствовал на себе странный взгляд и обернулся.

«Кто это?»

Казалось, будто кто-то внимательно осматривает его с ног до головы.

Он уловил странную ауру, исходившую от высокого светловолосого мужчины.

— …

— …

Их взгляды на мгновение встретились.

«Странный тип».

Он попытался вспомнить, не видел ли этого человека раньше, но в голову никто не приходил.

В этот момент кто-то положил руку ему на плечо.

— Оппа.

— Джу А?

Кан Юн был удивлён.

Разве она не должна была быть в Америке?

Джу А тяжело вздохнула, словно понимая, о чём он думает.

— …Я взяла несколько выходных. Мне вообще-то тренироваться надо… но эти чёртовы ублюдки... Что угодно на меня сваливают, раз уж я — лицо компании.

— Тяжело тебе приходится.

Кан Юн покачал головой — он искренне сочувствовал ей.

Вскоре Кан Юн и представители его компании поприветствовали всех чиновников и вошли в зал.

Хоть это и было их первое посещение такой вечеринки, никто не смотрел на них свысока.

Тем более, недавно к ним присоединилась Мин Джин Со, и масштаб компании значительно вырос.

[Для меня честь провести время с людьми, которые ведут корейскую культуру вперёд. А также…]

После скучной речи министра Чон Ман Су, одно за другим начались выступления.

Докладчики говорили о том, как широко распространилась корейская культура, и о том, как правительство собирается поддерживать артистов.

Большая часть доклада сводилась к тому, что государство будет оказывать поддержку в разных направлениях и вести переговоры с другими странами, чтобы помочь артистам, работающим за рубежом.

— …На этом всё. Вопросы есть?

Директор Чон Чха Су завершил презентацию.

Зал молчал — никто не решался поднять руку…

…кроме одного человека.

— Можно задать вопрос?

Это был Кан Юн.

Получив разрешение, он начал говорить спокойным голосом:

— Недавно произошёл инцидент, из-за которого мнение о корейской волне резко ухудшилось — речь об актрисе Мин Джин Со.

Глаза у Чон Хён Тхэ, непосредственно связанного с этим делом, и у людей из MG Entertainment заметно расширились.

Несколько известных журналистов, приглашённых на мероприятие, также с интересом повернули головы в сторону Кан Юна.

— По мнению публики, причиной конфликта было то, что Мин Джин Со якобы высокомерно проигнорировала сценарий, даже не взглянув на него. Хотя на самом деле она так не поступала… но это не главное. В любом случае, из-за инцидента с Мин Джин Со в этот раз, имидж корейских актёров в Китае пострадал. Актёры, которые давно работали на китайском рынке, и те, кто только собирался туда выходить, оказались в трудном положении — из-за мнения, что она пренебрегла важной для Китая культурой отношений, гуаньси.

Кан Юн сделал глоток воды и продолжил:

— Сейчас ситуация по-прежнему не решена. К счастью, в музыкальной индустрии дела обстоят лучше… но хочу сказать следующее: в этой сфере мелкие события очень часто перерастают в масштабные скандалы, как произошло сейчас. Я очень благодарен тому, что правительство уделяет внимание корейской волне, но мне хотелось бы узнать, какие конкретные меры поддержки оно может оказать артисту, оказавшемуся в подобной ситуации?

—…

Директор Чон Чха Су словно потерял дар речи.

Несмотря на длинную речь Кан Юна, суть сводилась к одному: «а что вы вообще можете для нас сделать?»

После долгих раздумий Чон Чха Су ответил:

— Прежде всего… Я глубоко сожалею о том, что произошло с мисс Мин Джин Со. Самое важное — не допустить повторения подобного. В дальнейшем мы постараемся… постараемся…

Он специально говорил уклончиво, чтобы создать впечатление, будто государство «что-то делает», но теперь его попросили озвучить конкретику.

«Ах… чёрт. Мы же ничего не можем поделать с китайскими СМИ!»

Лица заместителя министра и министра позади него становились всё мрачнее.

Кан Юн, не дождавшись ответа, снова заговорил:

— Мы бы хотели, чтобы правительство занимало твёрдую позицию с чёткими стандартами. Случай Мин Джин Со некоторые трактуют иначе. Например, так: мол, доля корейских актёров в Китае стала слишком большой, и китайские власти специально раздули этот скандал. Прямых доказательств нет, но если подумать, кто получил наибольшую выгоду, — это звучит правдоподобно. Место Мин Джин Со и других корейских актёров сразу заняли китайские артисты. А если бы у нас была сильная государственная поддержка… возможно, всё было бы иначе. Простите. Я слишком переживаю из-за Джин Со… Наверное, я перегнул палку.

Повисла тишина.

