[Самый важный элемент — лазер, под названием «Bim-Votan» — задержали.]

Как Юн оказался в растерянности, поскольку во время переговоров представители компании уверяли его, что с прохождением таможни не возникнет никаких трудностей.

[…Вы ведь говорили, что никаких проблем не будет.]

[Приносим глубочайшие извинения. С нами такое случилось впервые… Даже в Японии, где требования строже, всё прошло гладко. Мы и представить не могли, что в Корее могут возникнуть трудности.]

Кан Юн тяжело вздохнул.

«Надо было насторожиться, когда они так уверенно говорили, что всё пройдёт без проблем…»

В конце концов, это была его ошибка.

Кан Юн не предусмотрел возможные риски — и теперь расплачивался за собственную недальновидность.

Он не стал обвинять представителя — сейчас самым важным было как можно быстрее найти решение.

[Ладно. Давайте сначала сосредоточимся на поиске решения. Раз он застрял в аэропорту, вряд ли успеет прибыть вовремя.]

[Ещё раз просим прощения. Если потребуется, вместо лазера мы можем предложить вам другое устройство…]

Собеседник искренне извинился, но Кан Юн покачал головой.

[Не нужно. Просто постарайтесь как можно скорее решить проблему с лазером.]

[Понял вас.]

[Я займусь делами здесь, а вы сделайте всё возможное со своей стороны.]

Закончив разговор, Кан Юн вызвал к себе дизайнера по свету Чо Хан Юля и директора Ю Дон Чхоля и сообщил им о сложившейся ситуации.

Когда Ю Дон Чхоль услышал, что лазер использовать не получится, его лицо побледнело.

— Это серьёзная проблема. В таком случае придётся менять всю цветовую схему освещения.

Дизайнер по свету, Чо Хан Юль, с мрачным видом прикусил губу.

Смена освещения была не такой простой задачей, как может показаться. Нужно учитывать расположение сцены, характер песни, сценические элементы — всё должно быть сбалансировано.

Директор Ю Дон Чхоль нахмурился, скрестив руки.

— Господин президент, в таком случае мы не сможем использовать фонтан. Весь смысл был в том, чтобы захватить внимание зрителей комбинацией воды и лазера...

Кан Юн и сам знал это. Но сейчас важнее было другое.

— У нас два варианта: убрать фонтан и заменить его чем-то другим, либо найти устройство, которое сможет работать вместе с ним. Давайте подумаем, что лучше.

— Мне нравится ваш подход, — кивнул Ю Дон Чхоль, улыбнувшись.

Несмотря на кризис, лидер сохранял спокойствие, и команда не впала в панику.

Кан Юн хлопнул в ладони, привлекая внимание.

— Сейчас ломать голову бесполезно. Поэтому давайте пока каждый займётся своим делом, а параллельно подумаем над вариантами. Если что-то придёт в голову — сразу сообщайте. А если подходящего варианта не найдём…

В его взгляде мелькнула решимость.

— Значит, просто всё переделаем и начнём сначала. Не стоит слишком переживать.

Увидев, как он даже в такой ситуации сохраняет спокойствие, оба невольно улыбнулись.

***

— Ааа, я иду за тобой ~ В сумеречном Бэй-Сити ♪

Внутри звукозаписывающей будки.

Ин Мун Хи, держа в руках микрофон, с заметным акцентом репетировала энку — популярный японский музыкальный жанр.

Она исполняла песню 60-х годов, которую в наши дни почти не услышишь.

— Ааа, если мы снова встретимся ~ Просто молча обними меня ♪

Её голос мягко сливался с мелодией, без особых трудностей находя нужные интонации.

Пока она пела, в наушниках прозвучал голос:

— Мун Хи-онни, произношение должно быть немного более чётким.

— Поняла.

— Давай попробуем ещё раз.

— Запах сигарет, холодный поцелуй ~ Я бросила всё — и ты исчез ♪

Из динамиков вновь зазвучал голос Мун Хи.

Тем временем Хи Юн небрежно перелистывала страницы книги «Учим японский вместе с Хиро Накамурой».

Чтобы помочь Мун Хи с песней, ей пришлось начать учить японский...

«Мне кажется, я уже достаточно хорошо знаю Мун Хи-онни… Тогда почему оппа велел мне оставаться рядом с ней?»

Разве она так сильно отличается от других певиц?

Уже несколько дней подряд она наблюдала, как Ин Мун Хи репетирует то энку, то трот.

Но ничего необычного так и не заметила.

«Ну… если оппа так сказал…»

Наверняка у него есть причина.

***

— П-постой… Ч-что ты сказала?!

Директор Чон Хён Тхэ кричал так громко, что его было слышно даже в соседнем кабинете.

— Джу А! Ты хочешь… взять два месяца отпуска?! В такое-то важное для компании время?! Ты не можешь так с нами поступить!

Директор не верил своим ушам, перед глазами у него потемнело.

