*Название главы от англ. слова boy — мальчик.

* * *

После того как они закончили разговор, Ким Чжэ Хун вернулся домой — ему больше нравилось писать тексты в привычной обстановке.

Кан Юн, оставшийся один, подтянул к себе стул и уселся за компьютер, чтобы приступить к работе над песней.

В этот момент зазвонил телефон.

— Учитель, ты благополучно добрался?

В трубке прозвучал нежный голос Мин Джин Со.

Она позвонила, потому что хотела узнать как он долетел.

«Вот же…» — пробормотал Кан Юн.

Это был первый случай, когда кто-то, кроме Хи Юн, так волновался за него. Ему стало немного неловко. Но приятно.

— Да, не так давно приехал в офис. А ты, Джин Со, что делаешь?

— Я сейчас в аэропорту.

— Эй, не из-за меня ли ты так поздно возвращаешься?

— Хи-хи. Нет. Зато…

Сделав паузу, Мин Джин Со чуть стеснительно, тихим голосом сказала:

— Я получила то, чего хотела.

— …Ты имеешь в виду... меня?

— Ну… даже не знаю. Может да, а может и нет?

Кан Юн усмехнулся, поняв, что она решила его поддразнить.

— Что такое? Приручила, а кормить не собираешься? Пытаешься дать дёру?

— Ха-ха-ха, а ты разрешишь себя покормить?

Между ними витала сладкая атмосфера.

Их отношения словно перескочили все стадии сближения, и это ощущалось даже в голосах.

(п.п: нифига себе, что случилось в том отеле?)

— Эх, уже почти время вылета. Давай поговорим позже.

— Хорошо. Береги себя. Как прилетишь — обязательно позвони.

— …А сам ведь не позвонил.

— Ха-ха, извини. Был слишком занят.

Кан Юн неловко рассмеялся.

Мин Джин Со больше ничего не сказала на эту тему.

— На этот раз прощу. Но… разве ты ничего не забыл?

— Что забыл?.. — озадаченно переспросил Кан Юн.

В трубке послышался чуть обиженный голос:

— Ладно… Было бы неинтересно получить всё сразу, поэтому пока остановимся на этом. Я не тороплюсь. Увидимся в Корее.

После звонка Кан Юн наклонил голову.

«Что она имела в виду?»

Он долго размышлял над её словами, но потом пожал плечами и включил программу для аранжировки.

«Времени осталось мало, но, как говорится, поспешишь — людей насмешишь. Постараюсь сделать всё как следует».

Он ввёл ноты, которые прислала Хи Юн, и задумался, в каком стиле их аранжировать. На двух мониторах уже были выстроены сложные эффекты и кривые, отображающие частоты.

♩♫♫-♩♩-♫-

Когда Кан Юн нажал кнопку воспроизведения, из динамиков зазвучала музыка, и комната озарилась белым светом.

«Надо сделать вступление более насыщенным. Хм, они явно уделили много внимания низким частотам. Это больше стиль Со Ён, чем Хи Юн. Звучит довольно приятно».

Кан Юн удивился, услышав глубокий бас в начале композиции. В отличие от Хи Юн, которая обычно использует средние и высокие частоты, здесь акцент был на низких.

«Чтобы раскрыть потенциал этой композиции, нужно сделать бас насыщеннее и заменить пианино на что-то более классическое…»

Он стал подбирать нужное звучание и настраивать эффекты.

Потратив немало времени, Кан Юн наконец добился желаемого результата и перешёл к следующему этапу.

«А может, вместо ударных использовать другой ритм-инструмент? Пускай вся композиция будет в классическом стиле. Может, вставить сольную инструментальную партию? Гобой? Или кларнет?»

По мере продвижения работы Кан Юн добавлял всё новые и новые звуки.

Так было создано 30-секундное вступление.

Он хотел продолжить дальше, но возникла проблема.

«Сначала хочу увидеть текст...»