Слова Кан Юна задели всех присутствующих.

Ведь каждый из них продвигал корейскую культуру за рубежом собственными силами, не опираясь на поддержку государства. Большинство начинали с нуля, и, выходя на зарубежные рынки, они терпели унижения и сталкивались с трудностями.

— …Мы изучим этот вопрос более подробно.

Слово взял не Чон Чха Су, а министр Чон Ман Су, серьёзно кивнув.

«World Entertainment… Ли Кан Юн. Хм… А ты непростой человек.»

Эти слова не были пустым обещанием.

Они действительно собирались что-то предпринять.

Глаза Ричарда, наблюдавшего за Кан Юном, блеснули ещё более холодным светом.

***

После завершения презентации вечеринка возобновилась.

Кан Юн чокнулся бокалом с президентом Чжу Ман Джи и заговорил о недавних событиях.

— …Если речь о Мин Джин Со, она обязательно сможет вновь подняться на ноги.

— Спасибо за ваши слова.

Слова президента Чжу Ман Джи вызвали улыбку на лице Кан Юна.

Он знал, что тот говорит искренне.

— Хе-хе. Раз уж есть вы, президент, готовый вступиться за Мин Джин Со и пойти против этих высокомерных типов, она непременно вернётся.

— Что? Вступиться? Я просто…

— Ха-ха-ха, да знаю я, знаю. Кстати, вы в курсе, что сейчас самой желанной компанией среди стажёров считается World?

Кан Юн пожал плечами.

Если подумать, серверы их сайта едва выдержали поток видеозаявок от желающих.

— Если кто-то из наших рекрутов подастся к вам, прошу прогнать их поганой метлой. Ха-ха-ха

— Не шутите так, президент.

— Мне всё равно на остальных, но вот с вами соревноваться я не хочу. Это выставит меня в плохом свете.

Кан Юн улыбнулся и снова чокнулся с Чжу Ман Джи.

Пока они беседовали, к ним подошла Джу Ён А из DiaTeen, держа в руках шоколадные тарталетки.

— …Ён А, ты же поправишься.

— Нееет…

Джу Ён А уже готова была расплакаться, но тарталетки из рук не выпускала. Однако голос президента Чжу Ман Джи стал строже.

— У тебя скоро фотосессия. Ты — главная модель группы, хочешь выглядеть толстой?

— Уу-ууу… Я завтра же сяду на диету… Пожалуйста… Пре-зи-дент, можно мне их съесть?

Она попыталась вести себя мило, но Чжу Ман Джи только фыркнул.

— Положи на стол.

— …Чёрт.

Скривившись, она всё же убрала тарталетки и принялась есть принесённый с собой лист салата.

Кан Юну стало её жаль, и он печально улыбнулся.

— Ён А, держись.

— *хнык-хнык* Спасибо, композитор. Наш президент — злодей, самый настоящий лорд ситхов!

— Что ты сказала?

— Ах!

Джу Ён А быстро схватила тарелку с тарталетками со стола и пустилась в бега.

— Эх, она, конечно, главное лицо группы, но слишком уж самоуверенная. Была бы хотя бы наполовину такой же спокойной, как Хён Чжон — цены бы ей не было.

Кан Юн покачал головой.

— Если бы все были пай-девочками, было бы скучно. Как раз благодаря такой девушке, как Ён А, DiaTeen и популярны, разве нет?

— Ха-ха. Верно сказано. Ах да, господин Кан… Могу попросить вас об одолжении?

— Об одолжении?

Президент Чжу подошёл ближе и тихо произнёс:

— У нынешнего продвижения DiaTeen в Китае возникли некоторые трудности.

— Трудности?

— Да, и, похоже, нам потребуется небольшая помощь. Если вы не возражаете, можно будет как‑нибудь зайти к вам в офис?

Кан Юн кивнул.

— В любое время.

— Спасибо.

Президент Чжу Ман Джи сделал шаг назад.

И как будто по сигналу, к ним подошли президент Кан Ши Мён из Yerang Entertainment и директор Чон Хён Тхэ из MG Entertainment. Позади них стоял высокий европеец.

— Здравствуйте, президент Кан.

— Президент Чжу, президент Ли. Давненько не виделись.

Кан Ши Мён, пожимая руки Чжу Ман Джи и Кан Юну, приветливо улыбнулся.

Хотя внутри он вовсе не улыбался…

То же можно было сказать и о директоре Чон Хён Тхэ.

— Давно вас не видел. Особенно начальника Кана… точнее, президента Кана.

— Да, давно не виделись.

Между Кан Юном и директором Чон Хён Тхэ которые не питали друг к другу тёплых чувств, повисла напряжённая атмосфера.

