[Что происходит?]

Едва прибыв в офис, Кан Юн спросил о причине у президента Кодзимы.

Тот с озадаченным видом начал объяснять.

[JAN выдвинула возражение. Они ссылаются на то, что с прошлой зимы и до этого лета в индустрии энки не дебютировал ни один японский исполнитель. Поэтому они считают недопустимым, чтобы артист из другой страны отнял у них эту возможность.]

[JAN? Японская ассоциация энки? Неужели они всерьёз считают, что в современном мире такие националистические выпады уместны?]

Кан Юн не мог этого понять.

Случаи, когда отдельные знаменитости высказывались против корейской волны или заявляли, что им не нравятся зарубежные артисты, время от времени происходили.

Однако чтобы целая организация выступала против одного конкретного исполнителя — это было уже за гранью допустимого.

Более того, они не говорили об этом открыто, а действовали сдержанно и скрытно.

Кан Юн ощущал беспомощность в этой ситуации, однако не позволил эмоциям взять верх и постарался трезво оценить ситуацию.

[Я считаю, что для ассоциации слишком рискованно предпринимать подобные шаги. Скорее всего, за этим кто-то стоит.]

[Я тоже так думаю. Мы ведь уже считали, что выступление мисс Мун Хи на «Today’s Enka» гарантировано. Я был уверен, что индустрия энки, изголодавшаяся по новичкам, поддержит её дебют. Кто бы мог подумать, что они устроят такое…]

Хотя ситуация была непредвиденной, Кан Юн спокойно начал продумывать варианты решения.

[У нас есть два варианта. Либо отложить дебют до осени, либо сменить площадку. Но если мы задержим выпуск альбома, риски только возрастут. К тому же это создаст впечатление, будто мы слабы и легко поддаёмся давлению. В такие моменты уступки лишь играют им на руку. Думаю, нам нужно действовать жёстко.]

Кан Юн твёрдо высказал своё мнение, однако президент Кодзима высказал противоположное мнение.

[Президент Ли, я с этим не согласен. В энке — да и во всей музыкальной индустрии — влияние JAN нельзя игнорировать. Большинство из них являются старшими по отношению к обычным певцам. Они вполне могут действовать против нас на уровне организации. Более того, исполнителям энки, не входящим в JAN, будет крайне сложно заключить контракт с музыкальными дистрибьютором. Если мы пойдём в лобовую, нас могут заклеймить бунтарями и вовсе вытолкнуть из индустрии…]

Кан Юн понимал опасения президента Кодзимы, но отступать не собирался. Он положил руки ему на плечи и начал убеждать.

[Они не могут действовать открыто. В лучшем случае они могут попытаться перекрыть нам путь, в худшем — помешают заключить контракт с теми дистрибьюторами, которые находятся под их контролем.]

[Вот именно это и пугает. Где сейчас есть место, до которого они не дотянулись? Президент Ли, может, вместо того чтобы идти против них, нам лучше попробовать их умаслить? Меня самого злит поведение JAN, но… что мы можем сделать, если у нас нет силы?]

Президент Кодзима привёл вполне реалистичный аргумент.

Идти наперекор сложившемуся порядку означало ввязаться в тяжёлый и болезненный процесс.

Но Кан Юн решительно покачал головой и возразил.

[Насколько мне известно, компании, занимающиеся дистрибуцией альбомов энки, и компании, распространяющие айдол-альбомы, не вторгаются в сферы друг друга.]

[Это, конечно, так, но… подождите. Вы что, хотите…?]

Глаза президента расширились.

Осознав намерения Кан Юна, он изумлённо уставился на него.

[П-подождите! Это опасно. Доверить распространение энки дистрибьютору айдол-альбомов? Мы же не можем рушить целую отрасль только потому, что сами понесём убытки…]

[Бизнесмены в первую очередь думают о том, как заработать.]

Что он имел в виду?

Слова прозвучали неожиданно, но президент Кодзима внимательно слушал Кан Юна.

[Мы сделаем ставку на талант Юри и нашу модель продвижения — и тогда компании сами начнут выходить на нас. Да, дистрибьюторы энки побоятся из-за JAN, но с другими компаниями ситуация иная…]

[Ха…]

Плечи президента Кодзимы безвольно опустились.

Стратегии Кан Юна были рискованными. Но каждая из них обладала силой, способной «перевернуть стол».

«А есть ли вообще другой выход?..»

Президент Кодзима так и не смог придумать ничего лучше.

Не поддаваться давлению JAN и нарушить правила игры.

Смелость Кан Юна заставила его решиться.

[…Давайте попробуем.]

Кан Юн пожал руку президенту Кодзиме, который согласился следовать его плану.

[Давайте обязательно сделаем этот альбом успешным.]