Денег в компании и так не хватало из-за строительства, а эта девчонка заявляет о двухмесячном отпуске.

Любой другой артист за такое уже получил бы строгий выговор. Но речь шла о Джу А.

— Директор... А не могли бы вы напомнить, сколько я отдыхала в прошлом году?

— Эм… ну это…

От её спокойного, почти холодного тона Чон Хён Тхэ растерялся.

Почувствовав это, Джу А продолжила, не дав ему опомниться:

— Я ведь не какая-нибудь девчонка из HelloTint, которую можно гонять туда-сюда, как вздумается, верно? Но я всё равно выполняла всё, что вы требовали. Утром — Корея, вечером — Япония, на следующий день — Вьетнам! Что это вообще за график?! Так прошёл весь прошлый год — без единого выходного!

Директор не знал, что ответить.

— Всё, решено. С мая по июль у меня отпуск. Иначе я начну вести себя, как Джин Со.

При упоминании Джин Со лицо Чон Хён Тхэ побледнело.

Джу А хотя бы делала вид, что слушается, а Джин Со…

— Джу А, подожди, я просто…

— Я пошла.

Не дав ему договорить, Джу А открыла дверь и, громко хлопнув ею, вышла.

Она молча терпела напряжённый график, но теперь её терпение подошло к концу.

Глядя на закрытую дверь, директор Чон Хён Тхэ тяжело вздохнул.

— Эта Джу А… каждый раз, когда возвращается из Америки, приносит с собой новую проблему. И кто теперь займёт её место?..

Раз уж она выпала из расписания, оставался только один выход — срочная замена.

Он поднял трубку, собираясь позвонить в секретариат.

***

— Твоё сердце всё дальше от меня — А у меня нет сил удержать его…♪

Разноцветные огни падали на голову Ким Чжэ Хуна, а под ним клубился густой слой сухого льда. Платформа, на которой он стоял, медленно поднималась вверх.

Наблюдая за этим из-за кулис, Кан Юн обратился к генеральному директору Ю Дон Чхолю:

— Сам подъёмный механизм неплох, но вот сухой лёд…

— Старые приёмы — самые надёжные. Просто, но эффектно. Когда платформа поднимается к небу — внимание всех приковано к артисту.

Ю Дон Чхоль был уверен в своей работе.

Директору Ю удалось убедить Кан Юна доверить ему эту часть постановки, и в результате появился этот подъёмный механизм.

Кан Юн прищурился, наблюдая, как Ким Чжэ Хун поднимается всё выше.

— Может, заменить сухой лёд на дым-машину? — задумчиво произнёс он. — Туман от льда слишком тяжёлый, он не поднимется, и из-за этого подъёмный механизм станет видно.

— Но дым-машина не даст нужного количества дыма. Поэтому я и использовал сухой лёд…

— Хм… Сложная задача. Всё выглядит здорово, но я боюсь, что может быть обратный эффект, если механизм станет видно.

Пока Ким Чжэ Хун с чувством пел на сцене, Кан Юн и директор обсуждали проблему с серьёзными лицами.

Однако ни одно из решений не казалось идеальным.

Они закончили девяносто девять процентов работы, но этот последний процент всё никак не давался.

В этот момент к ним подошла Ха Сэ Ён, наблюдавшая за выступлением.

— Ах, Чжэ Хун оппа, как всегда такой ми… А? Президент, что-то не так?

Её удивило необычно сосредоточенное выражение лица Кан Юна.

Он жестом отпустил Дон Чхоля и, улыбнувшись, ответил:

— Всё нормально. Просто сцена не так хороша, как хотелось бы.

— Правда? А мне всё нравится! Хотя, может, это потому, что я член фан-клуба Чжэ Хуна, хе-хе.

Видя её искреннюю улыбку, Кан Юн невольно улыбнулся в ответ.

— Рад слышать. Кстати, спасибо, что за помощь с экраном. Благодаря тебе мы купили его значительно дешевле.

Он кивнул в сторону огромного экрана, занимавшего значительную часть сцены. Благодаря помощи Ха Сэ Ён расходы удалось сократить почти вдвое.

— Да что ты, я и сама рада, что смогла помочь. Ах, Чжэ Хун-оппа… — мечтательно протянула она.

Кан Юн откашлялся и перевёл взгляд обратно на сцену.

Платформа медленно опускалась, а голос певца становился всё тише.

«Тумана много, но он не поднимается. Если так пойдёт дальше, часть подъёмного механизма будет видна…»

Кан Юн подошёл к Ким Чжэ Хуну, который обсуждал что-то с рабочими.

— Как тебе сцена?

— Звук отличный, акустика хорошая. Но когда поднимаешься наверх — свет бьёт прямо в глаза, почти ничего не видно.

Ким Чжэ Хун чувствовал себя неуютно, поднимаясь наверх. Осветитель подошёл к нему, и они начали обсуждать, как лучше настроить свет.

