— З-здравствуйте. Я Ин, Ин Мун Хи. П-прошу позаботиться обо м…не.

Ин Мун Хи поклонилась под углом в девяносто градусов, заикаясь от волнения.

Увидев это, пожилой мужчина по имени Нам Хун добродушно улыбнулся и сказал:

— Всё в порядке, всё в порядке. Не стоит так нервничать.

«……»

Хотя он и выглядел добродушно, харизма ветерана сцены всё равно заставила Ин Мун Хи сжаться от волнения.

После краткого знакомства Мун Хи вошла в кабинку звукозаписи.

Кан Юн и Нам Хун тем временем выбирали песню.

— Вам, похоже, весело.

Улыбнувшись, заметил Кан Юн.

— Еще бы. Очень даже весело. Если бы у меня был сын, я бы с радостью взял эту девушку в невестки.

— Ха-ха-ха.

(п.п: прошу не путать невесту (будущая жена) и невестку (жена сына/брата)

Увы, у Нам Хуна не было сыновей — только три дочери. Но, похоже, Ин Мун Хи пришлась ему по душе.

Вскоре Нам Хун выбрал одну из песен, предложенных Кан Юном.

Это была популярная трот-композиция 80-х годов под названием «Та улица, по которой я скучаю».

Кан Юн подал сигнал Мун Хи:

— Начинаем.

Как только заиграла музыка, добродушная улыбка исчезла с лица Нам Хуна.

— На улице Чонно под дождём — ты в тот день... ♪

Её голос, наложенный на фонограмму, излучал ослепительный белый свет.

Сначала она слегка терялась из-за незнания текста, но вскоре освоилась и запела более уверенно.

«Она волнуется, но получается довольно неплохо».

В целом, начало было неплохим.

Хотя звучание слегка «проседало», как будто аккомпанемент тянул её вниз…

— Голос замечательный. Но… кое-чего не хватает, — сказал Нам Хун, слегка наклонив голову.

Кан Юн с осторожностью спросил:

— Что вы имеете в виду?

Скрестив руки, Нам Хун посмотрел в сторону кабинки.

— У неё идеальный голос для трота. Но вокальный стиль и аккомпанемент ей не подходят. Техника «ккёкки» (украшение голоса в троте) у неё на высоте, но мне кажется, что она способна на большее.

— Что вы предлагаете?

Нам Хун перевёл взгляд на Кан Юна:

— Ей нужно всерьёз сосредоточиться на троте. Проблема в том, что она пока не до конца поняла этот жанр.

— Понял. Спасибо за ваш совет.

— Как ты и говорил, президент, у неё исключительный талант. И где только скрывалась такая певица до сих пор… Немного жаль, что не я нашёл её первым.

Кан Юн неловко улыбнулся и пожал плечами.

Тем временем Ин Мун Хи закончила петь, вышла из кабинки и встала перед ними.

— Эм…

На её лице читалось волнение.

Кан Юн мягко похлопал её по плечу и поклонился Нам Хуну:

— Прошу вас, позаботьтесь о нашей Мун Хи.

Нам Хун молча кивнул.

Слова «наша Мун Хи» заставили Ин Мун Хи вздрогнуть.

Оставив её позади, Кан Юн вышел из студии.

***

— Эй! Ли Са-а-ам Су-у-у-н!

На скотном дворе в уютной деревушке раздался пронзительный женский крик.

— Мууууууу ~

От резкого крика даже спокойная корова испугалась и завиляла хвостом, начав беспокойно топтаться.

Ли Сам Сун лишь громко рассмеялась в ответ на крик своей подруги.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— Всё! Я больше не могу! Я уезжаю!

Кричащая Чжон Мин А швырнула пластиковую лопату и начала буянить. Правда, было уже поздно — назад пути не было.

— Эй, ты же всё равно всё доделаешь, — спокойно сказала Ли Сам Сун и снова вручила подруге лопату.

Затем, ничуть не смущаясь, зачерпнула «продукт», произведённый коровой, и сложила его в тачку.