«Ну что ж. Посмотрим, что будет дальше…»

Ричард перевёл взгляд на Кан Юна.

***

— Мун Хи-онни. Может, на сегодня закончим?

Хи Юн обратилась к Ин Мун Хи, только что вышедшей из кабинки.

Однако та покачала головой, показывая, что всё в порядке.

— Всё нормально. Поработаю ещё часик и пойду.

— Хорошо.

Хи Юн закрыла блокнот и потянулась.

За то время, пока она слушала Ин Мун Хи, в её голове возникли десятки вариантов мелодий.

Но ни один из этих вариантов не был достаточно хорош.

Когда Ин Мун Хи вышла из студии, сказав, что хочет в туалет, Хи Юн обессиленно опустила голову на стол.

— Трот такой сложный… И дело тут не в мелодии. Всё упирается в то, как правильно передать эмоции…

Хи Юн покачала головой, ощущая недостаток вдохновения.

Ин Мун Хи была крайне талантлива, но написать для неё подходящую песню было чрезвычайно трудно.

Пока Хи Юн тонула в тревожных мыслях, в студию кто-то вошёл.

— А? Старшая Хён А?

— Ты же не занята?

Вошедшей была Ли Хён А.

Хи Юн подвинула стул, предлагая ей сесть рядом.

— Мне нужно кое-что обсудить.

Ли Хён А вынула смятую бумажку. Это была песня, которую она уже показывала несколько раз.

Так как Хи Юн знала её стиль, она поставила ноты на пюпитр.

— Тогда я попробую сыграть.

Она начала медленно исполнять композицию Ли Хён А.

Нежная мелодия постепенно наполнила студию.

«Неплохо…»

Глаза Хи Юн расширились — эта композиция сильно отличалась от всего, что Ли Хён А писала раньше.

***

Разговор между World Entertainment и MG Entertainment мгновенно стал центром внимания.

World увёл к себе артистов MG — группу Eddios и Мин Джин Со.

Да и Кан Юн с Ли Хён Джи — бывшие сотрудники MG.

Ходили слухи о вражде.

Любители сплетен не могли упустить такую возможность.

— Приятно видеть, как ты вырос.

Директор Чон Хён Тхэ улыбнулся и чокнулся бокалом с Кан Юном.

— Благодарю вас.

— Мин А, выглядишь отлично. Рад, что в World у тебя всё хорошо.

Чжон Мин А вежливо поклонилась.

— Благодарю, директор.

— Да-да, Мин А, ты ведь больше не куришь?

Это был внезапный «хук» справа.

Глаза Чжон Мин А на секунду блеснули яростью, но Кан Юн успел вмешаться.

— Ха-ха-ха, директор. Это было ещё когда она была неопытной стажёркой. Как только дебютировала, — даже не прикасалась к сигаретам.

Собравшиеся вокруг люди заметно напряглись.

Мин А внешне не подала вида, но внутри кипела от ярости.

— Правда? Бросить курить непросто. Пара лет без сигарет ещё ничего не значит. Я сказал это просто из-за заботы о тебе, Мин А. Не принимай близко к сердцу.

Чжон Мин А едва не рассмеялась от абсурдности.

Из-за заботы? Если это так, то зачем было поднимать этот вопрос при всех?

«Ах…»

Мин А почувствовала как кто нежно взял её за руку.

Это был Кан Юн.

«Так вот оно какое — чувство, когда тебя защищают».

Девушке сразу стало спокойнее.

Кан Юн продолжил:

— Благодарю вас за заботу о бывших артистах компании, директор. У вас поистине широкая душа.

— Не нужно меня так расхваливать. Неловко ведь.

Когда Чон Хён Тхэ натянуто улыбнулся, Кан Юн улыбнулся в ответ.

— Ха-ха, что вы. Такому человеку действительно есть за что выразить уважение. Я искренне признателен за вашу щедрость, с которой вы позволили Eddios и Джин Со уйти. Хотя им и не удалось перезаключить контракт, я слышал, что вы очень их поддерживали…

— П-постой! Хватит!

Директор Чон Хён Тхэ резко вскрикнул.

«Вот чёрт!»

Чтобы поставить директора Чона на место, Кан Юн тоже решил затронуть больную тему.

«С кем это ты решил тягаться?»

Ну что ж, пусть только попробует.

В груди у Кан Юна вспыхнул огонь.

Если сейчас всплывут закулисные истории Eddios или Мин Джин Со — MG окажется в крайне невыгодном положении. Подобные слухи на мероприятии — настоящее бедствие.

«…Директор Чон безнадёжен.»

Наблюдая, как Чон Хён Тхэ беспомощно мнётся, Ричард сделал шаг вперёд и встал перед ним.