Кан Юн завершил вступление и сохранил файл на флешку. Остальную работу он решил продолжить, когда получит текст песни.

Когда он закончил прибираться в студии, уже наступил вечер.

— Президент. Добрый вечер.

— Привет.

— Как прошла поездка в Китай?

В студию вошла Ин Мун Хи, пришедшая после работы в школе. Она была в деловом костюме и в туфлях на высоких каблуках.

— Стильно выглядишь, мисс Мун Хи.

— Сегодня был открытый урок. Обычно я не ношу каблуки… Ух, мои бедные ножки.

Ин Мун Хи сняла туфли и начала массировать ступни.

Увидев это, Кан Юн в шутку заметил:

— Когда станешь певицей, придётся ходить на каблуках каждый день.

— Что!? О… да, точно…

— В кроссовках же на сцену не выйдешь.

— Ух… я терпеть не могу каблуки…

Ин Мун Хи опустила взгляд, и Кан Юн расхохотался.

Когда она вошла в кабинку звукозаписи, он заговорил в микрофон:

— Репетировала?

— Ну… так, немного, — помахала она в ответ рукой.

Кан Юн кивнул, запустил фонограмму, и вскоре просторный студийный зал наполнился её голосом:

— Я так плакала от грусти — мы всегда… ♪

Кан Юн скрестил руки на груди и внимательно следил за тем, как её голос наполняет пространство светом.

«Она действительно хороша».

Мощное белое сияние, исходящее от неё, поразило Кан Юна.

В отличие от Ким Джи Мин, чьи пробные записи рождают белый, серый или даже чёрный свет, у Ин Мун Хи свет был только белым.

Виноватой оказалась фонограмма.

Как потрёпанные кроссовки могут сдерживать даже самого сильного спортсмена, так и этот минус (фонограмма) сковывал Ин Мун Хи.

«Когда буду писать песню для Мун Хи, нужно будет особенно постараться. Написать что-то, подходящее под её голос, будет непросто».

Он не мог позволить себе, чтобы её голос утонул в посредственной мелодии.

Только к одиннадцати вечера их занятие подошло к концу.

— Спасибо за работу.

— И тебе, Мун Хи.

Кан Юн протянул ей заранее приготовленное полотенце, Ин Мун Хи вытерла пот и поклонилась.

Она выглядела изнурённой.

— Тяжело совмещать работу учителя и стажёра, да?

— Н-нет. Всё в порядке.

Ин Мун Хи замахала руками, не понимая, к чему он клонит.

Но Кан Юн мягким голосом, словно пытаясь её успокоить, продолжил:

— Ты ведь без остановки практикуешься каждый день. Запас выносливости, наверное, на исходе. Ты ведь уже не подросток.

— ……

Ин Мун Хи не стала спорить.

Правда была в том, что ей с трудом удавалось просыпаться по утрам — она ставила пять будильников подряд.

— В эту субботу отдохни. Бессмысленно с самого начала выкладываться на полную — только выгоришь.

— Правда?.. Можно?

— Конечно.

Когда Кан Юн без лишних слов предоставил ей выходной, лицо Ин Мун Хи заметно просветлело.

— Спасибо большое!

— Сейчас важнее привыкнуть к процессу, чем пытаться прыгнуть выше головы. Я рассчитывал, что сначала тебе придётся дольше входить в ритм, но ты справляешься лучше, чем я ожидал. Поэтому можно двигаться чуть медленнее. После работы в пятницу сходи куда-нибудь с друзьями, а в субботу хорошенько отдохни.

— Хорошо!!

Ин Мун Хи весело собралась домой, словно и не устала вовсе.

Кан Юн вышел из здания вместе с ней.

Под звёздным небом, тихо мерцающим над городом, они неторопливо шли и разговаривали.

— Президент, я ведь вторая стажёрка… да?

— Да.