— Чёрт… зачем я только сюда приперлась…

С лицом, полным отчаяния, Чжон Мин А снова взялась за лопату.

После окончания официальной активности Eddios прошло совсем немного времени. И вот, вместо отдыха в выходной день — она попала в ад, поддавшись на уговоры дьяволицы по имени Ли Сам Сун…

— Не зевай, девочка. Иначе запах в рот попадёт.

— Буээээ!

С трудом сдерживая тошноту, Мин А продолжила наполнять тачку коровьей «продукцией».

Только когда сарай был вычищен и аккуратно застелен соломой, работа наконец завершилась.

— Ли Сам Сун! Ах ты!!! Иди сюда!!!

— Ай, Мин А, больно же!

Чжон Мин А сняла перчатки и начала давить Сам Сун на виски костяшками пальцев.

— Мин А-онни опять за своё.

— Всё-таки не зря её зовут Мин А-Ураган.

— Ха-ха-ха!

Две другие участницы съёмок, Мири и Кан Хён Чжин, захихикали, наблюдая за происходящим, — и вскоре их смех подхватила вся съёмочная группа.

Будучи приглашённой гостьей, Чжон Мин А обрела новое прозвище — «Мин А-Ураган».

Таким образом съёмки завершились, хоть и не без душевных травм для Мин А.

— Всем спасибо за работу!

На обратном пути в Сеул Мин А проворчала:

— …Сам Сун, как ты вообще можешь сниматься в этом каждую неделю?

Чжон Мин А, редко появлявшаяся на развлекательных шоу, была потрясена тем, что Ли Сам Сун делает это на постоянной основе.

Ли Сам Сун ответила совершенно спокойно:

— Стоит привыкнуть и всё становится легко.

— …Ух. Мне такое не по силам. Нет, это точно не моё.

Чжон Мин А покачала головой. По её мнению, три дня подряд репетировать — куда легче, чем вот это.

Когда машина выехала на трассу, Ли Сам Сун откинулась в кресле, собираясь поспать.

В этот момент Чжон Мин А вдруг произнесла:

— Наверное, аджосси уже вернулся из Китая, да?

— Думаю, да. А что? Соскучилась по нему?

— Н-нет… Ничего такого… я просто…

Увидев её замешательство, Сам Сун тяжело вздохнула и сказала:

— …Тебе стоит честно сказать ему о своих чувствах.

— М-моих чувствах?! Ты что такое говоришь.

— …Знаешь, Мин А, нельзя сесть в автобус, если он уже уехал.

После этих слов Ли Сам Сун закрыла глаза и отправилась в царство снов.

«Она права… если я не сяду в автобус вовремя, моё место займет кто-то другой…»

Мысли путались в голове Мин А.

В итоге она так и не смогла заснуть до самого возвращения в Сеул.

***

— Спасибо вам!!

— О-о-о-о!!

После исполнения последней песни Ли Хён А поклонилась поклонникам.

После окончания выступления фанаты постепенно разошлись, и Lunas погрузился в тишину.

За всем происходящим наблюдали двое человек.

Это были Кан Юн и менеджер Lunas.

— Зрителей стало намного больше, чем раньше.

Кан Юн, молча наблюдавший за концертом с самого начала, не мог скрыть удивления от заметно возросшего количества фанатов. Видеть своими глазами — совсем не то же самое, что читать в отчётах.

Поскольку в последнее время делами, связанными с Lunas, занималась в основном Ли Хён Джи, Кан Юн редко тут бывал.

Но теперь, лично почувствовав атмосферу выступления, он был впечатлён.

— Да, к счастью, у нас хорошая акустика, поэтому пока справляемся.

— Значит, у нас появилась проблема с вместимостью. А это уже не так просто решить… Что ты об этом думаешь?

Менеджер не сразу нашёл, что ответить на внезапный вопрос Кан Юна. Обычно он общался с Ли Хён Джи, так что говорить напрямую с Кан Юном было для него немного непривычно.