В этот момент Кан Юн взял рацию.

— Подъёмный механизм… давайте уберём его.

— Что? — все удивлённо переглянулись.

— Установим обычный подъёмник под сценой. Это сэкономит время на настройку света и дыма, да и в целом будет выглядеть гармоничнее.

— Так нам будет даже проще, но установка займёт не меньше двух дней. Вас это устроит? – уточнил Ю Дон Чхоль.

Кан Юн уверенно кивнул:

— Лучше потратить два дня и сделать всё как следует, чем поспешить и людей насмешить. Простите за упрямство…

— Что вы, напротив, так даже легче. Нам намного спокойнее, когда вы принимаете такие чёткие решения и прислушиваетесь к команде.

На самом деле Ю Дон Чхоль и сам был не в восторге от прежнего механизма, поэтому, услышав решение Кан Юна, почувствовал себя спокойнее.

— Чжэ Хун, прости, придётся немного потерпеть.

— Всё в порядке. Ради хорошего шоу стоит подождать.

Кан Юн виновато улыбнулся, а Чжэ Хун покачал головой с доброй улыбкой.

Не теряя времени, команда сразу приступила к монтажу нового подъёмника.

***

Семь дней спустя.

До концерта оставалось пять часов.

Стоял последний холодный день февраля.

Снаружи Олимпийского стадиона Чунсо толпы людей в тёплых куртках и шарфах терпеливо ждали, когда их впустят внутрь.

— Я-я с с-нетерпением ж-жду с-с-сегодняшнего д-д-дня…

— Так х-х-холодно…

Холод был настолько сильным, что даже говорить было трудно, но всех зрителей объединяло одно чувство — предвкушение.

На сцене шла финальная репетиция.

— Сдерживая слёзы, я жду тебя…♪

Ким Чжэ Хун проверял микрофон и наушники, а вокруг сновали сотрудники, занятые последними приготовлениями.

После генеральной репетиции занавес опустился.

В это же время в зал начали впускать зрителей.

— Уф, как же холодно!

Каждому зрителю на входе выдавали пакет с молоком и булочкой — небольшое извинение за долгие минуты ожидания на морозе. На упаковке была напечатана карикатура Ким Чжэ Хуна, что особенно радовало поклонников.

Некоторые тут же выложили фотографии в соцсети:

— Я так растроган заботой Ким Чжэ Хуна UwU.

Было холодно и голодно, но Господин Чжэ Хун согрел моё сердце хлебом и молоком…

Пока фанаты согревались и делились впечатлениями, Ким Чжэ Хун сидел в гримёрке, пытаясь привести мысли в порядок.

— Фух… —

Он мысленно вернулся в прошлое.

После дебюта успех сопровождал его на каждом шагу, но из-за прежней компании он потерял всё.

Затем была армия, потом — бесконечные попытки вернуться на сцену, но без особого результата.

А потом... он встретил Кан Юна.

И теперь стоял здесь, на пороге своего большого возвращения.

«Неужели всё это сон?..»

Он ущипнул себя за щёку.

Больно.

Значит, не сон.

Он усмехнулся, и в этот момент раздался стук в дверь. В комнату вошёл Кан Юн.

— Хён.

— Зашёл тебя проведать, — сказал он спокойно.

Ким Чжэ Хун улыбнулся, как бы говоря, что всё под контролем.

— Не волнуйся, хён. Ты ведь знаешь, я профессионал.

— И то верно...

Чжэ Хун поднял руку, и они дали друг другу пять.

— Удачи на сцене.

— Да.

Кан Юн ничего больше не сказал и вышел.

Смотря на закрывшуюся дверь, Ким Чжэ Хун тихо прошептал:

— Спасибо за всё, хён.

Он быстро отвёл взгляд — ещё немного, и слёзы навернулись бы на глаза.

***

На экране показывали видео о жизни Чжэ Хуна.

Первые шаги до дебюта, сразу после дебюта, церемонии награждения — всё это сменялось одно за другим.

А затем — видеоряд с вьюгой и кашляющим Чжэ Хуном, сопровождаемый рассказом о том, как его голосовые связки были повреждены.

Кульминацией стал момент после демобилизации, когда он оказался никому не нужным.

Зал погрузился в тишину.

— …

— …

Люди, знавшие прошлое Ким Чжэ Хуна, полностью погрузились в это видео.

Не было даже субтитров — только кадры, показывающие его прошлое.

Многие не смогли сдержать эмоций и заплакали.

Но даже среди вьюги он продолжал петь. Постепенно погода прояснилась, и на небе показалось солнце.

Экран начал светлеть, и в тот же миг на сцене вспыхнули все огни.

Вдруг раздался голос:

— ARE YOU READY?!

Зал, ждавший этого момента, взорвался оглушительным криком:

— Уаааааа—!

Экран раскололся надвое, и из-за него вышел Ким Чжэ Хун.

Так начался концерт.