[А как же иначе.]

После этого Кан Юн обсудил съёмки музыкального клипа.

Он с облегчением вздохнул, узнав, что команда, занимающаяся клипом, не находится под влиянием JAN.

Распределив задачи между обеими компаниями, Кан Юн покинул офис.

Проводив Кан Юна, президент Кодзима вернулся на своё рабочее место.

Предчувствуя нелёгкий путь, он ощутил, как силы покидают его тело.

***

Японская ассоциация энки, JAN, располагалась в одном из зданий неподалёку от Токийской телебашни — одной из главных достопримечательностей Токио.

Это было превосходное место, откуда Токийская башня открывалась во всей красе.

В кабинете председателя раздался раскатистый, громкий смех.

[Ха-ха-ха. Передайте председателю филиала мою благодарность. Да, да. Разумеется. Какими бы успешными они ни были в Корее, разве здесь они смогут что-то сделать? Ха-ха-ха.]

Мужчина внушительных размеров, под стать своему громкому голосу, смеялся так, что, казалось, стены дрожали.

Он несколько раз повторил собеседнику, чтобы тот не беспокоился, после чего завершил звонок.

«Этот Ричард… человек он, конечно, неплохой, но временами… слишком уж душный. Зачем использовать нож для забоя быка, чтобы зарезать курицу? Из-за какого-то жалкого новичка из Кореи он хочет, чтобы мы, JAN, начали действовать? Ну да ладно, меня это устраивает — всё таки я получу инвестиции для своего следующего альбома.»

Высмеяв только что звонившего, председатель JAN Харуки Субару с удовлетворённой улыбкой потянулся.

Несмотря на пост председателя ассоциации, он фактически ничем не занимался.

Если у него и была «работа», то заключалась она лишь в том, чтобы служить точкой притяжения для других исполнителей энки — просто потому, что он был их старшим.

Он взял телефон и набрал номер своей компании.

[Как только деньги от Ericton поступят на счёт, сразу же сообщите мне. Я обязательно сделаю так, чтобы этот альбом стал успешным.]

***

Закончив аранжировку, Пак Со Ён сразу же отправила трек Кан Юну.

— Добби свободен!!!

Ощущение свободы после завершённой работы было несравнимо ни с чем.

Она наспех запихнула вещи в сумку и направилась к выходу.

Но в этот момент на её телефон пришло сообщение:

Извини, мне кажется, что переход из интро к первому куплету звучит не совсем естественно. Я отмечу это в нотах и пришлю обратно. Пожалуйста, переделай.

После двух суток без сна, проведённых за работой над песней, это сообщение прозвучало как гром среди ясного неба.

«Уа-а-а…»

Со Ён не выдержала и расплакалась.

Тем временем Хи Юн получила похожее «громовое» сообщение вскоре после того, как отправила свою аранжировку.

Первый куплет слишком слабый. Пожалуйста, сделай его более эффектным.

— Оппааааа!

Она ведь выложилась по полной, работая над этой песней!

В итоге о сне пришлось забыть.

Хи Юн всегда безоговорочно слушалась старшего брата, но сегодня в голове мелькнула иная мысль.

«…Может, просто выключить телефон?»

Однако эта мысль через мгновение исчезла.

Она снова села за стол и тут же принялась за работу…

— …Хё-ё-ё-ён!!

Услышав мужской крик, пробившийся даже сквозь звукоизоляционные стены, Хи Юн тихо вздохнула.

— Похоже, Чжэ Хун тоже попал под раздачу. Эх…

Этот альбом с самого начала оказался во всех смыслах бурным и беспокойным.

***

Времени у Кан Юна катастрофически не хватало.

Он закончил переработку аранжировки всего за один день, после чего уснул и проснулся спустя четыре часа.

После этого он начал ездить по Токио, Нарите и другим местам, пытаясь найти дистрибьютора.

Наблюдая за его манерой работы, продюсер Цукаса не выдержала и обеспокоенно сказала:

[…Ваше усердие, конечно, вызывает уважение, но так вы подорвёте здоровье.]

Услышав это, Кан Юн улыбнулся и махнул рукой.

[Со мной всё в порядке.]

[Президент Ли, вы ведь почти не спали. Может, отдохнёте хотя бы немного?]

Она говорила мягко, но Кан Юн всё равно покинул офис, повторив, что с ним всё в порядке.

Благодаря усилиям Кан Юна вскоре всё же удалось найти дистрибьютора.

Это была не слишком крупная, но всё же надёжная фирма. Прослушав песню Ин Мун Хи, они тут же решили подписать контракт.

[Ваша Юри потрясающая!! Мы подпишем контракт немедленно.]

Для них это тоже было своего рода ставкой.

Но, решив, что с таким альбомом прибыль будет неизбежной, они пошли на риск.