Кан Юн это заметил и мягко добавил:

— Всё в порядке. Просто скажи, что думаешь. Сейчас ты лучше всех знаешь, как обстоят дела.

На это менеджер, мужчина средних лет, бросив осторожный взгляд на Кан Юна, робко ответил:

— Я… думаю, пока всё не так критично. На выступления White Moonlight действительно приходит много людей, но на концертах других групп мест в зале пока хватает.

— Понятно.

— То есть, я не говорю, что расширение не нужно. В будущем оно точно потребуется, но пока... пока справляемся.

— Хм-м...

Кан Юн слегка кивнул и поблагодарил менеджера:

— Спасибо за твоё мнение. Я учту это.

— Ну что вы… не стоит благодарности.

Пока Кан Юн под руководством менеджера осматривал сцену, на ней показалась чья-то фигура

— Пре-зи-дент!

Голос был до боли знаком. Кан Юн прищурился — это была Ли Хён А.

Она весело помахала рукой и подошла ближе.

— Привет! Давно не виделись! О, здравствуйте, дядя-менеджер.

— Приветствую, мисс Хён А.

Судя по всему, с менеджером у неё были неплохие отношения — она радостно его поприветствовала.

Закончив осмотр сцены, Кан Юн поблагодарил управляющего.

(п.п: в данном случае менеджер и управляющий это одно и то же)

Когда тот ушёл, Кан Юн и Ли Хён А сели прямо на край сцены.

При тусклом свете софитов Кан Юн заговорил:

— Сегодняшнее выступление было отличным. Ты стала лучше.

— Правда? Мне очень приятно это слышать.

Хён А счастливо улыбнулась.

— И содержание шоу стало более интересным, и атмосфера теплее. Сколько уже прошло с начала регулярных концертов?

— Примерно год? До сих пор не верится. Наша группа регулярно выступает в Lunas, ещё и в регионы ездим… Всё это благодаря тебе, президент.

Ли Хёна взглянула на Кан Юна с искренним блеском в глазах.

В мире шоу-бизнеса, где связи играют решающую роль, встретить такого человека, как Кан Юн — это поистине большая удача.

Кан Юн рассмеялся и отмахнулся:

— Не надо меня так возвеличивать. Давай поговорим. Чувствую, в последнее время я мало внимания уделял White Moonlight.

— О как, ты наконец заметил?

— …Ух.

На её шутку Кан Юн лишь пожал плечами. Тогда Ли Хён А приблизилась и попыталась взять его за руку.

Но в этот момент Кан Юн резко встал.

— Уф, что-то тело ломит…

— ……

«Что это было?»

Ли Хён А на миг растерялась. Она тоже встала, стараясь не выдать смущения.

Кан Юн потянулся и спросил:

— Трудностей с выступлениями нет?

— Вроде бы нет. К региональным гастролям тоже привыкли, так что всё хорошо.

— Ну и отлично.

После этого он задал ей ещё много вопросов — не было ли у них конфликтов, не возникали ли проблемы с другими артистами в компании и т.д.

В целом, у Ли Хён А не было серьёзных проблем.

Разве что...

«Хотелось бы, чтобы она поладила с Мин А».

Но Кан Юн так и не решился сказать это вслух.

Он прекрасно знал, что между двумя девушками царит напряжённая атмосфера. Но вмешиваться в их отношения он не хотел.

Иначе только подлил бы масла в огонь.

— Есть что-то, что ты хотел сказать, президент?

— Нет, ничего.

В итоге Кан Юн решил не поднимать тему Чжон Мин А.

— Пойдём.

Он первым направился к выходу, а Ли Хён А несмело потянулась за его рукой.

Но тут...

— Ах, совсем забыл, мне же нужно кое-кому позвонить…

Кан Юн внезапно вытащил телефон и, набрав номер, бодро зашагал вперёд.

«Что за...»

Уже второй раз!

Ли Хён А глядя на его удаляющуюся спину, обречённо вздохнула.

(п.п: блин, мне даже жаль её)

***

Получив текст песни, Кан Юн с головой погрузился в аранжировку.