Ин Мун Хи на мгновение замерла, глядя на звёздное небо, а потом заговорила:

— Вау… Всё ещё кажется невероятным. Я уже немолода, у меня есть работа, и вот — я стала стажёркой. Кто бы мог подумать…

Кан Юн лишь улыбнулся.

Она была совсем не такой, как на репетиции, где была сосредоточенной и молчаливой. По пути домой Ин Мун Хи оживилась. Возможно, предстоящий выходной поднял ей настроение, а возможно, она всегда была такой вне работы. Так или иначе, она говорила без умолку.

Пока они ждали автобус, Кан Юн вдруг спросил:

— Мун Хи, ты переживаешь из-за возраста, да?

— …Да.

Ин Мун Хи еле заметно кивнула.

Для стажёра — слишком взрослая. А для «ветерана» — слишком мало опыта.

Честно говоря, она не была уверена, что когда-нибудь сможет стать певицей.

— Тебе также тяжело принять, что пока ты поёшь только трот?

— ……

С каждым его словом Ин Мун Хи словно получала удар по сердцу.

Если бы на прослушивании она не встретила таких звёзд, как Eddios и Ким Чжэ Хун, то, возможно, приняла бы Кан Юна за мошенника.

Кан Юн на секунду задумался, подперев подбородок рукой.

— Знаешь, история World довольно короткая — ты всего лишь вторая стажёрка. Но у меня есть одно железное правило.

— Железное правило?

— Я никогда не беру стажёров просто так. Если уж я выбрал кого-то…

Голос Кан Юна стал твёрже:

— …я обязательно сделаю из него или из неё певца. Так что поверь мне. И в себя тоже поверь. Я обязательно выведу тебя на сцену.

— ……

Эти слова не выходили у неё из головы всю дорогу по пути домой.

***

Ким Чжэ Хун, вернувшись домой пораньше, запер дверь и сразу же сел за сочинение текста.

«Хаа…»

Он вновь и вновь переслушивал мелодию, пытаясь успокоиться.

Музыка, которую прислала Хи Юн, рисовала перед ним лишь один образ:

«…Зима. Снежная равнина.»

На заснеженной возвышенности, где бушевала метель, стоял мальчик, потерявший одну ногу.

Всё, что простиралось перед ним, — это бескрайняя пустошь и ледяной ветер.

Ни одного человека, ни одного взгляда, обращённого к нему.

И в тот момент, когда он совсем ослаб, кто-то всё-таки протянул ему руку. Это был случайно проходивший мимо старик с добрым лицом.

«Это было самое холодное время в моей жизни. И тогда он нашёл меня».

Под звуки мелодии в голове Чжэ Хуна всплывали всё новые и новые образы.

Мальчик, следуя за стариком, покинул суровую равнину и, странствуя, взрослел, становясь мужчиной.

«…Это моя история.»

Время, когда он не мог петь. Самый тяжёлый период в его жизни.

Слушая мелодию, он ясно вспомнил то состояние.

«Вот оно.»

Ким Чжэ Хун включил настольную лампу и взял в руку ручку.

Его блокнот начал заполняться строчками текста.

***

На следующее утро после возвращения Кан Юна из Китая.

Он жевал булочку в гостиной, когда из комнаты с уставшим видом вышел Ким Чжэ Хун.

— Хён, у тебя есть минутка?

— Чжэ Хун, ты что, не спал?

Тёмные круги под глазами ясно говорили о бессонной ночи. Кан Юн укоризненно цокнул языком, на что Чжэ Хун лишь улыбнулся:

— Уже утро… Даже не заметил, как ночь пролетела.

Он протянул Кан Юну лист А4. На нём был написан текст песни.

— Уже закончил?

— Да, посмотри, пожалуйста, и скажи, если что-то нужно будет изменить.

Кан Юн кивнул и стал читать текст:

«На бескрайних снежных просторах мальчик с раскрасневшимся лицом плачет, вспоминая прошлое».

Прочитав первую строчку, Кан Юн нахмурился:

— Это же твоя история, да?

— Так сразу понял?