Пока Кан Юн заключал договор с дистрибьютором, сотрудники A-Trust и директор Кодзима объезжали разные телекомпании, пытаясь договориться о дебютном выступлении Ин Мун Хи.

Однако это оказалось непросто.

Не говоря уже о программах с участием исполнителей энки — даже обычные музыкальные шоу в той или иной степени находились под влиянием JAN. Певцы были тесно связаны между собой отношениями старших и младших, и телекомпании не могли не оглядываться на это.

[Песня, конечно, великолепная, но…]

[Голос у певицы прекрасный, но…]

[В обычной ситуации я бы с радостью согласился, но…]

Большинство музыкальных продюсеров, даже признав, что им нравится композиция, всё же отказывали певице Юри.

«Я бы хотел устроить шоукейс, но сейчас это не сработает. Влияние JAN куда сильнее, чем я думал, раз они могут давить на телеканалы через свои связи…»

Когда пришло сообщение, что даже телекомпания NPI — последняя надежда — отказала, Кан Юн опустил плечи.

«Место, свободное от влияния JAN… Свободное место… эх…»

В подавленном состоянии он припарковал машину и включил DMB [1].

Листая каналы, Кан Юн остановил взгляд на одном с названием «YAMESE».

«Что это такое?»

На экране телефона шло шоу, где женщина-знаменитость в бикини разбивала арбузы своими арбузами бамбуковым мечом для тренировок.

«Развлекательный канал, да? Хм, подождите… рейтинг всего 12+?»

Передача была довольно провокационной, но по местным стандартам не считалась взрослой.

Смотря японское шоу, изобилующее двусмысленными шутками, Кан Юн невольно усмехнулся.

«Этот телеканал специализируется на подобных программах. Приглашаемые артисты самые разные, и никаких связей c JAN… так, стоп.»

В этот момент в голове Кан Юна словно загорелась лампочка.

«Нет связей с JAN? Это ведь значит, что Мун Хи может там выступить.»

Кан Юн тут же завёл машину и направился в телекомпанию «YAMESE».

По дороге он связался с A-Trust и попросил срочно договориться о встрече хотя бы с каким-нибудь продюсером, связанным с музыкой.

Вскоре ему позвонил президент Кодзима:

[Продюсер будет ждать вас на одиннадцатом этаже.]

[Спасибо.]

[Кстати, тот продюсер, кажется, очень хорошо вас знает.]

[Что?]

Кан Юн удивился, но президент Кодзима не стал вдаваться в подробности, сказав, что всё станет ясно на месте.

Прибыв в здание «YAMESE», Кан Юн поднялся на лифте на одиннадцатый этаж.

У зоны регистрации пропусков его ждал неожиданный человек.

— Здра-сствуйте. Спасибо, что пришли.

Человек, неловко говоря по-корейски, радушно поприветствовал Кан Юна.

Это был продюсер Ёкодзаки — тот самый, что раньше работал на Asai TV.

Именно он тогда неохотно разрешил дебют Джу А на Music Station, но после этого не скупился на поддержку.

Кан Юн с радостью протянул руку.

[Здравствуйте, давно не виделись, продюсер.]

[Ха-ха-ха. Вы отлично выглядите. Наверное, дела идут хорошо?]

Продюсер Ёкодзаки пожал ему руку и широко улыбнулся.

Поручив ассистенту принести чай, он проводил Кан Юна в переговорную.

Так как ему было известно общее положение дел, он заговорил с большей серьёзностью.

[Я слышал о ваших обстоятельствах. Слухи о JAN ходят совсем нехорошие. Но нельзя отрицать, что благодаря связям они обладают колоссальным влиянием на музыкальную индустрию.]

[Я это влияние ощущаю на себе. Они мешают нам получить сцену любыми способами. Несмотря на это, нам удалось заключить контракт с дистрибьютором, и вскоре мы начнём съёмки клипа.]

[Я так и знал, вы всё-таки отличаетесь от других.]

Продюсер Ёкодзаки захлопал в ладоши.

Повисла короткая пауза.

Настало время перейти к главному.

Кан Юн поставил чашку и спокойным голосом заговорил:

[Я слышал, что вы собираетесь продюсировать музыкальное шоу, и что сейчас готовится пилотный выпуск. Прошу, позвольте нашей Юри провести там дебютное выступление.]

Продюсер Ёкодзаки протяжно вздохнул.

[Хм… я доверяю вам, руководитель Кан Юн, но сначала хочу понять, что это за певица. Вы не против?]

[Конечно.]

Кан Юн достал USB-накопитель и подключил его к стоявшему рядом компьютеру.

Вскоре зазвучала музыка, и продюсер Ёкодзаки закрыл глаза.