Затем он принёс готовую композицию Ким Чжэ Хуну.

— …Отлично! Есть настроение, чувствуется атмосфера!

Ким Чжэ Хун, довольный результатом, поднял большой палец вверх.

После этого он решил немного подправить текст, чтобы он лучше подходил к мелодии, и тут же принялся за работу.

Несколько дней спустя.

В студии началась запись.

— Б-р-р-р-р-р…

Ким Чжэ Хун разогревал голос в кабинке, пока Кан Юн настраивал оборудование.

— А-а. А-а. Слишком сильное эхо. Хён, уменьши мой голос в мониторе и добавь немного фонограммы.

Через некоторое время настройки звука были скорректированы, и можно было начинать.

Перед началом записи Ким Чжэ Хун уточнил:

— А что насчёт текста во вступлении (начальной читки) и напева в конце (финального хоминга)?

— Это не срочно. Сначала запишем основное пение.

— Ладно, понял.

— Тогда начинаем.

— Да.

В наушниках, надетых на голову Ким Чжэ Хуна, зазвучала мягкая мелодия фортепиано. Он закрыл глаза, полностью погружаясь в музыку.

«Неплохо».

Слушая, как мягкий голос создаёт белое свечение, Кан Юн начал управлять пультом, убирая резкие ноты и делая звук мягче.

После двух строчек Кан Юн остановил запись.

— Хорошо. Давай попробуем ещё раз. Только на этот раз без всяких техник — просто спой спокойно, ровно.

— Понял.

Пока двое усердно трудились над записью, дверь в студию тихо открылась.

Обернувшись, Кан Юн увидел Со Хан Ю.

— Хан Ю?

Кан Юн удивился неожиданному визиту.

Удивился и Ким Чжэ Хун, стоявший в кабинке.

Со Хан Ю вежливо поклонилась Кан Юну и протянула принесённые с собой угощения.

— Я слышала, что сегодня будет запись, вот и зашла. Надеюсь, я не помешала…

— Нет, ты вовремя.

Посещать студию во время записи — обычное дело. Многим певцам интересно, как проходит продюсирование, и некоторые искренне хотели научиться чему-то новому.

Со Хан Ю не была исключением — она с нескрываемым интересом наблюдала за микшером.

— Эм… Президент, можно я посмотрю, как вы работаете?

— Мне не трудно. Чжэ Хун, ты не против?

Ким Чжэ Хун слегка кивнул:

— Я тоже не возражаю.

— Спасибо большое.

Она волновалась из-за того, что пришла без предупреждения, но оба отнеслись к её визиту спокойно.

После короткой паузы запись возобновилась.

Кан Юн и Ким Чжэ Хун прекрасно сработались.

Обычно Ким Чжэ Хун тратил на запись много времени, стремясь к безупречному качеству, но с Кан Юном всё шло куда быстрее.

Всё потому, что Кан Юн без слов умел подстроиться под Чжэ Хуна

***

Прошло четыре часа.

Точнее, всего четыре часа.

Иногда запись затягивалась на целый день, но в этот раз всё прошло довольно быстро.

— Фух…

Ким Чжэ Хун, вытерев лоб, вышел из кабинки.

— Хён, осталось записать фичеринг и концовку?

— Ага.

Ким Чжэ Хун сел на диван и стал обмахиваться рукой.

Для вступления и концовки требовался женский голос.

— Было бы здорово закончить всё сегодня… Хм?

Он задумался над тем, кого пригласить, и в этот момент его взгляд остановился на Со Хан Ю, которая внимательно наблюдала за тем, как Кан Юн обрабатывает звук.

— Хан Ю.

— Да?

— Ты ведь не занята?

Когда Со Хан Ю с удивлением посмотрела на него, Ким Чжэ Хун добродушно улыбнулся:

— Хочешь попробовать записать фичеринг?

— Что!?

Глаза Со Хан Ю распахнулись от изумления, даже Кан Юн закашлялся, уткнувшись в монитор.