Ким Чжэ Хун неловко почесал затылок и отвёл взгляд в сторону.

«Холодный ветер дул, не было ни лучика солнца, способного согреть… И тогда пришёл свет».

Кан Юн увидел в тексте потенциал — немного доработать, и получится очень хорошая песня.

Он аккуратно сложил лист и положил в карман.

— Отличный текст. Я уже примерно представляю, как его аранжировать.

— Каким будет настроение?

— Зима, наверное? В остальном пока не уверен, но думаю, смогу извлечь максимум из твоего голоса. Жди с нетерпением.

Кан Юн махнул рукой и тут же ушёл на работу.

Из-за накопившихся дел день выдался очень насыщенным.

Он обсуждал расписание артистов с менеджером Ким Дэ Хёном, вместе с Ли Хён Джи планировал маркетинг альбома Ким Чжэ Хуна, завершал график продвижения группы Eddios и строил планы на будущее.

Во время перерыва за чашкой кофе Ли Хён Джи подняла интересную тему:

— Я думаю, стоит снять UCC-видео для продвижения.

— Что-то вроде рекламы?

На вопрос Кан Юна Ли Хён Джи слегка улыбнулась, вдыхая аромат кофе, и покачала головой:

— Сейчас многие группы выкладывают на Tune видео с репетиций. Я подумала — а что, если и мы снимем что-то подобное? Репетиции или что-нибудь весёлое.

— Отличная идея. Например, можно выложить видео с джем-сессии White Moonlight или запись вокальной тренировки Джи Мин.

Кан Юн одобрил задумку.

Но Ли Хён Джи пошла дальше:

— Просто делить видео на "Eddios" и "Ын Ха" — будет скучновато. Лучше поэкспериментировать с разными сочетаниями. Например, Джу А и Ын Ха, или Хён А и Кристин Эн.

— Верно. Наш девиз ведь — «World Family», так что такие видео будут очень в тему. Помнишь компанию, с которой мы заключали контракт? Думаю, стоит передать этот проект им.

После согласия Кан Юна работа закипела.

Чон Хе Джин и Ю Чжон Мин начали обзванивать нужные места, а менеджер Ким Дэ Хён проверял расписания артистов.

Пока все занимались делами, незаметно наступил вечер.

Кан Юн направился в студию, чтобы проверить, как идёт репетиция Ин Мун Хи.

— Добрый вечер.

В студии Ин Мун Хи уже разминалась, упражняя голос.

Обычно Кан Юн сразу сообщал, чем они будут заниматься, но в этот раз он ничего не сказал.

Ин Мун Хи не выдержала и осторожно спросила:

— Чем сегодня займёмся на репетиции?

— А, сегодня придёт твой новый учитель.

— Учитель?

Она удивилась — о таком её никто не предупреждал.

Но Кан Юн не раскрыл, кто именно должен прийти.

Через какое-то время дверь студии открылась. Вместе с Ли Хён Джи внутрь вошёл аккуратно одетый мужчина.

— Вот и пришли. Спасибо, что проводили, — попрощался он с Ли Хён Джи и, помахав рукой, обратился к Кан Юну:

— О, президент Ли.

— Здравствуйте. Мун Хи, поздоровайся, это… хотя, разве тебе нужно его представлять?

Ин Мун Хи невольно перевела взгляд на вошедшего мужчину.

Лицо казалось очень знакомым. Нет, не просто знакомым — она видела его сотни раз.

Её глаза округлились от удивления.

— Эй, тебе всё же стоило меня представить. Вы, должно быть, мисс Мун Хи? Рад встрече. Я Нам Хун.

Мужчина, слегка подтрунивая над Кан Юном, протянул ей руку.

Это был один из ведущих исполнителей трота в стране, невероятно популярный среди молодёжи, несмотря на возраст за шестьдесят, — Нам Хун.

«Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха-ха…»

От неожиданной встречи с такой звездой руки Ин Мун Хи задрожали.