Спустя некоторое время, закончив прослушивание, он с восторженным выражением лица заговорил:

[Вы сказали, её зовут Юри? Запись, кажется, ещё не завершена… но её голос безупречен. Впервые слышу энку с таким голосом. Ваши артисты действительно особенные.]

[Вы мне льстите.]

После этого Кан Юн подписал контракт, и было решено, что дебют Юри состоится в пилотном выпуске программы «Today will be an ALL NIGHTER».

Поскольку это был пилотный выпуск, продюсер Ёкодзаки испытывал сильное давление, однако, услышав столь мощную песню, он больше не волновался.

Еще немного обсудив дела, Кан Юн поднялся со своего места и вежливо поклонился.

[Благодарю за доверие.]

[Не стоит меня благодарить. Я просто сделал ставку, увидев потенциал вашей певицы.]

После этого они вместе вышли в лобби одиннадцатого этажа.

Продюсер Ёкодзаки лично нажал кнопку лифта и, глядя Кан Юну в глаза, сказал:

[Почему-то мне кажется, что скоро мы увидим, как JAN окажется в затруднительном положении. И от этого на душе приятно.]

[Почему вы так думаете?]

[Ха-ха-ха. Потому-что я верен, что вы точно что-то подготовили.]

Острый взгляд продюсера Ёкодзаки встретился со взглядом Кан Юна.

— ……

Двери лифта открылись, но Кан Юн не вошёл и продолжил молчать.

В итоге двери закрылись, и лифт снова уехал вниз.

Когда Кан Юн снова нажал кнопку вызова, продюсер Ёкодзаки озадаченно наклонил голову.

[Странно. Я был уверен, что вы уже всё подготовили…]

Ёкодзаки продолжал говорить загадочные вещи, но Кан Юн лишь улыбнулся, не давая прямого ответа.

Наконец лифт приехал снова, и Кан Юн, помахав рукой, вошёл внутрь.

[До скорой встречи.]

[Увидимся через несколько дней.]

После того как Кан Юн уехал, продюсер Ёкодзаки задумчиво нахмурился.

«Он что — не знает, что взносы для певцов JAN увеличили с 3% до 6%?.. Хм… Скорее всего, знает. Такой человек, как Кан Юн, точно этим воспользуется…»

Погрузившись в размышления, продюсер вернулся в свой кабинет.

Кан Юн, сев в машину, ещё раз просмотрел документы и задумался.

«Взнос увеличили вдвое. Недовольство среди певцов будет серьёзным. А если альбом Мун Хи окажется успешным, это может пошатнуть сам фундамент. Энка-певица добилась успеха, не опираясь на JAN. После этого станут ли их артисты вообще чувствовать необходимость оставаться в ассоциации? Вскоре JAN сам выстрелит себе в ногу».

***

Распорядок дня председателя JAN, Харуки Субару, был довольно прост.

После того как все альбомы, выпущенные им за последние пять лет, один за другим с треском провалились, он стал проводить больше времени в JAN, чем в собственной компании.

Он заигрывал с секретаршей, ездил играть в гольф с людьми из индустрии и тратил силы на всё, что угодно, кроме музыки.

Когда-то он был известным исполнителем энки, чьи альбомы расходились миллионными тиражами, а теперь стал обычным бизнесменом.

«Сегодня был хороший день.»

Субару аккуратно поставил сумку с клюшками в угол кабинета и потянулся.

«До конца рабочего дня ещё долго, но, может… поехать домой?»

Он взглянул на часы — было четыре часа дня.

…Для обычных офисных работников это был самый разгар рабочего времени.

Но он был главным человеком в JAN, никто бы не осмелился что-то сказать.

Он собирался покинуть кабинет, когда вдруг зазвонил телефон.

[Господин Харуки, это я, Ричард.]

[О, председатель филиала!]

Харуки Субару даже почтительно поклонился пустому пространству.

Однако, вопреки его вежливости, голос в трубке звучал крайне серьёзно.

[Вы знаете, что сейчас происходит на Yamese?]

[Yamese? С чего вдруг вы упоминаете телеканал с такими низкопробными программами?]

Услышав это, собеседник разозлился и повысил голос.

[Этот «низкопробный» телеканал собирается показать ДЕБЮТНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ артиста из World.]

[Что?!]

[Немедленно включите телевизор и переключитесь на Yamese!]

Субару включил телевизор и переключился на канал Yamese, который обычно даже не удостаивал вниманием.

На экране шла реклама музыкальной программы под названием «Today will be an ALL NIGHTER — исполнитель энки из Кореи, Юри».

«Что это…?!»

* * *

[1] DMB (Digital Multimedia Broadcasting) — это технология цифрового мультимедийного вещания. По сути, это мобильное цифровое ТВ.